Анна Яновская 
Психотерапевт его величества

Пятьдесят оттенков магии – 

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=17209790
«Анна Яновская. Психотерапевт его величества»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-093133-0
Аннотация

Работа психолога в магическом мире трудна и опасна. Но выбора у Аси нет, в родной мир ее вернут только после исполнения контракта. Так как никто не говорит, кому именно нужно помочь, придется терапить всех подряд, параллельно заводя друзей и врагов, постигая основы бытовой магии и исцеляя собственные душевные травмы… любовью, конечно! А чем же еще?!

Анна Яновская
Психотерапевт его величества

© А. Яновская, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава 1

Я живу в обычной двухкомнатной квартире на окраине города, воспитываю семилетнюю дочку. Квартиру снимаю, с мужем мы полюбовно разошлись еще три года назад – я не вынесла его занудства, а он моего творческого беспорядка. Теперь он берет дочь на выходные, а я с головой ухожу в любимых клиентов: депрессивных алкоголиков, сильных неудовлетворенных женщин и детей, раненных своими очень правильными родителями. Да, я практикующий психолог.
Тем вечером мне позвонили из Смоленска и предупредили, что завтрашний семинар по работе с паническими атаками отменяется в связи со сломанной ногой преподавателя. Очень извинялись. С одной стороны, это было плохо – тема для меня личная и сложная, не умею с такими приступами работать, а клиенту ведь не скажешь: «Извините, тут у тети психолога пробел в образовании. Попаникуйте, пожалуйста, в другом месте». Но с другой стороны, это два дня дома. Без клиентов. Без дочери.
– Асечка, сейчас ты ляжешь читать и съешь мороженое прямо в кровати!
Дочка у папика все выходные, воспитанной быть не перед кем, а завтра можно весь день в пижаме проходить. Пролежать. С книжкой! Редкая роскошь при моем образе жизни. Постанывая от восторга и предвкушения, устраиваю себе горячую ванную и ныряю в любимую историю про драконов и прекрасных принцев.
А ночью мне снится сон.

Я сижу на своей кровати, кутаюсь в одеяло. В центре комнаты незнакомый человек в темно-фиолетовой бархатной хламиде. Морщинистое лицо с аккуратной седой бородой, глубоко посаженные глаза. Не могу уловить их цвет. На нем какие-то украшения, бубенчики или бусы, не понимаю. Когда мужчина говорит, дрожь ужаса шевелит волосы на затылке. Я верю ему без тени сомнения, что выбора у меня действительно нет. Наверное, такая убежденность бывает только во сне.
– Я заберу тебя в другой мир. Там нужен психолог. Завтра в полдень откроется телепорт из этой комнаты. Можешь взять с собой то, что будет в руках. Верну обратно, как только ты сможешь помочь.
– Кому? – машинально спрашиваю я.
– Мне это неизвестно.
– Пожалуйста, нет! У меня дочка, я не могу ее оставить.
Но он словно не слышит меня.
– Это совершенно не важно, сколько времени ты проведешь у нас, домой ты вернешься в тот же миг, когда уйдешь.
– А если что-то пойдет не так? Я отказываюсь!
– Я не предлагаю. Я предупреждаю. Собери необходимые для работы вещи. Верь. Помни.
Последние слова звучат с какой-то особенной интонацией, отпечатываясь пылающими буквами перед глазами.

Вскакиваю на кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце. Взгляд на часы – почти четыре утра. Очень хочется думать, что это просто сон. Только вот есть внутри железобетонная уверенность, что через восемь часов я окажусь в другом мире с тем, что смогу унести в руках. И буду там жить и работать психологом. Ой, мамочки!
Так. Спокойно. Что мне необходимо? Достаю два походных рюкзака, по сто литров каждый. Вся одежда ворохом – на пол. Белье, без разбора, в пакет и на дно. Туда же туфельки на каблуках и балетки, они почти не занимают места. Брать ли зимнюю обувь? «Дубленку тоже в рюкзак упихивать будешь?» – ехидничает внутренний голос. Стою голая посреди комнаты, по колено в тряпках и вешалках, в руках дубленка и сапоги. Тянутся минуты мучительных раздумий. Решено: зимнюю одежду в отдельный пакет, его повешу на палец. В руках же? В руках, еще как. Заталкиваю в рюкзак спальник, пенку и палатку – а вдруг что-то пойдет не так, и жить мне будет негде? Теперь одежда. Если это все всерьез, то одеваться надо будет по местной моде, возможно в такой же балахон, что был на дедушке. Значит, свое надо брать по минимуму. И все равно скатываю десяток рулетиков из домашних штанов, футболок и прочего привычного гардероба. Из красивого беру свое единственное вечернее платье и летний сарафан. Так, что там дальше? Умывальные принадлежности и прочие женские штучки, штопор, спички, нож… О! Лекарства. Инспектирую содержимое аптечки: но-шпа, антибиотики, леденцы от боли в горле, средства первой помощи. Маловато, надо бы пополнить запас. Еще нужны гигиенические средства. Это на сколько месяцев брать-то? На полгода? Точно в аптеку надо.
На ноутбук сажусь качать информацию по психологии: монографии, диагностический материал. Лезу на всякие сайты по выживанию и сохраняю инструкции и учебники по всему подряд – вдруг мне там промышленность развивать… не знаю… паровозы строить, канализацию. Поднимаю глаза – за окном светло. Это сколько я уже сижу? Восемь утра. Магазины еще закрыты.
Во второй рюкзак укладываю настольные игры. Мое хобби, моя страсть, моя отдушина. В каждой коробочке колода карт с особыми рисунками, фишками, кубиками. Серьезные и вдумчивые стратегии, веселые задания на пьяненькую голову… Вот зачем они мне с собой? Может, лучше этот объем чем-то полезным забить? Оружием, которого у меня нет, или ценными вещами, которых у меня тоже нет? А игры есть. Чутье говорит, что если хочешь выжить – заводи друзей. Может быть, найдется кто-то, кого заинтересуют необычные игры из другого мира. Решено, беру.
Сажусь за стол и пишу письмо маме. Что был такой сон. Что я в другом мире, работаю. Что вернут, как только кому-то там помогу. Только накладка может быть со временем – вдруг это произойдет позже, чем мне обещали, вы уж не волнуйтесь. Позаботься об Олечке. Если не вернусь…
Сердце сжимается от боли. Накатывает страх, почти ужас. Она же будет плакать. Моя нежная девочка… А у меня что, есть выбор?
«Если не вернусь – знай, что у меня все хорошо. Маг приходил в мой сон, значит, это возможно. Научусь сама или оплачу его услуги. Найду способ связаться. Я точно смогу. Люблю вас больше жизни».
Смахиваю слезы и достаю заначку – копила на отпуск с ребенком в какой-нибудь недорогой Турции. Похоже, я сейчас сделаю самую большую глупость в жизни, если все это окажется шуткой. Но я же верю? Верю. У меня нет выбора.

Покупаю большую сумку на колесиках, загружаю в нее упаковку офисной бумаги, краски, пластилин – это то, что будет нужно для работы. Вихрем проношусь по супермаркету, скупая значительный запас еды длительного хранения, сладости, специи – откуда-то в голове есть миф, что это может представлять ценность. Чая побольше, он меня и успокаивает, и тонизирует, по потребности. В аптеке долго сомневаюсь, но покупаю противозачаточные и презервативы. Ну а вдруг? И смазку. А вдруг, все-таки, да? Улыбаясь специфичности своего оптимизма, загружаю огромные пакеты в такси.
В следующем магазине покупаю два больших аккумулятора для зарядки ноутбука – их хватит на сотни часов работы, и маленькие колоночки – гулять так гулять, а я их давно себе хотела. Паранойя вынуждает меня заехать в местный «Охотник» и приобрести себе перцовый баллончик. Но я хочу что-то посущественнее. На ходу придумываю жалостливую историю, что мне кажется, что меня преследуют, что очень боюсь возвращаться вечерами мимо гаражей. Хочу заказать электрошокер из Китая, но не знаю, как это сделать… Я не спала всю ночь, я истерично собиралась. Я взмылена и выгляжу человеком на грани нервного срыва. Видимо, страх перед неизвестностью срывает последние предохранители, я всерьез верю, что без оружия мне не выжить в неизвестном ТАМ. Устраиваю безобразную истерику с рыданием и сползанием на пол. Продавец теряется, но идет в подсобку, приносит шокер и валерианку. Сует в руки, от денег отказывается, уговаривает прямо сейчас идти в полицию, заявление писать. Я ему ТАК благодарна! За эту жалость, за готовность помочь, за дешевый китайский шокер… Дыши, напоминаю я себе. Вдох-выдох, давай. Чуть успокоившись, оставляю еще денег на столике возле кассы и почти бегом запрыгиваю в такси.
Остается самое главное – вылазка в кабинет. Один из методов моей работы называется песочная терапия, для него необходимы фигурки, выражающие разные стороны человеческой жизни. Свою коллекцию я собирала больше десяти лет. И что из этого брать с собой? Все в любом случае не получится, это рюкзаков пять, не меньше. Выбираю самые универсальные персонажи: худого младенца в облезлом ящике – воплощение одиночества и брошенности, жениха с невестой, как символ соединения женского и мужского начала, вулкан, передающий готовую прорваться агрессию, и тому подобные образы. Сложность в том, что я не представляю, какая в том мире мораль и этика, как устроен быт, какие чувства считаются недопустимыми. Не зная культурного наследия и глубинных установок человека, как я смогу хоть кого-то понять? Может, их главная цель в жизни – достойно умереть на центральной площади? И предложение еще чуть-чуть пожить воспримется как страшное оскорбление? Хочется лечь на пол и завыть. Я же не смогу! Это нереально. Убежать? Обратиться в полицию и приковать себя наручниками к батарее? Почему-то кажется, что это не поможет. Верь. Помни.
Верю я, верю. И что вернусь, тоже верю.

Забираюсь под душ – отпускает. Вода массирует плечи, стучит по макушке, мягко стекает по лицу, снимая накопившееся напряжение. Прохожу в комнату, оглядываю фееричный бардак. А ведь если я не вернусь, решат, что кто-то ограбил квартиру… И забрал все настольные игры и походные принадлежности. Что за бред!
Еще раз проверяю рюкзаки и сумку – она почти неподъемная, я запихнула в нее четыре бутылки коньяка, чтобы дезинфицировать раны. И нервы.
Без четверти двенадцать я в джинсах и кроссовках, с рюкзаком за спиной и рюкзаком на животе – получилась толстенькая черепашка, не видящая своих ног – сжимаю ручку ярко-красной сумки на колесиках. И судорожно перебираю в голове, что еще не положила.
А зачем я беру сотовый? Наконец-то здравая мысль. Где я там возьму Билайн? Отправляю смс бывшему мужу: «Олю вези к бабушке, меня может не быть дома. Спасибо тебе за все. Скажи ей, что я ее люблю». Да, не самый типичный текст. Но я была должна…
Волоски на руках шевелятся, будто наэлектризованные, пахнет озоном. В комнате появляется тот же дядечка, в том же фиолетовом платьице в пол.
– Быстро, дай руку.
Я подхожу к нему боком и протягиваю свободную руку. Он даже не улыбается, крепко хватает меня за запястье и свет гаснет.
Секунды ощущения свободного падения, кажется, меня укачивает. Темно. О, мир опять есть.

Глава 2

Мы оказываемся в слегка облагороженной пещере – гладкий камень на потолке плавно переходит в стены и в пол. Свежий воздух, чистота и забытая кем-то кружка делают пещеру скорее жилой, чем страшной.
Старик обхватывает мою голову руками, перед глазами роятся мушки, будто сейчас потеряю сознание. Я смиренно терплю, ведь помешать ему точно не в силах. Хорошо, что длится это недолго, зато сразу после непонятной процедуры мой похититель… или работодатель, я еще не определилась, прощается и неспешно удаляется через единственную дверь.
И что мне теперь делать? Разбивать палатку на каменном полу или бежать его догонять? Ответ приходит в виде молодого парня и девушки, явившихся явно по мою душу. Худенький шатен снимает с меня рюкзаки и с живейшим интересом разглядывает кроссовки, ноги, бедра и все остальное. Причем взгляд такой… не липкий, а скорее восхищенный. Я смущаюсь, потому что низкого роста, но фигуристая – не всем нравится такое сочетание. Была бы сантиметров на тридцать выше, смотрелось бы эффектнее. И вообще, я разве здесь как женщина? Меня же по трудовой визе вызывали.
– Здравствуйте, меня зовут Мих, – последний звук он произносит мягко, почти Михь. – А это Коллина. Мы будем помогать вам адаптироваться к нашему миру.
Девушка приветливо кивает. Светленькая, со сложной плетеной прической, с прозрачными серыми глазами, она выглядит намного сдержаннее своего спутника. Мих успевает подмигнуть мне, заговорщицки улыбнуться и удивленно присвистнуть, оценив вес багажа, пока Коллина потихоньку вводит в курс дела:
– Сейчас поедем к вам домой, там будет время осмотреться и разложить вещи. Потом отправимся в Торговый квартал, чтобы вы могли подобрать платья на ближайшие дни и заказать нарядную одежду. Я покажу, где находятся хорошие кафе, рынок и другие полезные места. О деньгах можете не беспокоиться, вам положены пятьсот золотых на первое время и ежемесячная заработная плата в размере трехсот золотых. Банковскую карточку вам сделают завтра.
– Спасибо, – это единственное, что я могу сейчас сказать.

На улице светло и жарко – мой свитер явно не в тему. Я забыла пакет с дубленкой! Да и ладно.
Осматриваюсь, невольно прикрывая глаза от яркого солнца. Мне трудно поверить, что еще минуту назад я была дома, а сейчас нахожусь в каком-то волшебном мире. Пейзажи вокруг напоминают родной провинциальный городок в той его части, которая охраняется ЮНЕСКО, как образец особо ценной архитектуры. Двух-трехэтажные коттеджи огорожены совершенно декоративными заборчиками. За пределами частных территорий мелькают зеленые островки парков. С ходу магазинов и каких-то развлекательных мест я не вижу. Здесь нет рекламы! – доходит до меня. Здесь нет рекламы, неоновых вывесок, мало людей на улицах и совсем нет машин. Деревья и трава вполне земного вида, привычного для человека, ничего не смыслящего в ботанике: ствол один и коричневый, листьев много и зеленые. Сильно бросается в глаза, что все вокруг параллельно и перпендикулярно. Ровные и прямые пустые дороги делят пространство на множество квадратов. Дома строго ориентированы по сторонам света. Деревья растут по линеечке. И мусора нет.
Интересно, а люди здесь тоже живут по правилам, ценят порядок и организованность? Тогда у них будет много подавленных чувств и творческой нереализованности. Или, наоборот, горожане импульсивные и расхлябанные, чтобы компенсировать внешнюю упорядоченность? Любопытно. Вновь с тоской всплывает мысль о том, как же мне работать, если я не знаю особенностей психики местных жителей. Сказок, что ли, попросить почитать на ночь? Будем повторять путь освоения культуры местными детьми – что им, то и мне. А что, тоже выход.
Пока мы ждем кэш, местное такси, мои спутники рассказывают, что город называется Джарал, и это столица королевства Миоссития, самого восточного на Старшем материке. Севернее нас – гномы и другое государство людей, западнее – эльфы, на юге – пустыни и разрозненные кочевые племена. Интересно, а я на каком языке говорю?
– Думаю, вы говорите на своем, но мы вас понимаем так, будто на миосском с небольшим акцентом. Архимаг Дивейн – менталист, он вложил вам в голову всю лексику миосского, но если в вашем языке нет аналогичного слова, то его значение будет непонятно. Читать первое время будет сложно, со временем привыкнете. Писать тоже придется учиться.
Я решаю пока не забивать себе голову языковыми проблемами – понимаю и слава богу. Наконец-то могу задать мучающие меня вопросы:
– Меня точно вернут домой? Я могу быть в этом уверена? У меня там дочка…
Мих серьезен:
– Да, Ася. Архимаг Дивейн вернет вас домой в тот момент, когда забирал. Это связано с энергоемкостью перехода – считается, что проще сесть на тот же прокол пространства и сместиться по времени, чем пробивать новый.
– А если с ним что-то случится? Кто-то другой сможет вместо него?
– Да. Архимагов, умеющих строить порталы в другие миры только в Миосситии больше двадцати человек. Вы сможете обратиться к любому из них по приказу короля или частным образом оплатив заказ.
Я чувствую себя значительно лучше. Значительно. Хорошо, когда есть запасные варианты.
– Здесь все люди владеют магией?
– Врожденная способность взаимодействовать с энергиями есть у всех, а дальше кто как разовьет. Усердный середнячок всегда будет сильнее талантливого лентяя. Многие профессии полностью основаны на магии. Обучился одному-двум профессиональным заклинаниям и всю жизнь их клепаешь, зарабатывая себе тепло на хранилку.
Последнее выражение я не понимаю, но решаю уточнить потом. Почему-то при слове «хранилка» перед глазами маячит холодильник. Но при чем тут тепло? Затаив дыхание, задаю совершенно нереальный вопрос:
– Я смогу научиться магии?
Коллина прищуривается на меня, какое-то время разглядывает с головы до ног. Ее лицо приобретает виноватое выражение.
– К стихиям у вас восприимчивость есть, особенно к воде, но проявляется неравномерно, возможно даже спонтанно, а это опасно. Я бы не советовала ее развивать, только подавлять и контролировать. Сильная предрасположенность к целительству, причем видно, что вы ее часто использовали, пусть и неосознанно – все каналы чистенькие, живые. Возможно это влияние профессии или собственных духовных практик. Я могу записать вас на прием к леди Мэллони, декану факультета целителей, она подскажет у кого лучше брать частные уроки, если захотите. Предпосылки к боевой и защитной магии отсутствуют, к бытовой каких-то особенных способностей я тоже не вижу, но ее можно развивать упражнениями. В ментальной есть задатки, но прогнозировать уровень я не берусь, – она немного мнется, но решительно добавляет. – У вас совершенно разбалансированный эмоциональный фон, это и дает нестабильность по основным потокам. В магии созидания потенциал есть, но, опять же… В университет бы вас не взяли, не обижайтесь.
Это же отлично! Это намного-намного лучше, чем ничего. Я могла бы стать целителем! От перспективы захватывает дух, приходится себе напоминать, что здесь я не за этим.
Рядом с нами останавливается симпатичный бежевый паланкин на колесах, без лошадей или возницы. Мих закидывает поклажу в багажный отсек, произносит, четко артикулируя: «Зеленый квартал, шестой дом», – и устраивается напротив нас. Оказывается, в городе существует единая транспортная сеть. У каждого дома есть кристалл вызова, и любой человек может заказать двух, четырех или восьмиместный кэш. Только нужно точно знать конечный адрес.
– Без оплаты двери не откроются и нас не выпустят, – улыбается Мих, опуская в мешочек у двери несколько монет. – Приехали.

Мой новый дом двухэтажный, светло-зеленый, с двумя входами с противоположных сторон. Мих жизнерадостно вещает:
– Эта половина жилая. Я сейчас настрою систему безопасности, допуск будет только у вас и личных гостей. А та часть дома для приема клиентов, туда любой посетитель может войти. Наша с Коллиной задача – помочь вам адаптироваться и организовать работу. Говорите обо всем, что понадобится, и не стесняйтесь в запросах. Приложите ладонь к двери.
Светлое дерево под моей ладонью теплеет, рука на мгновение прилипает к поверхности. Настройка завершена.
Дом встречает ощущением свежести и приятной прохлады. Большой и светлый холл переходит в винтовую лестницу на второй этаж. Коллина негромко комментирует:
– Справа кухня и туалет. Слева гостиная. Осмотримся внизу или пойдем наверх?
Я прошусь наверх – хочется посмотреть спальню. Лестница с резными перилами оказывается достаточно широкой, чтобы спокойно подниматься по ней вдвоем. На втором этаже тоже небольшой холл с диваном и столиком. И три закрытые двери. Я вопросительно смотрю на Коллину, она правильно понимает мою нерешительность.
– Это ваш дом, исследуйте, не стесняйтесь. Там должна быть спальня. А слева обычно гардеробная и ванная комната.
Присаживается на диванчик и в спальню за мной не идет. Видимо, это считается личной территорией.
Здесь чудесно. Мягкий ковер, большое окно, кровать с красивой спинкой, два уютных кресла, комод с зеркалом и еще много свободного пространства. Заглядываю в гардеробную – все стены уставлены полками, вешалками, подставочками под шляпы и драгоценности. Особенно выделяется большой шкаф со знаком солнца на дверце. Пока все это пустует, только тяжелая синяя штора и ковер на полу создают ощущение жилой комнаты. Интересно, а почему синяя? Кто выбирал? И как убирать все эти ковры? Приходит понимание, что поддерживать порядок в большом доме для такой неряхи, как я, будет действительно непросто. Ванная меня впечатляет. Она похожа на бассейн с пологими бортиками, метра три в длину и два в ширину. Еще зеркало, комод, полочки, кресло из темной кожи. Но вот кранов я что-то не вижу. Так же, как и унитаза.
Уже привычным испугом бьется мысль, что я ничего не знаю не только о психологии, но и физиологии местных жителей. А вдруг им вообще унитаз не нужен? Я все-таки надеюсь, что все будет не так плохо. Может быть, у них туалет – это особо интимное табу, и его прячут в подвале.
– Ася, куда занести сумки? – это Мих.
– Бросай, где стоишь. Я потом разберусь.
Вот за это «бросай, где стоишь» муж от меня и ушел, машинально отмечаю я. Добываю себе из сумки толстый блокнот и ручку, на свою память сегодня не надеюсь, слишком много событий. Мы вместе спускаемся на первый этаж, Коллина приглашающе открывает дверь в кухню. Мих тут же интересуется предметами у меня в руках:
– В ручке ведь нет магии?
– В моем мире вообще нет магии, ни в чем. А у вас пишут чем-то волшебным?
– Стилусом. Похожая штука, только потолще и на корпусе есть цветная шкала, чтобы указать цвет и толщину линии. В этой как цвет менять?
– Взять другую ручку, с другими чернилами.
Они синхронно улыбаются.

Посреди кухни большой овальный стол и мягкие лавочки вокруг него. Там, где я привыкла видеть кухонный гарнитур, находится… кухонный гарнитур. Внешне. Только вот за первой дверкой, которую открывает Коллина, та самая «хранилка».
– В этой части держится комнатная температура, она предназначена для хлеба, круп, овощей, сладостей. Продукты не портятся, словно законсервированные во времени. Эта для горячего, эта для холодного, – Коллина хлопает соседними дверцами. – Отсеки лучше не путать, а то могут быть пробои из-за разницы температур.
– А как понять выражение «зарабатывать себе тепло на хранилку»?
– Метафора, означающая «иметь минимальное количество денег, которого хватит на не богатую, но и не бедную жизнь». Кстати, хранилку нужно заряжать – вытаскивать все продукты и оставлять пустой на сутки. Горячую почаще, основной хватит раза в месяц.
– Я поняла, – записываю себе как часто проводить профилактику. Знакомлюсь с духовкой и мини-жаровней, посудомоечным боксом. Все управление бытовой техникой опирается на жесты, их тоже тщательно зарисовываю. Большая часть столешницы черного цвета – плита. Причем нагревает она только ту зону, которую я сначала нарисую, замкнув контур.
– А выключать ее двойным стуком указательного пальца, – продолжает Коллина. – На этот жест вообще принято вешать все отмены действий и уборку.
– Как это «уборку»? – переспрашиваю.
– Обыкновенно. Убрать пыль и грязь со всех поверхностей.
– По двойному стуку указательного пальца? – не верю своему счастью я.
– По двойному стуку указательным пальцем в специальной зоне – она есть в каждой комнате, чаще всего у входа справа.
– Ничего себе! А как магия понимает, что грязь, а что нет? Вдруг она мой рисунок с листа бумаги воспримет как грязь?
– Не знаю точно, как это работает, я не специалист, но проблем не бывает. Подробнее это надо у строителей спрашивать, такие базовые заклинания они на этапе закладки дома вплетают. Что у нас дальше… Вот здесь поглаживаете, и вода льется. Хотите настроить другой жест?
– Нет, поглаживания мне подходят, – улыбаюсь, наблюдая как в углублении в столешнице, которое оказывается раковиной, появляется фонтанчик воды снизу вверх.
– Тогда сходите погладить шкаф в гардеробной – на полном серьезе говорит Коллина. – Он приводит в чистый и опрятный вид всю оставленную там одежду. Но ему часто нужна зарядка, поэтому хранить в нем вещи не желательно, только чистить.
Я смотрю на нее и не могу поверить, что это не сон. Неужели все так просто? Погладил шкаф – и твоя одежда как новая. Стукнул пальчиком – чистые полы. Остается еще один невыясненный вопрос… похоже, интимный.
– Коллина, вы не могли бы показать мне, как все включается в ванной?
Мы заходим в туалет на первом этаже. Здесь тоже есть небольшая купальня, шкафчик, полочки, мини-диван и зеркало. И все. Ну, вперед. Первый неловкий разговор.
– У меня к вам есть деликатный вопрос…
– Да?
– Здесь люди в туалет ходят?
– Конечно, – похоже, она понимает, о чем я. – Вот унитаз.
Девушка откидывает от стены тонкую круглую подушку, которую я приняла за полочку странной формы. Подушка висит в воздухе, чуть ниже пояса, а я смотрю на нее и ничего не понимаю. Коллина назвала ее унитаз, значит, у нее такая же функция… Но как?
– Ася… Я вижу, что вам непонятно. Нужно показать, как им пользоваться? Я могу для вас пописать, – она серьезна, хотя щеки и уши светятся малиновым. Все-таки Коллина очень ответственная девушка.
– На нее садятся голой попой?
– Да.
– И писают-какают?
– Да.
– А куда все девается?
Тут она все-таки удивляется.
– Как это куда? А вам оно зачем-то нужно?
– Нет. Ну… продукты жизнедеятельности, они что, просто исчезают?
– Конечно. Как пыль. Как грязь. Как всегда работающая уборка дома.
– Так. Понятно. А если я случайно туда руку засуну? Или кольцо уроню?
– Как вы руку туда засунете? Это же унитаз, у него же дно есть, – она демонстративно стучит по центру подушечки. – И кольцо тут лежать останется, и любая другая полезная вещь. А вот органика просто исчезает.
– Спасибо. Извините, что приходится так вас смущать…
– Ничего страшного, это моя обязанность знакомить вас с нашим миром.
Возвращаемся на кухню, чайник уже кипит.
– Вы не могли бы обращаться ко мне на «ты»? А то я тут типа младенца, которому предстоит объяснить, что огонь обжигает, а нож может порезать… Еще и «выкать» при этом странно, не находите?
Коллина тепло улыбается.
– Да, Ася.
От Миха ленивое:
– Принято.
Чувствую, как с каждым глотком чая меня отпускает напряжение. Есть дом. Есть хорошие люди, которые хотят мне помочь. Все не так уж и плохо. Сейчас все эти суматошные сборы кажутся чем-то чрезмерным и совершенно ненужным. Ну перестраховщица я, что ж поделать.

На рабочей половине дома планировка зеркально отражает жилую часть – та же винтовая лестница наверх, те же комнаты, только пустые. Коллина предупреждает, что мои посетители должны будут носить маски, и нужно определиться, где они будут их надевать, а где будет основной кабинет. Кстати, какие цвета нам использовать для отделки?
– Любые оттенки бежевого, песочного, коричневого, теплая гамма без ярких пятен. Но я не поняла, мои клиенты будут в масках? Как же я тогда смогу понять, что они чувствуют?
– Это магическая маска. Иллюзия, если хочешь. Ты сможешь видеть мимику, выражение глаз. Но вот внешность: черты лица, телосложение, цвет глаз и волос, одежду твои посетители выберут сами. Более того, они будут обязаны пользоваться псевдонимами, в кабинете установят блокиратор на настоящие имена. Таким образом, ты не будешь знать, с кем именно работаешь. Во-первых, это позволит клиентам быть откровенными. А во-вторых, ты будешь в безопасности от преследования наших дознавателей.
Вот так вот.
– Вы знаете, зачем я здесь?
Коллина отрицательно качает головой. Мих смотрит мне прямо в глаза.
– Нет. У меня есть распоряжение начальства заниматься твоей адаптацией и всячески способствовать организации рабочего места, чтобы ты поскорее могла начать прием. Деньги на это выделили еще неделю назад. Зачем это нужно, мне неизвестно. Но предполагаю, что цель пребывания напрямую связана с твоей профессией.
– Да, видимо так.
Жаль, что ребята не знают, кому именно я должна помочь. Что же… Надеюсь, что со временем что-то прояснится.
Коллина предлагает сейчас отправиться на рынок, пока у меня еще есть на это силы. А завтра вечером они придут ко мне в гости, будут рассказывать о мире и отвечать на мои вопросы, которые накопятся за ночь. Звучит неплохо.

На улицу я выхожу все в тех же джинсах и футболке. Кэш довольно быстро доставляет нас в Торговый квартал, из чего я делаю вывод, что рынок недалеко от моего дома. Мне пока что все равно, что носить на людях – лишь бы это считалось соответствующим ситуации, поэтому Коллина самостоятельно выбирает для меня «эти два приличных платья для работы и выходов в город», «это легкое для дома», а еще обувь, белье и какие-то мелочовки. По настоянию той же Коллины заказываем очень дорогой наряд «для приема», который доставит на дом курьер, когда все будет готово. Так как в здешней моде я совсем не разбираюсь, разрешаю модельеру сделать меня красивой на свой вкус. Мы ужинаем в милой и уютной кафешке у госпожи Тишши и набираем нежнейших булочек с собой. На прощание Мих выдает мне два камня для связи с ними и объясняет, как ими пользоваться.
Наконец-то этот длинный день заканчивается. Я нахожу в себе силы закинуть продукты в хранилку, а одежду отнести в гардеробную. Повесить ее сил уже нет. Сверяясь с блокнотиком, организовываю себе горячий душ, заворачиваюсь в свежекупленное гигантское полотенце и чувствую себя абсолютно счастливой.

Глава 3

Просыпаюсь самостоятельно, выспавшаяся и полная сил. Но все же провожу несколько минут в кровати, разглядывая ясное синее небо за окном и пытаясь понять, где я? В Смоленске на семинаре? Что-то слишком шикарно, я обычно скромнее номера в гостинице заказываю… А, так меня же в другой мир занесло!
Все утро я не расстаюсь с блокнотом, осваивая базовые жесты, и всего через час становлюсь счастливой обладательницей кружки горячего чая и булочки из кондитерской госпожи Тишши.
Самое время собраться с мыслями и записать для себя ближайшие задачи. Во-первых, мне необходимо найти того, кто знает, когда и при каких условиях меня вернут домой. Во-вторых, нужно обсудить с Михом, как клиенты будут ко мне попадать? Им что, сначала ко мне надо будет пешком приходить или слуг присылать с записочкой? Так и представляю себе:
– Ива-а-ан, отнеси к госпоже Асе «хотелось бы вас посетить».
– Вот мой ответ – «когда?».
– К госпоже Асе, и побыстрее – «когда вам будет удобно».
– Тогда «во вторник в 10».
– Иван, прекрати так на меня смотреть, Зеленый квартал не так уж далеко. «А в четверг вечером нельзя?»
Местные Иваны, таскающие уточняющие записочки, скинутся на киллера для госпожи Аси всем профсоюзом. И будут правы. Эх, дома было так просто: хочешь записаться – позвони. Может, мне стационарный камень связи установят? Типа телефона? Я поняла, что такие бывают – стоят в государственных организациях, у целителей, у пожарных, в богатых домах, но настроить их на прием любых входящих ментальных сигналов, даже от слабеньких абонентов, довольно сложно. Не знаю, станут ли ради меня с ним возиться. Еще надо бы обсудить право неразглашения информации, невыступления в суде и все такое. Про оплату нужно поговорить… про налоги! Я точно не хочу неприятностей с законом, мне легче работать легально и платить в казну сколько там полагается.
Кстати об этом. Мне нужны деньги. Вчерашний поход на рынок дал представление о разлете цен: есть отдельные лавочки для горожан, отдельные для лордов. В одних цены в серебре, в других в золоте. Предполагаю, что ради простого горожанина не стали бы организовывать телепорт и дарить попаданке дом. Значит, мой целевой клиент – аристократ, то есть выглядеть я должна достаточно хорошо, чтобы местная элита носы не морщила, а это уже совсем другая ценовая категория. И у меня даже есть безумная идея, как можно заработать. Я бы игровой клуб сделала. Судя по рассказам Миха, у них не слишком много вариантов развлечений. Наверняка найдутся интеллектуалы, желающие размять свой мозг и посоревноваться друг с другом таким способом. Можно будет брать деньги за вход, кормить их плюшками…

Вызываю кэш, робко сообщаю, что хочу в любое отделение Центрального Королевского Банка. Судя по мерному покачиванию кабины, такая формулировка магический навигатор полностью устраивает. Как же я буду объяснять служащему, кто я такая? Надо было все-таки подождать до завтра, чтобы Коллина смогла съездить со мной. У меня ведь нет документов, если они здесь вообще в ходу. А вдруг меня с кем-то перепутают или заподозрят в чем-то плохом? Паранойя, уймись!
Здание банка выглядит кокетливо-воздушно, больше похоже на музей, чем на воплощение неприступной надежности. Внутри красиво, просторно, окна во всю стену. Ни тебе железных дверей, ни бронестекла перед кассиршей. Так, один то ли охранник, то ли привратник на входе, который к тому же лично провожает меня к сотруднику по работе с клиентами, я полагаю. Отдельный кабинет, монументальные кресла, немолодой солидный дядечка с густыми бровями и тяжелой челюстью. Наверное, я должна себя чувствовать кем-то важным, но на самом деле стесняюсь.
– Здравствуйте, меня зовут господин Тоскучо, чем могу вам помочь?
– Здравствуйте, меня зовут Ася, я психолог из другого мира. В этом банке должен быть открыт счет на мое имя, но у меня нет карточки, и я не знаю, как ее завести…
Мужчина успокаивающе улыбается, сверяется с записями в большой книге с бронзовым переплетом, затем еще более доброжелательно смотрит на меня.
– Конечно, госпожа Ася, все в порядке. Оттиск вашей ауры был предоставлен еще вчера. Положите правую ладонь вот на этот прямоугольник и подождите – раз… два… Спасибо, можете убирать. Вот ваша карточка. Нужно ли рассказать, как ею пользоваться?
Мне вручают золотую кредитку, около десяти сантиметров в длину. Совершенно пустую, пока она в руках у господина Тоскучо, и проявившую имя в руках хозяйки. «А ведь никто не знает мою фамилию», – эта мысль почему-то радует. «Госпожа Ася» смотрится на золотой кредитке нелепо.
– Вы можете использовать любой стилус. Нарисуйте вопросительный знак – так вы узнаете количество денег на вашем счете. Для перевода кому-то физически прикоснитесь к карточке другого человека, напишете знак минуса и сумму. По умолчанию переводится в золоте, сами понимаете. Если зачем-то нужен перевод серебра, укажите это отдельно, первым знаком с помощью вот такого символа, – он рисует на своей кредитке две перечеркнутые наклонные линии. – Положить деньги на счет можно в любом отделении банка. Наши карты принимаются во всех крупных магазинах, кроме того, последнюю сотню лет в них встроена возможность оплаты налогов и штрафов. Для этого достаточно нарисовать корону и вписать сумму необходимого перевода. Также у нас есть интересные условия для кредита, с гибкой системой погашения…
Я, затаив дыхание, рисую знак вопроса, ожидая увидеть ноль, но сумма в триста золотых на секунду подвешивает меня в недоумении. Откуда? А, зарплата от короны! Авансом, видимо.
Прощаюсь с чересчур говорливым господином Тоскучо и страшно гордая собой возвращаюсь домой.

Первая готовка на новой плите вполне успешна: бутерброды с сыром оплавились, но не сгорели. На мое счастье в этом мире живут и коровы, и курицы, так что основные привычные продукты мне доступны. Стопка блинов восхитительно пахнет и ждет своей начинки: творога, яблок и мяса. Сметану заранее плюхаю в плошки и ставлю в холод, а горячие бутерброды в тепло. На всякий случай сверяюсь с блокнотом – я точно не перепутала отсеки? Сегодня у нас неформальный вечер, а значит, я могу себе позволить домашние штаны и приличную футболку из моего мира. Внезапно перед глазами появляется сфера, сантиметров двадцать в диаметре, в которой довольные Мих и Коллина топчутся на пороге. Ничего себе система оповещения! Иду открывать.
Ребята приходят с подарками. Мих выставляет на стол штук десять бутылок разного размера и цвета и наборы с бокалами. Коллина рядом складывает книжки: азбуку, детские сказки, обычаи народов мира, введение в общую магию – курс лекций, базовые жесты бытовой магии, этикет.
Смотрю на книги и понимаю, как же мне с Коллиной повезло! Она действительно заботится о том, чтобы я как можно лучше вписалась в новый мир. Расчувствовавшись, порывисто обнимаю мою новую подругу. Она замирает на секундочку, гладит в ответ по спине, затем мягко отстраняется. Похоже, девушка не любит, когда ее тискают. Или здесь так не принято?
– Здесь не принято таким способом выражать свои чувства?
– Обычно обнимают детей и возлюбленных… У вас по-другому?
– Да. Так показывают симпатию и благодарность, выражают поддержку и утешают.
Коллина улыбается:
– Значит, ты сейчас мне сказала «спасибо?»
– Да. Большое-большое спасибо!
– Ася, если Король подарит тебе колечко, не обнимай его в ответ. Не поймут.
Смеемся все вместе.
– Ну а вас-то можно?
Мих:
– Меня точно можно. Я ласковый и очень нуждаюсь в утешении и поддержке.
Я правильно понимаю намеки и иду его обнимать. Он прижимает меня к себе как-то не совсем по-дружески и даже успевает проникновенно подышать в ушко.
– Ми-и-их!
Мое шутливое отбрыкивание игнорируется. Более того, чувствую, как мое мягкое место обхватывают двумя ладонями и слегка сжимают.
– Мих, ты чего? – теперь я совершенно серьезна, перестаю отбиваться и пытливо заглядываю ему в глаза.
Он сразу отпускает меня и падает в кресло. На лице широкая радостная улыбка, признаки возбуждения или смущения не найдены.
– Это что было? – я не сержусь, но все же хочется расставить точки над «i».
– Объятия. Дружеские.
– Не, Мих. Не вариант. И ты это знаешь.
– Знаю, – спокойно соглашается он. – Но надо же было попытаться. Попа у тебя классная, понимаешь? Когда еще случится подержаться.
И он снова улыбается. Потом резко подскакивает:
– Ты не обиделась?
Мне нужно подумать. С одной стороны, дружить с этим парнем я хочу. Не заморачиваться на правилах приличия, обниматься при встрече, обсуждать интересующие меня тонкости мужской психологии, может, и флиртовать иногда. Но это если я буду точно знать, что он тоже не всерьез. Поэтому мне нужно, чтобы он совершенно однозначно понимал все мои действия.
– Нет, не обиделась. Ты мне нравишься, но любовных отношений с тобой я не хочу. Если тебя устроят дружеские – буду рада. Если нет – остановимся на деловых. На будущее: обнимать – да, лапать – нет. Целовать в щеку – да, в губы – нет. Зато обсуждать можем любые темы.
Коллина медленно хлопает в ладоши.
– Так его, Ась. А то обнаглел совсем, захотелось ему!
А Мих, как ни странно, совершенно не выглядит расстроенным:
– Ася, я тебя уже обожаю. Готов дружить и не покушаться на святое, если не передумаешь. Но вообще, поцеловаться хочется. Интересно же, как это в другом мире делают…
Он лукаво смотрит на меня. Ну вот! Мне тут же становится интересно, как это делают здесь. Я не могу оставаться серьезной.
– Ты совершенно нахал. Иди сюда, будешь моим учебным пособием.
– Для тебя – все что хочешь! – Мих снова меня обнимает, уже гораздо приличнее, удерживая ладони на талии.
Я поднимаю к нему лицо и смотрю на губы. А симпатичные. Четко очерченные, без всякой небритости вокруг. Правда, мне нравятся более пухлые, но тоже ничего. Он деликатно прикасается ко мне губами. Ждет. Ладно. Прихватываю его верхнюю губу и сразу отпускаю. Он прижимается чуть сильнее, но все еще ничего не делает. Кончиком языка поглаживаю его губы, втягиваю нижнюю себе в рот и слегка посасываю, еще раз приглашающе раскрываюсь… Нет, без ответа неинтересно. Отстраняюсь.
– Круто, мне понравилось. Моя очередь?
У них что, по очереди целуются? Быть того не может. То, что делает Мих с моими губами слегка приятно, но и только. Бывший муж целуется лучше. Останавливаю процесс – он ждет моей реакции. А я отчетливо понимаю, что страсти между нами нет и уже никогда не будет.
– Неплохо, – говорю. – Но у меня есть вопрос по технике.
Мих обескуражен, Коллина хохочет.
– Ася, ты неподражаема. После поцелуя этого прохвоста ты не падаешь к его ногам, а имеешь к нему вопросы по технике. Это гениально!
Мих совсем немного смущен, но тоже улыбается вовсю.
– Спрашивай, что уж.
– У вас не принято во время поцелуя отправлять язык друг другу в рот?
– Обычно так не делают, потому что не всем это нравится. Это… очень интимно, понимаешь? Глубокий поцелуй – это уже почти секс.
Его взгляд опять становится хитреньким, вижу, как он изо всех сил давит улыбку:
– Ася, ты знаешь, что такое секс? Могу показать.
Аж втягивает щеки, чтобы не засмеяться. Радость ты моя, оптимистичная.
– Спасибо, пока обойдусь. Я думаю, после всего, что между нами было, мы просто обязаны выпить. Давай, хвастайся, что притащил.
Мне показывают несколько бутылок вина, названия, конечно же, ни о чем не говорят. Характеристики «это сладкое, это яблочное, это терпкое, это крепкое, это вообще отличное, мое любимое» полезны, но определиться не помогают.
– Выбирайте для себя, а я чуть-чуть попробую.
Мы устраиваемся в гостиной и разговариваем обо все на свете. Блиц-опрос проясняет, что физиология у нас одинаковая, отношения у людей тоже вполне человеческие: любят, ссорятся, мстят, мечтают, ленятся, воруют, спасают, дружат. Браки у старейших аристократических родов договорные, социальное неравенство партнеров сильно не приветствуется. Зато у людей это союз между одной женщиной и одним мужчиной, а вот у других рас есть варианты. К однополой связи относятся спокойно – такие отношения не принято афишировать, но за закрытыми дверями каждый может делать то, что хочет. Среди аристократов достаточно распространено иметь и жену, и любовницу. От женщины ожидается, что любовника будет скрывать, но его наличие подразумевается. Важным для меня моментом стал факт, что подарок нельзя не принять – это серьезное оскорбление, понимается как «знать тебя не желаю».
И все, буквально все пронизывает магия. Хвастаюсь ребятам, что домом управлять у меня чуть-чуть получается. Мих радостно фыркает в ответ на мой гордо задранный подбородок.
– Аська, ну что ты. Стандартные домашние плетения выверены столетиями практики. Понять контрольные жесты неправильно дому не позволяет сложнейшая и прекрасно настроенная защита от нелепостей. Хорошим домом годовалый ребенок управлять может, так что это не признак магической одаренности. Да и зачем тебе эта бытовуха, ты же вроде на целительство настроилась.
Мда уж, похоже здесь принято выбирать что-то одно, освоить несколько видов магии дано немногим. Плавно перевожу разговор на мою работу. Оказывается, я зря волновалась – ребята уже продумали, как все организовать, по аналогии с частными услугами целителей и салонов красоты.
Послезавтра будет большой прием у семейства Кассини, на котором меня представят, как новую уважаемую жительницу города, к которой можно обращаться по вопросам психологических консультаций. А еще через день ожидается, что я начну работу. Мы с Михом прикинули, что одна моя консультация будет стоить сотню золотых. Это достаточно большие деньги, столько стоит богато украшенное праздничное платье. Но меньше делать нельзя – мне предстоит общаться с аристократами, они должны чувствовать свою элитарность, к дешевым услугам не будет уважения. Оплата за занятия принадлежит мне лично, но я буду должна платить налог каждый месяц как все ремесленники – десять процентов от заработка. Мне показалось, что это вполне умеренно. К слову, такой домик, как у меня, стоит около двух тысяч золотых.
Коллина рассказала про крайне удобный и максимально таинственный вариант для записи на прием. Послезавтра всем желающим я раздам небольшие визитки, на них будут отражаться свободные часы приема на ближайшие дни. Потенциальный клиент сам запишет свой псевдоним – на остальных визитках это время сразу же перестанет быть доступным. Моя задача будет ежедневно проставлять новые свободные часы приема в базовом расписании у себя на столе. Там же будут проявляться имена уже записанных посетителей.
– А если всем не хватит?
– Повесим тебе ящик на воротах со стороны улицы, полный этих визиток. Уж один раз послать слугу за расписанием не поленится ни один лорд. Все-таки ты будешь модной новинкой.

Я делюсь своей идеей про игровой клуб. Мих тут же предлагает устроить завтра тестовую игру – он позовет друзей и сразу будет видно, заинтересует ли их такой формат.
– Есть классная игра «Захватчики». Очень сложная. Очень думающая. Нужно шесть человек.
– Легко. Я приглашу Миахольда, Сирина, лорда Рейвена и лорда Сейшея. Если они не будут заняты, то придут – возможность посоревноваться друг с другом в интеллекте – это то, что им понравится. Сирин мой близкий друг, мы вместе учились в академии. Только я специализируюсь в защите, а он – стихийник. Классный парень, надежный и очень правильный. Блондин, тебе понравится. Миахольд мой коллега. Великолепный манипулятор, отлично косит под дружелюбного простачка. Менталист очень высокого уровня. Тоже блондин. Ты как вообще к блондинам относишься?
– Я к людям не по цвету отношусь. Мих, до меня только сейчас дошло. Я не знаю, где ты работаешь.
– В управлении магическим порядком. Тебя вчера дернули как раз в наш приемный зал. Меня временно освободили от остальных задач, чтобы за тобой присматривал.
– Чем занимается твое управление, если это не секрет?
– Следим за тем, чтобы все было по закону. Артефакторы подделки вылавливают, безопасники расследуют превышение магических полномочий, а самые крутые ребята, вроде того же лорда Сейшея, на досуге ловят свихнувшихся архимагов, решивших поработить мир. Та еще работенка.
– Сейшей и Рейвен – лорды, это значит…
– Да, они потомственные аристократы. Лорд Сейшей еще и эльф к тому же. Он вообще серьезный, но головоломки всякие обожает, так что придет. Лорд Рейвен его хороший друг, боевик-оперативник. Здоровый, как медведь. Мы с ним года три назад на задании пересеклись, в паре одного чудика брали. И вот, до сих пор вместе гудим, когда он бывает в Джарале. Компанейский мужик, хоть и лорд.
– Я поняла, у меня будет толпа мужчин, готовить начну прямо с утра. Коль, а ты где работаешь?
– В королевской магической академии, в секретариате. Запускаю и координирую научные проекты, разгребаю текучку. Ты для нас с Михом что-то вроде отпуска.
Мне с ними хорошо, и я не хочу, чтобы они уходили. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и в этом пьяненько-философском настрое иду закрывать за гостями дверь. И спать.

Глава 4

Утро подкидывает меня на кровати: сегодня гости! Надо все подготовить. Играть будем в гостиной – там достаточно удобные кресла и нужного размера стол – хватит разложить гигантскую карту. Чем их кормить? Дома я бы сделала пиццу. Устраиваю ревизию хранилки: есть копченый окорок, сыр, мука, молоко, яйца. И какие-то незнакомые мне овощи. Осторожно пробую все подряд… Почему я не догадалась спросить у Коллины, какие из них едят сырыми, а каким нужна температурная обработка? Мне нужен женский совет. Потираю рыжий камень для связи, мне отвечает заспанный голос Миха: «Ася, что случилось?» Ой, я перепутала камни! Ну не признаваться же, все равно уже разбудила человека. «Ничего особенного. Как называется кисловатый овощ, который можно есть сырым? И какой-нибудь острый тоже назови». На том конце волшебного телефона тишина. «Ты там что, в шарады играешь?!» Боже, какое неподдельное возмущение. Между прочим, за окном уже светло. «Нет, готовлю вам на вечер вкусностей». Интонации резко меняются на ворчливо-добродушные: «Кислые: лимоны, томаты и мельбы. Острые: перец и чхе, но он совсем жгучий, не переборщи».
Понятно. К азбуке и этикету мне нужны еще поваренная книга и ботаника в картинках. Ничего, справлюсь. Может быть, на рынке найдутся желающие поучить женским кухонным премудростям наивную и неопытную госпожу.

Как я и предполагала, советы мне дают охотно – еле успеваю записывать в любимый блокнотик. Я становлюсь обладательницей десятка рецептов для сдобного теста, пудинга, копчения рыбы и… полулегального эликсира устойчивости к алкоголю. Невыносимо тянет в ряды, где на низеньких столиках, а иногда и просто на тряпочке лежат сувениры, старинные подсвечники, различные диковинки и не опознаваемые яркие штучки. Обещаю себе, что еще сюда вернусь, а сейчас сумка с провизией оттягивает плечо.
Дома методично обхожу все комнаты, постукивая по выпуклостям на стенах, то есть запуская режим уборки. В очередной раз мысленно возношу хвалу изобретателю этого полезнейшего заклинания и окапываюсь на кухне. До прихода гостей остается шесть часов, и я понимаю, что сейчас буду готовить много, просто для того, чтобы занять руки и мозг работой и не нервничать. Не нервничать, я сказала!
Две огромные сковородки с пиццей, пирожки «Робин Гуд» с луком и яйцами, обжаренной говядиной и вишневым вареньем. Три тарелки канапешек с рыбой, балыком и сыром, нарезка овощей и фруктов. Гигантская кастрюля компота. Салаты в порционных корзиночках, аналогичных нашим тарталеткам. Оглядывая результаты своего труда, я понимаю, что нервничала я действительно сильно. И что вообще-то устала. И сейчас бы почитать… Может, все отменить? Потом вспоминаю, какого уровня гости должны прийти, и горестно осознаю, что отменить приглашение не получится. Зато еще больше волнуюсь и тревожусь. Попеременно отхлебывая горячий чай и полоская ладони и загривок под текущей водой, я таки обретаю шаткое спокойствие.
Камешек в моем кармане становится горячим. Мих вызывает.
– Ась, тут такое дело… Еще одна наша коллега, Тиана, тоже хочет играть. Она такая… В общем, испоганит мне жизнь на ближайшую декаду, если я ее не возьму. Что скажешь?
– Что я очень рада. Вас шесть человек. В игре шесть участников. Все складывается просто прекрасно!
– Хорошо. Мы минут через двадцать будем.

Сто раз переставляю с места на место тарелки с едой, в итоге останавливаюсь на фуршете: пусть сами себе наберут закусок и жуют. Мучительно решаю, доставать ли земной коньяк? Если быть совсем честной, бутылку жалко. Но мои нервы точно нуждаются в успокоении. Придется делиться.
Когда передо мной возникает знакомая сфера с изображением Миха, двух блондинов и красивой брюнетки, я заставляю себя выдохнуть и иду открывать. Интересно, им тапочки предлагать надо? А то у меня же нету… Да, очень своевременная мысль.
Они входят в дом, и сразу начинает казаться, что здесь мало места. Мих представляет гостей:
– Эта прекрасная леди – Тиана, свет моего сердца и огонь моих чресел.
Тут же получает подзатыльник от своей спутницы, с некоторым смущением поглядывающей на меня.
– Ася, здравствуйте. Мне ужасно неловко, что напросилась к вам без приглашения, но мне так хочется доказать этим индюкам, что у женщин тоже бывают мозги!
Похоже, что мы с ней поладим, но вечер будет накаленным.
– Я рада, что вы проявили инициативу. Проходите в гостиную, будьте как дома, – поворачиваюсь к парням, вежливо ждущим своей очереди.
– Меня зовут Сирин, и вы еще прекраснее, чем рассказывал Мих. Очень рад знакомству, – целует мне руку. Мих за его спиной скептически фыркает, тут же сгибается от прилетевшего локтя от своего приятеля.
– Я не понял! А что меня все бьют? Давайте бить Миахольда, он хотя бы мягкий, это прикольно!
– Стрелочник, – басит второй блондин. Он действительно крупный и мягкий – не толстый, а весь какой-то… медлительный, плавный, и кажется совершенно безопасным. «Хорошо играет дружелюбного простачка. Манипулятор-менталист», – вспоминаю его характеристику. – Меня зовут Миахольд, и я хочу у них выиграть. Что для этого нужно делать?
В голове крутятся уже отработанные с друзьями стратегии игры. Мне очень хочется начать объяснять, какую тактику лучше выбрать. И тут же оговариваться, что многое будет зависеть и от удачи, и от ошибок других игроков. Еле успеваю промолчать.
– Вы красавчик, я чуть не повелась. Проходите, правила я начну объяснять, когда соберемся все вместе.
Вижу в сфере, что к крыльцу подходят еще двое: высокий и мощный шатен, с огромным разворотом плеч, – видимо, Рейвен, и холеный брюнет с острыми, торчащими вверх ушами, чуть пониже и поуже.
Открываю дверь и пропускаю их в дом. Они вдвоем занимают столько же места, сколько и предыдущая четверка. Благородные лорды, цвет аристократии… Они тоже в носочках пойдут в гостиную?
Я стесняюсь, но обязанности хозяйки исполнять надо:
– Здравствуйте, меня зовут Ася.
– Мы знаем имя девушки, к которой идем, – это остроухий. – Меня зовут лорд Сейшей, а это мой друг, лорд Рейвен. Но, полагаю, вам это тоже уже известно.
У меня остается неприятный осадок от пренебрежительной прохладцы в его голосе. Это так контрастирует с теплой душевностью в предыдущем знакомстве. Что же… игра покажет, стоит ли вообще приглашать в будущий клуб лордов. Можно ведь устроить фейс-контроль на голубую кровь. «А вам нельзя, вы слишком благородный. Сделайте лицо и родословную попроще». Чтобы не мешали другим расслабляться.
Мои злорадные мысли возвращают самообладание и хорошее настроение. Самый пугающий для меня момент первого знакомства уже позади, а с высокомерными клиентами я столько раз работала, что к потокам презрения уже иммунитет. Это я от неожиданности растерялась.
Гости мирно перебрасываются шутками, поглядывают и принюхиваются к столу.
– Предлагаю вам самим поухаживать за собой. Можно взять тарелку и положить на нее что-то съедобное. Я пока не знаю ваших вкусов, – почти повторяю вчерашнюю фразу своего приятеля. – Поэтому определяйтесь с алкоголем самостоятельно. Вот это – коньяк. Крепкий напиток из моего мира. Я буду пить его, могу угостить желающих попробовать.
Пробовать что-то из другого мира захотели все. Эх, надо было хоть одну бутылочку приличного вина взять, вместо палатки, спальника и прочих излишеств. Коньяк понравился Рейвену и Миахольду. Остальные с разной степенью выразительности скривили носы.
Гости хвалят все, что пробуют, спрашивают название ресторана, в котором это заказывалось. Бурно удивляются и осыпают комплиментами, когда узнают, что я все это готовила сама. Ну… почти все гости так себя ведут. Кое-кто просто молча ест. Гад.
Ладно, чего тянуть. Поехали.

– На этой карте нарисован материк, разделенный на много областей. Почти в каждой области есть замок, а кое-где обозначен источник питания, который в игре называется ресурс. Он нужен, чтобы содержать армию, ведь без еды солдаты мрут, знаете ли. Материк окружен водой, и за эти моря тоже можно сражаться. У каждого из вас есть родовое гнездо. Оно хорошо укреплено, взять его сложно, но реально. Выигрывает тот, у кого через десять раундов будет захвачено больше всех замков – не важно, родовых или обычных. В начале у вас маленькое войско: один конный отряд, два пеших и один корабль, для перекидывания армии через моря на другую часть карты. Эта часть ясна?
Кивают.
– Вы – мозг своего семейства. Каждый раунд вы должны отдать всего один приказ – поднимаю вверх жетончик с надписью «приказ» – на каждый свой отряд. Приказы бывают шести видов: напади, защищайся, увеличь свое войско, помоги другу, собери ресурсы, сделай пакость соседу. На один отряд вы можете положить только один такой жетончик. Таким образом, вам каждый ход придется чем-то жертвовать – или атакой, или обороной, или дружеским союзом, или мощью армии. Вы все еще хотите через это пройти?
Ох, как же у них блестят глаза. Определенно хотят.
– Получается, что вам нельзя иметь слишком большую армию – не хватит ресурса ее прокормить. Не выгодно сидеть безвылазно в своем замке и охранять его – тогда выиграет кто-то другой. Вы можете заключать между собой любые мирные договоры. Но при этом не обязаны их выполнять. Все время будут происходить какие-то дополнительные случайные события, мешающие вам реализовывать свою стратегию.
– Но игра была бы слишком простой, без последней части правил. Существует три соревнования по влиятельности вашей семьи: кто ближе к трону – тот первый ходит, кто лучший воин – тот выиграет бой при равенстве сил.
Комментарий от Рейвена:
– Конечно, это буду я.
Улыбаюсь ему и продолжаю:
– И последнее соревнование – в хитрости. У главного интригана есть возможность передумать и отдать другой приказ. Иногда это решает исход сражения – можно успеть среагировать на предательство.
Теперь Миахольд совершенно не напоминает тихоню – скорее предвкушающего крупную добычу хищника. Сирин задумчиво осматривает соседские позиции. Тиана постукивает пальцами по столу. Похоже, пора начинать.
– Тогда вперед. Тонкости буду уже по ходу игры уточнять. Первый раунд. На момент старта на троне сидит семья под управлением Миха, лучший воин Сирин, главный интриган Тиана. Отдавайте приказы вашим отрядам.
Жетончики выкладываются на поле одновременно, но лицом вниз. И никто не знает, какой приказ отдал твой партнер. Действительно он сейчас кладет «помоги другу» или там «напади» на этого же друга. Когда все приказы выложены, они одновременно вскрываются. В первом раунде нет столкновений. Это сделано специально, родовые поместья не граничат друг с другом на карте. Кто-то сразу растит себе новое войско, кто-то собирает ресурс. Кто-то бодро и без сопротивления захватывает соседние пустующие области и замки. Это только начало.
Второй раунд.
Мих и Сирин перемещают свои отряды навстречу друг другу, поэтому оказываются в соседних областях – на следующий ход будет первый бой в игре. Пока что по количеству захваченных замков лидирует Мих – у него три. Лорд Сейшей вкладывается в интриги – явно хочет сменить Тиану. Рейвен растит армию и собирает ресурсы, стоя на своей земле. Чувствуется опыт настоящего воина.
Восьмой раунд.
Прошло уже три часа от начала игры и обстановка накаляется все сильнее. Лорды, растеряв все свое хладнокровие, шипят друг на друга как сердитые коты. На троне сидит Тиана и очень этим довольна. Она хорошо укрепилась в центре карты, прикрытая на первых этапах Михом от нападений с севера. Тот факт, что ее западную границу омывает принадлежащее Сейшею море, она напрочь игнорирует. А ведь он одним ходом сможет перекинуть сюда войска и забрать ее родовое гнездо. Титул главного воина удерживает Рейвен. Я не совсем понимаю, зачем – игровая ситуация от него этого не требует. Видимо, просто хочется. Мужик сказал – мужик сделал, и все такое… А вот интригует лучше всех лорд Сейшей. Он еще ни разу за всю игру не использовал свое право изменения приказа. И мне кажется, что он просто усыпляет бдительность других игроков. По замкам ведет Миахольд – у него их семь. У лордов Сейшея и Рейвена по шесть.
Так как отрядов на поле уже много, то каждый следующий ход занимает все больше времени. Мои гости уничтожили почти всю еду, и я радуюсь, что запасла достаточно много. Ко мне все реже обращаются за уточнением правил, так что могу расслабиться и просто наблюдать за игроками, пополняя свою копилку знаний о поведении местных обитателей. Замечаю, что высокомерный брюнет, когда о чем-то напряженно размышляет, слегка дергает кончиком левого уха. Уши у него просто необыкновенные – растут намного выше человеческих, сильно выступая над гривой ухоженных волос. А еще они подвижные! Больше всего напоминают кошачьи, но кончик узкий и острый. Мне ужасно хочется их потрогать – они мягкие или упругие? Теплые или прохладные? А чувствительные? И вообще, когда я вот так пристально разглядываю высокого лорда, в мою голову лезут совершенно неприличные мысли. Надеюсь, он их не может читать… Ухо снова дергается. Нет, ну какая же лапочка! И пальцы красивые… Сирин вот совершенно не впечатляет – обычный смазливый блондинчик. Миахольд притягивает внутренней силой и обаянием. И умом. Все-таки правда, что самое сексуальное место у мужчины, это интеллект. Ох, не влюбиться бы. Нравится ли мне лорд Рейвен, я так и не поняла – он слишком большой, громкий и обезоруживающе наглый. Когда он подзывает меня, чтобы что-то уточнить по игре, то флиртует с прямолинейностью бывалого матроса. Так что симпатизирую я Миахольду и Сейшею, между которыми и намечается основное противостояние к концу восьмого раунда.
Четыре часа утра. Последний раунд. Я уже очень давно хочу спать. Но попросить их остановиться и доиграть завтра просто невозможно. Уже было все: и обиды, и предательства, и героические самопожертвования – особенно от Миха. По карте путешествуют огромные армии пластиковых коней и солдатиков. Незахваченных замков давно не осталось, и чтобы усиливать себя нужно у кого-то отнимать с трудом завоеванное. А отдавать никто не хочет. У фаворитов игры по семь замков, и если к концу всех сражений равенство сохранится, то победителем станет тот из них, кто ближе к трону. То есть Миахольд.
– Ася, можно вас на минутку, – лорд Сейшей решает-таки впервые за игру что-то уточнить. Он встает из-за стола, показывая, что хочет обсудить это за дверью. Так делают многие игроки – уходят договариваться и строить союзные козни на кухню, в коридор и даже в туалет. Совместно выработанная стратегия побеждает одиночную.
Мы подходим к лестнице, чтобы уж точно не было слышно в гостиной. Машинально поднимаюсь на ступеньку вверх – так я почти одного роста с лордом. Демонстративно поворачиваюсь к нему ухом, показывая, что готова слушать.
Он кладет руку на перила за моей спиной, наклоняется близко-близко и обжигает теплом своего дыхания. Мне кажется, что я почти чувствую прикосновение его губ.
– Рейв сейчас нападет на мой южный замок. Он ожидает, что там будет приказ обороны, но я уведу оттуда войско и через море отберу у Тианки родовое гнездо. Сдам южный, возьму ее – останусь при своем. Когда моя конница будет у нее в гнезде, то я беру в клещи Сирина и с минимальными потерями забираю его третий замок. В это время Миахольд наверняка отвоюет у Миха форт. Будет восемь против восьми. У меня есть один пеший отряд глубоко на севере – отправил туда два раунда назад. И морской доступ к острову Рейва, откуда он сейчас наверняка уведет войско для нападения на мой южный замок. Если я все рассчитал верно – я выиграю. Но Миахольд тоже может это просчитать. Тогда он сам нападет на Рейва малыми силами. Проиграет, но вынудит его остаться на острове, и мои северяне ничего не смогут сделать с его полноценной обороной. Мне необходимо будет отвлечь Миахольда, использовав право интригана. Как вы считаете, смена приказа «напади» с одинокого пешего отряда на «помоги другу» – словно я пытаюсь усилить Миха, чтобы помочь ему защитить форт, – это выглядит достаточно достоверно благородно с моей стороны?
Я в шоке. Играла в эту игру уже много раз, но настолько контролировать ситуацию на поле и просчитывать действия соперников не мог никто из моих друзей. Это впечатляет. И если бы не мурашки от близости его губ, я бы скорее всего просто восхищенно похлопала в ладоши, признавая его превосходство. Но алкоголь и либидо требуют ответной провокации.
Встаю на цыпочки, почти касаясь мягкой грудью его руки, и шепчу в его напряженное и такое привлекательное ухо, задевая губами нежную кожу:
– Да, мой лорд. Это выглядит достаточно реально, чтобы Миахольд поверил, – и отстраняюсь, словно ничего и не было.
В полумраке коридора его глаза кажутся совсем темными и глубокими. «А губы у него пухлые», – мысленно вздыхаю я.
Он снова наклоняется, проводит носом вдоль моего ушка. Только одно слово:
– Читаю.
После этого разворачивается и как ни в чем ни бывало идет выигрывать партию. Сначала я даже не поняла, что он имел в виду. Возвращаюсь в комнату и наблюдаю победное шествие лорда Сейшея по карте. Он выигрывает, как и планировал, с перевесом в один замок. Я снова засматриваюсь на его уши, и тут до меня доходит. «Надеюсь, он мои мысли не может читать… – Читаю». Чувствую, как смущение заливает щеки. Боже мой! Я же о чем только не думала за эти восемь часов игры! И про него, и про других мужчин… А если кто-то еще меня подслушивал? Миахольд, например, он же менталист! Да они тогда, получается, вообще нечестно выигрывали – знали задумки соперников заранее и вовремя реагировали. Эх, а я так восхищалась их стратегическим гением.
Провожать гостей приходится в притворно-хорошем настроении. Но остальные ведь не виноваты, что кое-кого в детстве не научили хорошим манерам. Специально не фильтрую мысли, нечего без приглашения копаться в чужой голове. Зато ребята хором заявляют, что игра отличная, они готовы платить любые членские взносы, чтобы быть гостями в моем клубе. На фразе про членские взносы лорд Рейвен драматично помахивает бровями, приглашая проникнуться глубиной шутки. Хорошо хоть молчит. Я раздаю всем визитки, на которых будет появляться число и время начала игры, по аналогии с записью ко мне на прием. С лордом Сейшеем старательно не встречаюсь глазами.

Глава 5

Просыпаюсь поздно, уже через час должна прийти Коллина помогать собираться. А я еще не умывалась и не читала книжку по этикету. Ох, чую, опозорюсь сегодня. И надеть нечего – дорогое платье еще не готово. «Может, не ходить?» – мелькает привычная трусливая мысль.
Примерно между чисткой зубов и мытьем головы – и то, и другое я пока делаю земными средствами – сфера-привратник показывает на крыльце курьера с пакетом. Что же, одной проблемой меньше. Гладильный шкаф помогает убрать все складочки, и я держу на руках шикарное, нежно-фиолетовое платье в пол, с классической широкой юбкой и довольно глубоким декольте. Это проблема. Я не соблазнять клиентов должна, а демонстрировать профессионализм, надежность и безопасность. Обнажение груди этому не способствует. Достаю одно из «рабочих» платьев. Светлое, довольно закрытое, с рукавами три четверти и воротником стойкой. К нему хорошо подходят мои земные туфли-лодочки. Что же делать с головой?
На этой мысли приходит Коллина, ругает меня за невзрачность, но соглашается, что произвести впечатление серьезной барышни важнее, чем красивой.
– Коль, у меня проблема! Мне кажется, что лорд Сейшей вчера читал мои мысли. От этого можно как-то защититься?
– Что ты, он бы не стал этого делать. Это профессиональная этика для любого менталиста – не сканировать людей без причины. Только подозреваемых.
– Он читал. Я уверена. Он… сам мне это сказал.
– Да-а-а? – глаза у нее загораются каким-то нездоровым восторгом. – А о чем же ты думала, что он счел необходимым предупредить?
Я все-таки краснею.
– О его ушах. Мне очень хотелось их потрогать.
Коллина смеется.
– Ужас как неприлично, представляю, как он ерзал. Скорее всего, ты ему сама направленный поток отправила. Ну вроде как постучалась в голову.
– Да? Но я же ничего такого не хотела… А как ты думаешь, Сейшей или Миахольд могли пользоваться телепатией, чтобы выиграть?
– Абсолютно исключено. Это просто неспортивно! Да и все твои вчерашние гости имеют блокировки от сканирования, все-таки у тебя серьезные люди собирались.
Я вспоминаю несколько особенно эпичных противостояний, сопровождающихся убойной дозой ядовитых комментариев на грани приличия. Очень серьезные, ага. Особенно когда пиццу руками загребали, не отрываясь от карты, и самым неблагородным образом облизывали пальцы.
– Мне очень нужна такая блокировка для работы. Да и перед лордом Сейшеем стыдно – я успела его мысленно во всех смертных грехах обвинить.
– Это ты Миху скажи, пусть захватит с работы стандартный амулет.
Она колдует над моей прической почти тридцать минут. Причем колдует в прямом смысле. Я наблюдаю в зеркале результат ее трудов – симпатичная брюнетка, с карими глазами, подсвеченными зеленым светом…
– Что с моим глазами?
– Ну, обычно сияние делают для выразительности взгляда…
– Понятно. Убери это, пожалуйста, совсем! А ресницы сделай более черные и длинные, хорошо?
– У тебя слишком светлая кожа, в этом платье будешь совсем бесцветной, – опять сокрушается подруга.
А я любуюсь на себя в зеркало и не спешу с ней соглашаться. В жизни никогда такой красивой не была! Видимо, мне на пользу местный воздух и магия укладки волос. Девушка в зеркале выглядит как нарисованная мягким простым карандашом. Яркими черными пятнами сияют волосы, глаза и туфли. Нежно-розово улыбаются полные губы.
Время.

Выясняется, что двух-трехэтажные коттеджи – это дома для горожан. Действительно богатые живут в огромных поместьях за городом, кэш везет меня туда почти час, причем пункт назначения звучит как «особняк лорда Джозефа Кассини». То есть это и есть юридический адрес? И если я захочу приехать в гости к какому-то аристократу, то достаточно знать его фамилию? Круто!
Меня встречает Мих, вручает амулет, пристегивающийся к изнанке одежды, провожает в гостевой зал. Людей вокруг достаточно много, человек пятьдесят, и они продолжают прибывать. Моя одежда выделяется повышенной простотой покроя и скромностью. А еще ткань платья значительно дешевле, но об этом знаем только мы с Колей. Почти с каждым гостем Мих здоровается, знакомит, дает пояснения про мой особый статус и способ меня использовать. После чего я серьезно и приветливо киваю, дарю визитку и шествую дальше. Это продолжается так долго и так монотонно-наигранно, что в результате я себя чувствую совершенно выжатой.
Наконец-то вступительная часть вечера заканчивается, играет оживленная музыка, в центре зала кружатся пары. В соседней комнате расставлены столы с красивыми и сложными блюдами. Я раздумываю, когда будет тактично сбежать домой – для первого раза мне уже достаточно. И даже возможность профессиональным взглядом наблюдать за аристократами не кажется сейчас привлекательной – слишком много имен в начале, слишком все ярко и совсем не про меня. Эх, Ася, не быть тебе герцогиней.
Примерно на этих размышлениях две мужские ладони хватают меня за талию и подбрасывают в воздух. Я даже толком испугаться не успеваю, как оказываюсь снова на полу, обцелованная в обе руки. Рейвен.
– Здравствуйте, лорд.
– Приветствую тебя, прекрасная знакомка. Слушай, давай все бросим и махнем к тебе играть? Серьезно, я горю желанием надрать им за… эээ… Отыграться.
– Ну, можно, конечно. Только у меня запасы еды кончились. А как сообщить остальным?
– Доверься профессионалу, детка! Ты правда не против?
– Второй час мечтаю отсюда удрать, – шепотом признаюсь я.
– Жди меня здесь.
Рейвен удаляется в сторону хозяев – извиняться за свой поспешный уход. Интересно, каким героическим деянием он прикроет свое отступление? Спасением Королевских Регалий, никак не меньше. Еще через двадцать минут теплеет камень для связи с Михом – в пределах видимости моего приятеля не наблюдается.
– Что, подруга, матч-реванш уже сегодня? А где обещанное объявление в визитке? Ладно, давай на выход, я вызвал служебный кэш, малиновый такой, со звездочкой.
Серьезно? Мне можно пойти домой? Я сердечно прощаюсь с леди Стейшой и лордом Джозефом, рассказываю, как сильно впечатлена и очарована, обещаю посетить следующий прием тоже. Приглашать их на свой прием кажется бестактным. Счастливо напевая и пританцовывая, я пробираюсь к выходу. И совершенно не замечаю чей-то пристальный взгляд, буравящий мне спину.
Вызывающе малиновый кэш принадлежит управлению магического порядка, поэтому перемещается очень быстро. Не знаю, под каким предлогом Мих его арендовал, но буквально через десять минут мы уже заходим в мою уютную и тихую кухню. Я поспешно перестегиваю защитный амулет к домашнему платью и нервничаю, будет ли Сейшей. Чувства про него смешанные – и досада, и смущение, и интерес. Пытаюсь себя настроить, что не так уж и виновата. Ну пофантазировала про поцелуи с сиятельным лордом, ну узнал он об этом. Вряд ли это такая уж редкость при его внешности и положении. Понять бы теперь, как себя с ним вести. Извиниться вслух за невысказанное и неоправданное подозрение в его адрес? Или отчетливо подумать в стиле «извините, я так больше не буду»?
Все оказалось проще, он не пришел. Зато мы душевно поиграли с остальными, я даже поборолась за выигрыш с Рейвеном, но все-таки уступила преимущество в девятом раунде. Рейв на радостях разрешил звать его просто по имени, безо всяких лордов. С Сирином и Миахольдом мы еще вчера на «ты» перешли. Судя по фанатичному блеску в глазах Тианы, она готова прийти сюда еще раз завтра… и послезавтра, пока не докажет себе и всему миру, что неимоверно крута. С этим надо что-то делать. Например, оборудовать комнату на рабочей половине дома и обозвать ее игровым клубом. И пусть играют хоть каждый день, а я буду уходить спать к себе до полуночи, а не под утро.

Глава 6

На следующий день я с удивлением обнаруживаю в своем расписании на двух клиентов. И первый из них, Хокс, должен прийти буквально через час, а некто Мирасталления сразу после него.
На входе в дом висит инструкция, предлагающая сразу пройти в комнату с масками и выбрать себе внешность. Напоминаются и остальные правила: не произносить настоящих имен, не причинять вреда психологу и самому себе, оплата наличными. Также даются гарантии о неразглашении полученной информации.
Примерно без десяти шесть к рабочему крыльцу подходит высокий мужчина в темном костюме. Сфера показывает мне его силуэт, но не внешность. Через некоторое время я слышу его шаги по лестнице и выхожу встречать в холл второго этажа. Ко мне поднимается симпатичный и очень молодой мужчина, блондин с яркими зелеными глазами.
– Меня зовут Ася, и ко мне лучше обращаться просто по имени, но на «вы». Как мне называть вас?
– Хокс, если я правильно помню.
Сижу и жду, пока он заговорит о том, зачем пришел. Это важно, не подгонять человека вопросами и не сбивать с настроя. Созреет – скажет.
– Ася… Не думаю, что вы сможете мне помочь. Вот моя ситуация: я люблю девушку и не могу с ней быть. Как мне разлюбить ее?
– Разлюбить ее – это именно то, что вы хотите?
– Нет. Больше всего на свете я хочу просыпаться с ней каждое утро, растить детей, баловать ее, носить на руках. Она моя жизнь…
Он тоскливо вздыхает, трет пальцами глаза.
– Что вам мешает?
– Я представитель древнего и знатного рода. Я опозорю не только себя, но и имя. Моя семья отречется от меня. Король никогда не одобрит брак его… ммм… дальнего родственника и крестьянки. Была бы она хотя бы горожанкой, магичкой… можно было бы купить ей кусок земли. Подождать несколько лет, потом объявить о помолвке. Меня бы осуждали, ее поливали грязью, но мы бы смогли. Но с крестьянкой… Нам просто не дадут это сделать. Верховный епископ не заключит брак, откажет.
Вот они, те самые заморочки. Ну и куда его вести? Дать возможность отгоревать потерю и идти к смирению? Или искать стратегии, как им все-таки быть вместе? Что значит для него отказ от имени? Хм… а ведь тут можно пораскачивать. Но сначала…
– Как она к вам относится?
– Она меня любит и понимает, что наш союз невозможен. Но… У меня есть основания опасаться, что некие сотрудники неких ведомств убьют эту девушку. Потому что жениться мне необходимо для продолжения рода и имени, а ни на ком другом я жениться не хочу и не буду. И они это понимают. Поэтому убьют.
Как все драматично. Я достаю с полки колоду метафорических карт. Рисунки на них отражают жизненные драмы и страдания, волю к жизни и полное отчаяние, надежду и смирение.
– Я прошу вас внимательно рассмотреть карты, и найти ту, которая сильнее всего передает ваше состояние сейчас.
Хокс с сомнением берет в руки колоду, начинает перебирать. Сначала быстро, затем все замедляясь и замедляясь, давая себе возможность почувствовать эмоцию, бьющую из каждой карты. Наконец он совсем останавливается, безумными глазами глядя в одну точку.
– Эта.
На скалистом обрыве в луже крови лежит мужчина, свесившись наполовину вниз, и кончиками пальцев держит висящего над пропастью человека. Над ними кружат стервятники.
– Так вы чувствуете себя сейчас, когда не можете найти выход… Это беспомощность?
– Да, – стонет он отчаянно. – Они просто не понимают… не верят, что я умру вместе с ней. И никакой долг перед родом меня не удержит!
В его голосе наконец-то звучит злость. Злость – это хорошо, на ней можно совершать хоть какие-то действия. Это лучше опустошения и безысходности. После такой сильной картинки, позволяющей прочувствовать весь трагизм ситуации, что-то начинает сдвигаться в его душе. Естественный инстинкт самосохранения требует защитить себя и самое дорогое.
– Теперь я прошу вас выбрать карту, которая будет отражать ваше состояние, если вы женитесь на любимой и дадите ей фамилию своего рода.
Он смотрит на меня, как на умственно отсталую. Неужели я ничего не поняла? Но все же перебирает и разглядывает карты.
– Это совершенно нереально. Но я был бы вот так счастлив.
На траве в ромашках сидит голый малыш. Перед ним валяются лодочки, погремушки и пирожные на тарелочках. На заднем плане улыбаются, гладя на него, молодые мужчина и женщина.
Я смотрю на две карты на столе: концентрированное отчаяние и абсолютное счастье. Определенно, мой клиент видит только черное и белое, не признавая компромиссов и полутонов. Вот кто ему мешает жениться по расчету и холить свою любовь? Военный он, что ли? Это они частенько грешат категоричностью суждений. Я должна ему донести, что вариантов всегда больше, чем два.
– Теперь я прошу вас вытащить карту, которая будет отражать ваше состояние, если вы выберете компромисс.
– О каком компромиссе вы говорите? Он просто невозможен! Вы что, так и не поняли, КТО я?
Гнев – это хорошо. А вот нарциссическое «я самый-самый», моя проблема грандиозна – плохо. Раздутое «Я» мешает ему видеть возможности и быть гибким. Придется его немного осадить, чтобы открыть глаза. Говорю с прохладцей:
– Вы пришли за профессиональной помощью. Так что выполните упражнение до конца. ЕСЛИ БЫ компромисс был возможен, как бы вы себя чувствовали. Карту на стол, пожалуйста.
Клиент долго сомневается, но вытаскивает совершенно нейтральный природный пейзаж. Рисунок вроде бы и благополучный, трава, поле и деревья, но небо серое, и есть ощущение надвигающейся грозы.
– Прокомментируйте, пожалуйста, как вы чувствуете эту карту.
Он задумывается.
– Ася, я не вижу компромисса. Совсем. Но если бы он был возможен… хоть какой-то… Здесь нет счастья, но это неизмеримо лучше, чем потерять ее и умереть вслед за ней.
– Всегда есть третий вариант. И это вопрос цены.
Держу паузу… затем начинаю давить:
– На что вы готовы, чтобы быть вместе с этой девушкой?
– На все!
– Отречься от своей семьи, опозорить родовое имя?
– Да готов я на это! Но нам это просто не позволят сделать!
Он уже орет на меня.
– Умереть?
– ДА!
– Так умрите. Как носитель вашего имени – симулируйте свою смерть, хватайте девушку, мешок денег и бегите в другую страну. Вы сохраните свою репутацию не запятнанной. А там придумайте себе новое имя, женитесь, растите детишек, зарабатывайте. Что скажете?
Я понимаю, что Хокс совершенно, абсолютно шокирован. Он застыл в той позе, в которой застали его мои слова и вот уже несколько минут не шевелится. Постепенно, во взгляд его возвращается осмысленность, и он впивается в меня по звериному жадным взглядом:
– Еще!
И это приказ.
– Интригуйте. Создайте вашей возлюбленной фальшивую биографию, чтобы убрать крестьянство – сделайте ее богатой горожанкой. А потом раскройте заговор против короны. Или сначала его организуйте, а потом героически раскройте. – В этом месте глаза моего собеседника уж совсем округляются. – Когда венценосный родственник окажется вам должен, просите его о милости – наградить дворянством вашу любимую женщину, оказавшую неоценимую помощь в расследовании готовящегося покушения. Тогда не придется отказываться от своей личности и полжизни проводить в изгнании. Но и усилий это требует больших.
Я понимаю, что Хокс сейчас схватит меня в охапку и начнет трясти, чтобы выбить из моей головы все варианты и поскорее – с таким голодом и безумной надеждой он на меня смотрит.
– Еще!
– Женитесь на ком-то по расчету. Наверняка существует в городе страдающая благородная леди, которая не может быть вместе с любимым по тем же причинам. Вот и помогите друг другу – формально вы женаты. Фактически не видитесь, кроме как на официальных приемах. А дети… их будет двое – ЕЕ ребенок, плод ее любви. И ВАШ, от вашей возлюбленной. Назовете их братьями. Это малая цена за душевный покой.
Я смотрела на него, склонив голову и ждала его реакции.
– Ася, – клиент сипит, не справляясь с голосовыми связками. – Ася, дайте мне еще раз колоду.
Он быстро-быстро перебирает карты, пока не вытаскивает одну – с восходом солнца и тоненьким живым ростком на фоне выжженной пустыни.
– Вы дали мне надежду. Я благодарен. Возможно, я приду к вам еще раз. Всего хорошего.
Он уходит, а я еще какое-то время прихожу в себя после первого клиента в этом мире. Можно ли считать, что я справилась? Время покажет.

Глава 7

Мирасталления – так зовут следующую клиентку. Она пришла, опоздав на двадцать минут. Детали ее образа заставляют шевелится волосы у меня на голове. Но не от ужаса – сердце сжимается от жалости. Она всего лишь лысая, с полностью залитым белилами лицом, как делают мимы в моем мире. На щеке выделяется ярко-красная нарисованная слеза. И вызывающе алеют соски под совершенно прозрачной блузкой. Что же… Если я отреагирую удивлением, смущением или шуткой, то поддамся на ее провокацию, и она окажется в привычно-сильной позиции. Мне нужно выбить ее из состояния уверенности, значит, придется говорить напрямую с ее раненой душой.
– Я вижу перед собой женщину, которая не желает быть женщиной. Какую боль вы принесли ко мне?
Клиентка молчит. Скорее всего, она заранее подготовила яркую речь, но такое начало выбило ее из колеи. Решаю ей помочь:
– Вы легко можете обнажить тело, но обнажать душу намного сложнее.
– Я хочу умереть.
Внезапно.
– Как именно вы хотите умереть?
«А что, лапочка, думала я тебя отговаривать буду? Нет, с тобой только рушить шаблоны, никак иначе. Бить по самоуверенной маске, но сочувствовать твоему внутреннему горестному плачу, который я отчетливо слышу, но не уверена, что его можешь слышать ты».
– Я хочу умереть красиво. Белые простыни и алые брызги.
– Как эта слеза на вашей щеке?
– Да.
– Вам нужна моя помощь, чтобы умереть?
Она молчит.
– Зачем вы пришли сюда?
– Потому что я устала жить. Потому что смысла нет. И все вокруг только отражение нас самих. Я потерялась. Я паутинка, послушная всем ветрам и нигде не находящая успокоения. Кругом только фальшь и рожи. Жирные потные рожи.
Кажется, я все-таки прослушала речь про то, какая она сумасшедшая. Нет, девушка. Ты не убедишь меня в своем безумии. Потому что в твоем облике слишком много продуманности. И в этих бессмысленных словах звучит твоя настоящая боль. Ты действительно потеряла связь со своей истинной сутью. Что же тебя так травмировало? Сексуальное насилие в детстве? Эмоциональная депривация? Разберемся потихоньку. Сразу ясно, что одним занятием мы не ограничимся. Она говорит со мной языком образов. Значит, будем работать через образы.
– Я прошу вас сейчас закрыть глаза… принять удобную позу… так, будто бы вам хотелось немного поспать. Слушайте мой голос и постарайтесь расслабиться… Прислушайтесь к своему дыханию… Оно свободное… глубокое…
Я понижаю голос и говорю медленнее, делая большие паузы между словами, погружая ее в поверхностный транс. Когда ее дыхание достаточно замедляется, меняю интонацию голоса на командную:
– Представьте себя паутинкой, послушной всем ветрам. Почувствуйте свои края… свой вес… ощутите температуру и влажность вокруг вас… какие вокруг запахи или звуки… Где вы сейчас находитесь?
– В театре. Я растянутая паутина на левом красном софите. Я собой мешаю ему светить… На мне много пыли… во мне запутался высосанный трупик мухи. Это омерзительно. Мой паук давно покинул меня и не вспоминает. Я совсем одна… Мне хочется плакать.
– Вы можете делать все, что вам хочется.
Клиентка плачет. Сначала тихо, потом сильнее, некрасиво, навзрыд. Она открывает глаза, утыкается в свои руки и горько рыдает.
Это слезы очищения. Они смоют фальшь маскирующих белил и нарисованных страданий. Интуитивно понимаю, что я сейчас должна физически позаботится о ней. Отыграть роль Хорошей Мамы, дающей тепло и поддержку.
Беру плед, накрываю ее плечи, мимолетно обнимая руками. Обычно я не прикасаюсь к клиентам, но сейчас явно особый случай. Кладу рядом с ней пачку бумажных платочков. В соседней комнате стоит кружка еще теплого чая, это помогло бы ей успокоиться. Но мне нельзя выйти – не сейчас. Мой уход в другую комнату даст ей сигнал, что я испугалась силы ее чувств. «Твоя боль такая страшная, что я тоже не могу ее выносить» – услышит ее бессознательное. Нет, ни одного шанса. «Я здесь, рядом. Я не испугалась и не ушла, когда ты пугала и отталкивала меня маской безумия. Я не причиню вреда и не покину тебя, когда ты слаба и нуждаешься во мне». Вот какой посыл она сейчас получает от меня, пока я сижу напротив, не отводя взгляда, не утешая и не успокаивая ее. Я позволяю ей быть настоящей. И принимаю ее такой.
Через некоторое время клиентка успокаивается. Замечаю, что она зябко кутается в плед, прикрывая грудь. Хорошо.
– Как вы сейчас себя чувствуете?
– Лучше. Спасибо.
– Наше время подходит к концу, но нам обязательно нужно будет обсудить то, что вам представлялось. Вы сможете прийти ко мне еще раз?
– Да. Я запишусь на следующей неделе.
Провожаю ее до лестницы и иду записывать свои наблюдения. Я довольна первым этапом работы с этой клиенткой. Интересно, какое лицо она выберет в следующий раз?

Глава 8

Сегодня вечером я не жду гостей, поэтому на мне любимые домашние штаны и футболка. Устраиваюсь на кухне с детской азбукой, рядом тарелка с орешками и сухофруктами. У меня уже чуть-чуть получается читать, но так медленно, что чувствую себя первоклассницей. Перед носом появляется сфера-привратник. Лорд Сейшей. Один. Эмм… он что, день игры перепутал? Ой, на мне амулета нет! Бешеной белочкой скачу на второй этаж, перекалываю брошку к изнанке футболки и так же бегом несусь открывать.
– Добрый вечер, лорд Сейшей.
– Здравствуйте, Ася. Я могу войти?
Пропускаю его внутрь. Стою. Смотрю. Какой же он все-таки красивый! И как же хорошо, что он сейчас мои мысли не слышит. У него такие глаза… я просто забываю, что хотела сказать. Давно я себя не чувствовала маленькой и глупенькой девочкой, а не мудрой женщиной. Э-э-э… А он-то что молчит? Изучает выражение моего лица или ментальный блок пробить пытается? Так, ладно. Мама всегда говорила, что если гости пришли в дом, то их надо кормить и поить чаем.
– Хотите чая?
Строить из себя аристократа-недотрогу у него не получится. Потому что я уже видела его глаза, сияющие азартом победы, слышала его голос, интимно шепчущий свои захватнические планы… ощущала губами нежность его кожи. А еще я хотела его поцеловать. И он знает, что я знаю, что он это знает. Смотрю на него тепло и открыто, улыбаюсь смущенно. Ну, давай, снежная королева, оттаивай уже. Будем искать контакт, раз уж у нас такие искры туда-сюда летают.
Наконец он мягко улыбается в ответ:
– Да, я бы не отказался от ужина.
Хорошо, что после вчерашних посиделок остался плов и какие-то салатики. Ставлю перед ним тарелки, а сама устраиваюсь поудобнее в ближайшем кресле со сборником сказок – чтобы не чувствовать себя любящей бабушкой, умиленно взирающей на кушающего внука. Мой гость, похоже, совершенно не испытывает дискомфорта из-за нашего молчания. И явно никуда не торопится. Совершенно по-хозяйски наливает себе компот, шуршит по полочкам в поисках соусницы, снова возвращается к еде. Вообще-то я рада его приходу. Этот шикарный брюнет с его соблазнительными ушами, длиннющими ресницами и глубоким взглядом мне определенно нравится. Но вот что на уме у лорда, я не представляю. Стоп! Вдруг он решил, что раз я о непристойностях думала, то сразу согласна ими заняться? И пришел он один, чтобы… Не-не-не, ушастенький, так дело не пойдет. Мало ли что я там фантазировала. Вон, у Рейвена попа накачанная, так и тянет потрогать. Это же не значит, что я начну руки распускать.
Из состояния священного негодования меня выдергивает обольстительный голос:
– Ты пыхтишь, как сердитый еж. Что ты опять себе напридумывала?
– Когда это мы перешли на «ты»?
– Только что. Ася, в чем дело? Мне показалось, ты рада меня видеть…
– Ну рада. А вы… ты… вы… чего пришел-то?
– Сэкономить на ужине?
Игнорирую попытку отшутиться. Ответ для меня важен, чтобы успеть оборвать свои романтические чувства на его счет, если он все-таки ко мне по делу.
Лорд вздыхает и откладывает вилку:
– Я хочу помочь тебе с организацией игрового клуба. Игра классная. Сама идея просто отличная, свежая, популярностью пользоваться будет. Я дарю тебе первый дом в Серебряном квартале. Завтра днем к тебе в кабинет подъедет управляющий и потенциальные ведущие. Пока просто познакомишься, обсудите самые общие вопросы. Лорд Арбо поможет подобрать повара, официантов и охрану. Хотя открыться раньше, чем через неделю, все равно не получится.
Я совершенно теряю дар речи. Когда он успел все это продумать и с людьми договориться о встрече? Вчера, что ли, пока мы играли? Стоп! Он мне дарит ЧТО? И я не могу не принять подарок, я помню, что это расценивается как оскорбление.
– Лорд Сейшей, я не знаю, что сказать… В моем мире не принято дарить ДОМА.
– Ну почему опять лорд? – мне кажется, что он все-таки обиделся. Из-за «лорда», или из-за того, что я не очень-то радуюсь подарку? А он ведь старался, решил за меня кучу организационных вопросов. И эта забота меня греет даже больше, чем недвижимость. Дом! Ладно, успокою себя тем, что он наверняка может себе это позволить.
– Извините, я не хотела вас обидеть. Спасибо большое! Мне очень приятно, что вы, то есть ты решил часть моих задач.
Возмущенное:
– Ася!
Ой. Как же разрешить себе сократить дистанцию?
– Знаете, у меня в мире есть обычай. Чтобы перейти на «ты», нужно выпить на брудершафт.
– Это как?
Я показываю.
– Просто выпить и все?
– И поцеловаться потом, – добавляю я, почему-то шепотом.
Он окидывает меня расчетливым взглядом:
– Не, целоваться я с тобой не буду. А то моя невинность окажется под угрозой.
– Что-о-о?
– Да ты спишь и видишь, как бы мои уши погладить. Не дам. Давай, неси свои рюмки, будем пить брудершафтом. И если еще раз наедине лордом обзовешь – буду мстить.
Мне остается только похлопать глазами и пойти за бутылкой коньяка. Достойного ответа за весь путь я так и не придумала, а выяснять про его способы мести боязно… Вдруг я зря надеюсь, что это будет приятно? Или все-таки рискнуть и спровоцировать?
Мы разливаем коньяк, церемонно переплетаем руки и пьем. Вот поднимать к нему лицо или нет? Может, я ему вообще не нравлюсь, и напряжение между нами мне показалось?
– Познакомь меня с тем серым устройством, – эльф кивает на ноутбук, меняя тему моих размышлений. – Он воспринимается как очень концентрированная ментальная энергия. Предполагаю, что это носитель информации, как наши кристаллы. Я прав?
Устанавливаю ноутбук на столе между нами, сама сажусь рядом, остро ощущая его ногу, касающуюся моего колена. А вот и не отодвинусь и буду делать вид, что так и надо! В отличие от вас, лорд, я прикосновения люблю и не вижу в них ничего плохого. Ладно… а что ему показывать-то? В трех словах объясняю способ кодирования и хранения информации. Лорда впечатляет объем памяти. Видимо, на их кристаллы влезает значительно меньше. Открываю для примера сканы учебника по физике, Сейшей пробегает по странице заинтересованным взглядом. Ой, эту тему разговора я поддерживать не смогу…
– Хочешь, дочку тебе покажу? У меня ее фотки есть.
– Покажи…
Я пролистываю несколько фотографий с ее последнего дня рождения. На сердце накатывает такая тоска, что хоть вой. Олька моя, ласковый мой котенок. Чувствую, как подступают слезы. Ой, зря я в эту папку полезла.
– Скучаешь по ней? – тихо и неожиданно сочувственно спрашивает Сейшей.
Киваю с закрытыми глазами, всхлипываю и убегаю в ванную. Сморкаться при нем я пока не готова. Разрешаю себе несколько минут поплакать – просто чтобы не глотать этот комок в горле остаток вечера. Умываюсь холодной водой, поливаю шею и затылок – почему-то мне это всегда помогает успокоиться. В очередной раз утешаю себя тем, что она нашей разлуки даже не заметит, а я справлюсь. Ох, как я ее затискаю, когда вернусь!
Возвращаюсь на кухню, наливаю себе еще коньяка, грею бокал двумя руками. Извиняться за свои слезы не считаю нужным – не дурак же он, понимает, что такое материнская любовь. Встречаюсь с лордом взглядом. В его глазах мягкое сочувствие и почему-то печаль. Не знаю, что Сейшей видит в моих, но подсаживается поближе и обнимает мои руки прямо поверх бокала. Я всем телом ощущаю, как становится легче дышать, распрямляются плечи, и глухая тоска, ржавой пружиной свернувшаяся в районе солнечного сплетения, растворяется без остатка. Касаюсь лбом его плеча, выражая свою признательность за то, что он только что для меня сделал. И мне не важно, была это магия или что-то еще.
– Спасибо тебе.
Прекрасный лорд тактично меняет тему:
– У тебя есть игры для двоих?
– Да, – улыбаюсь благодарно. – Давай я тебя в морской бой научу играть? Только пошли в гостиную, что ли.
Мы устраиваемся в гостиной – он на диване, я в кресле, подобрав под себя ноги. Делюсь с лордом бумажкой в клеточку, рассказываю правила игры. Ему все понятно, кроме одного:
– Какой приз у выигравшего?
– Эм-м… Иногда на желания люди играют.
«Иногда на раздевание», – мысленно добавляю я. В его глазах появляется предвкушение.
– То есть, когда я выиграю, то загадаю желание… а ты его обязана исполнить? Ограничения есть?
– Во-первых, выиграть могу и я. Во-вторых, ограничения по физическим возможностям – взлететь я не смогу, так что просить бессмысленно. Если чье-то задание кажется исполнителю слишком сложным или неприятным, то принято заменять выполнение желания честным ответом на один вопрос.
– А если вопрос из разряда служебных тайн?
– Ой, да кому они нужны, эти тайны. Обычно спрашивают про личное.
– Хорошо, я согласен. Играем. Г-3.
– Мимо.
Как ни удивительно, но мне повезло больше. Что бы такого загадать? О!
– Мое желание: хочу, чтобы ты показал мне…
Сейшей слегка приподнимает брови.
– …что-нибудь волшебное и зрелищное. Но не страшное.
Он смотрит так проникновенно, что я забываю, чего же я от него хотела. А потом… потом у него от локтя начинает расти еще одна рука. Я бы не сказала, что это не страшно. Но зрелищно, это точно. Как завороженная смотрю на его двойную левую руку – Сей шевелит пальцами на обеих, совершенно независимо друг от друга.
– Это что? Иллюзия?
– Нет. Полноценная трансформация. Между прочим, я только что треть резерва потратил тебе на радость.
Ничего себе! А он может… Нет, не буду спрашивать. Но этот провокатор, кажется, понимает, в какую сторону ушли мои мысли.
– Да, – сказал он.
– Что «да»?
– Вот все, что ты подумала – да.
Ой, мамочки! Мне остается беспомощно смотреть Сейшею в глаза, не в силах остановить образы, возникающие в моей голове. Предательское тело реагирует на фантазии, как на реальность, – спина инстинктивно прогибается в пояснице, тихий стон слетает с губ до того, как я понимаю, что происходит. Глаза мужчины мгновенно темнеют.
– Может, еще раз сыграем? Ты начинаешь.
Какая игра, о чем он вообще? Ну хорошо, Е-2–Е4. Ой, нет. А-10. Лишняя рука медленно втягивается обратно…
– Чего же я от тебя хочу?
Сейшей рассматривает меня, задумчиво поглаживая свои губы кончиками пальцев. Его взгляд путешествует по моему лицу, гладит шею, облизывает грудь, задерживается на животе, спускается ниже. И мне кажется, что я почти вижу, в какой позе он меня представляет. Меня опаляет жаром. Перед глазами картинка: я сижу на столе, мои пальцы запутались в волосах эльфа, его голова между моих обнаженных бедер. В ту же секунду Сейшей дергается, судорожно сглатывает. Я в ответ хватаюсь за амулет под футболкой. Глаза в глаза.
– Я его сломал, – на меня надвигается хриплый шепот. – Нечаянно.
– У тебя еще желание не использованное, – пытаюсь его отвлечь, чувствуя себя кроликом перед очень обольстительным удавом.
Сейшей неохотно возвращается на диван, еще раз неспешно ласкает взглядом с ног до головы и все-таки высказывает пожелание:
– Спой мне.
– Что? Серьезно? Я не умею, – все эмоциональное возбуждение стихает, оставляя после себя ощущение тепла между ног и легкое разочарование. – Нет, правда. Я могу спеть, мне не трудно. Но это будет некрасиво.
– Пой.
Боже, каким властным может быть его бархатный голос. Ладно, если лорд желает моего позора – позабавлю. Но теперь точно следующим желанием его уши будут моими.
Пою про «в лесу родилась елочка». Выразительно и громко, раз уж не могу красиво и мелодично. Лорд становится все более задумчивым, почти не реагируя на мое сомнительное выступление. Ой, он же уже в курсе планов про уши!
– Сей, я так не могу. Ты не мог бы не читать мои мысли – мне очень трудно контролировать свое воображение, но не всеми картинками я готова делиться с тобой, – говорю я серьезно, но в этот момент мстительно представляю его в страстном соитии с Рейвеном. И он снизу.
Прищуривает злые глаза. Невинно хлопаю ресницами. Молча встает и идет на меня. Я остаюсь сидеть в кресле, подавляя желание вскочить и убежать. Ну не прибьет же он меня? Мужчина рывком снимает со своей шеи какой-то кулон, медленно и аккуратно вешает его мне на шею. Нечеловеческим усилием воли заставляю себя сидеть неподвижно. Замираю в безумном напряжении, без единого глотка воздуха. Хоть бы это поскорее закончилось… ой-ой-ой… я не могу больше! Он наконец-то замечает мое состояние.
– Что не так?
– Руки. Убери. Скорее. Убери. Боюсь. Очень.
Он отстраняется, пытливо заглядывает мне в лицо. А я все еще не могу восстановить дыхание, сердце бьется, как умалишенное. И мне все еще страшно, хочется отодвинуть его подальше, слишком близко, слишком опасно. В итоге не выдерживаю, сама забираюсь на спинку кресла, лишь бы подальше от его рук. Сей явно растерян, но я пока не нахожу в себе сил что-то объяснить. Точно знаю, что это пройдет, как только источник опасности отойдет на достаточное расстояние. Только тогда мой панический ужас уймется. Он все-таки догадывается вернуться на диван. Дышу.
– Извини. У меня не было случая предупредить заранее. Я очень боюсь, когда чужие руки находятся рядом с шеей – у меня может появиться сильный немотивированный страх. Причем это не каждый раз срабатывает, а только когда есть ощущение угрозы. Ты большой и надвигался неотвратимо – вот оно и включилось.
– Ты же психолог. Ты должна уметь работать со страхами.
– Со страхами – да, умею. А вот купировать панические атаки – нет. Не успела научиться. Вот такой вот я специалист… с собственной уязвимостью. Еще раз извини, догадываюсь, что выгляжу в этот момент полным неадекватом.
Сейшей разглядывает меня почти неодобрительно.
– Ася. Ты слишком восприимчивая и эмоциональная. Это притягивает к тебе людей, но это и вредит тебе. Энергетические потоки перекрываются от таких интенсивных скачков – от желания до ужаса за пару секунд… Это не полезно. Нужно тренировать самоконтроль, если ты хочешь развивать способности.
Тоже мне, папочка нашелся. Сам же небось на мою открытость запал, а теперь критикует. Мне немного обидно, но отвечаю вполне дружелюбно:
– Спасибо за заботу. Мне уже говорили про разбалансированный эмоциональный фон. Значит, не судьба мне заниматься магией. Целительство буду развивать, если получится… Твой кулон, он что делает-то?
– Это тот же блокиратор от сканирования, но уровнем повыше. Дарю. Для нас обоих лучше, чтобы я не смог читать твои мысли.
Я смущенно опускаю глаза.
– Мне уйти?
– Я не против еще часок посидеть. Хочешь, другую игру тебе покажу? Называется «коровы и быки». Нужно чистой логикой вычислить, какую комбинацию из пяти цифр загадал партнер. И успеть это сделать быстрее, чем он разгадает твою.
– На желание?
– Конечно!
Ожидаемо первые четыре раза выигрывает этот ушастый образец торжества логики над везением. Поэтому мне приходится рассказать стишок, станцевать «танец маленьких утят» (уверена, он ожидал другой танец от красивой девушки в обтягивающих штанишках), признаться в постыдном ковырянии в носу, показать с помощью пантомимы «разъяренную самку тролля» – о, как ржал надо мной брюнет, не спеша подтверждать исполнение желания! Но потом мне нечеловечески везет, я с первого хода угадываю четыре цифры из пяти и очень быстро называю полную комбинацию. ТА-ДАМ!
Он явно ждет от меня гадости. Что же, разочаровывать гостя некрасиво.
– Сейшей, я очень хочу потрогать твои уши. Это мое желание.
Смело подхожу к дивану, становлюсь между его расставленных ног. Жду разрешения. Он страдальчески вздыхает, бормочет что-то типа «что ж тебе неймется» и наклоняет голову поближе ко мне.
Хочу начать с нижней точки левого уха. Все внимание сосредоточено на том, как нетерпеливо и восхищенно подрагивают кончики моих пальцев, ожидая первого прикосновения. Закрываю глаза. Медлю. Чувствую слабый горьковатый запах одеколона мужчины, покорно застывшего сейчас передо мной, опустив голову. Слышу биение его сердца, чувствую гулкий стук своего. Тишина сейчас обволакивает нас и усиливает все ощущения. Вот теперь время. Едва касаюсь подушечками пальцев, знакомясь, поглаживая, воспринимая бархатистую нежность кожи. Медленно ползу по внешнему краю, повторяя плавный изгиб, чуть цепляя ноготками чувствительную обратную сторону. Слышу, как Сей выдыхает сквозь стиснутые зубы. В ответ я уверенно обхватываю полной ладонью всю эту роскошь, собирая ее в кулак. Тягуче оттягиваю его ухо вверх, смещаясь к самому кончику. Как же меня заводит то, что я сейчас делаю. Кожей ощущаю тяжелое дыхание мужчины в пяти сантиметрах от моей груди. Левой рукой самозабвенно глажу и ласкаю второе ухо. А кончик действительно упругий и острый! Нажимаю на него, легко потираю его между пальцами. Сейшей глухо стонет, этот звук отзывается острой вспышкой удовольствия внизу живота. Я совсем перестаю соображать, что делаю. Наклоняюсь и прихватываю губами верхний край. Кожа такая нежная, так чутко отзывается на мои прикосновения. Опускаю голову ниже, грею дыханием, захватываю во влажный плен кончик, посасываю его, несколько раз сильно бью по нему напряженным языком, задеваю зубами. И слышу хриплый голос Сейшея:
– Если ты сейчас же не остановишься, мой член окажется в тебе через семнадцать секунд.
Я отлетаю от него обратно в свое кресло за три. Боже, что я творю!
– Сбегаешь? Только в мыслях ты дерзкая?
– Я тебя вижу второй раз в жизни!
– Да, – благосклонно кивает Сейшей. – Я тоже вот уже третий день хочу тебя отшлепать.
– Что значит тоже? У меня таких фантазий в твой адрес не было! – собираю мысли в кучу. – Прости, пожалуйста. Я не собиралась так далеко заходить… Вообще снесло крышу, – примиряюще улыбаюсь, пытаясь вернуть беседу в нормальное русло. – У всех эльфов уши такие чувствительные?
Сейшей иронично изгибает губы:
– Там очень много нервных окончаний, так что да, у всех. У тебя теперь новый фетиш?
Отвечаю укоризненным взглядом. Нечего меня извращенкой выставлять. Ну что поделать, если у меня ведущий способ познания мира – прикосновение. Я, например, когда к другу обращаюсь, обычно кладу руку ему на колено, привлекая внимание, или поглаживаю по спине, проходя мимо. Это мой способ контактировать, ничего личного. Но не объяснять же это лорду, все-таки я действительно не права. Анализируя наше сегодняшнее общение, я прихожу к неутешительному выводу, что это именно моя неуемная фантазия раз за разом толкала нас на путь разврата. А Сейшей, наоборот, регулярно охлаждал меня и сопротивлялся как мог. Кажется. Хотя взгляды он на меня бросал горячие!
– Кто бы говорил! Ты зачем казенный амулет сломал, любитель подсматривать?
– Да я правда случайно! Мне же интересно, у тебя такой взгляд был… я только потянулся, а он не выдержал. Носи этот, его я даже случайно не сломаю. А за возможность потрогать твои ушки, могу еще и невидимость на него наложить, – вносит конструктивное предложение этот искуситель, – я буду делать это очень медленно и безопасно…
Ой, как же хочется согласиться. Только, если соглашусь, пути назад у меня уже не будет. И все случится здесь и сейчас. А я к этому пока не готова… Кто знает, как тут предохраняются? То есть в целом я не против. Он выглядит достаточно умным мужчиной, чтобы не делать из легких и необременительных отношений проблему, и вряд ли будет афишировать нашу связь. И между нами определенно есть химия. Да. Дам ему возможность меня соблазнить. Но не сегодня.
– Благодарю за лестное предложение, мой лорд, но ты уже потратил все свои желания на сегодня.
– Мне понравилось с тобой играть. Я хотел бы познакомиться и с другими играми твоего мира. Возможно, в следующий раз…
Как многозначительно это звучит! Встаю, провожаю Сейшея к выходу. Он неспешно обувается, стоя на одном колене, глядя на меня снизу вверх. Я понимаю, что немыслимо, невыносимо хочу, чтобы он меня поцеловал. Весь вечер этого хочу. И меня шокирует его шепот, адресованный моим губам:
– Тогда я никуда не уйду… До свидания, Ася.
И уходит. Вот как он это делает? Неужели у нас настолько мысли сходятся?

Глава 9

Я просыпаюсь с улыбкой. Воспоминания о вчерашнем вечере отзываются дрожью предвкушения в животе и зудом в кончиках пальцев. Похоже, мне предстоит большой банный день, со всеми гладенькими подробностями. Сейчас пора в кабинет знакомиться с лордом Арбо, который поможет реализовать мою бредовую идею.
Будущий управляющий игрового клуба сразу располагает к себе редким сочетанием рассудительности и азарта. Статный мужчина, с выбеленной сединой висками и умными голубыми глазами, с хорошим чувством юмора – он не мог мне не понравиться. Мы обговариваем, что я являюсь фактической хозяйкой, получающей основную прибыль и принимающей важные решения, а лорд Арбо берет на себя все организационные моменты, включая подбор сотрудников, оформление интерьера, рекламу, расчет зарплаты и уплату налогов. Он согласен работать за процент от прибыли заведения – в коммерческой успешности проекта не сомневается, положившись на мнение лорда Сейшея. Подписываем контракт.
Я выкладываю основные идеи: нужен большой общий зал на несколько столов – за ними игроки подбираются случайным образом, результаты этих игр фиксируем в общем зачете. Отдельные комнаты, которые можно будет резервировать целыми компаниями. Ну и, конечно, ВИП-зал пошикарнее с повышенной магической безопасностью для особых гостей. Оплату предлагаю брать только за вход, но большую, а напитки и еду делать бесплатными. За эту мысль я получаю дополнительный одобрительный кивок от лорда Арбо. Похоже, наше уважение взаимно. Центральную достопримечательность клуба в разноцветных коробочках предполагается размножить по количеству столов в залах, заклясть от помятия и пачкания. В дальней перспективе нужно думать, где найти людей для разработки новых, уникальных игр. Потому что у меня их только пятнадцать, одна из которых эротические фанты. И по предварительным прикидкам управляющего этого хватит на пару месяцев устойчивого интереса, а потом с нами останутся только фанаты. Лично я ничего не имею против того, чтобы стать хозяйкой заведения для избранной кучки поклонников, но в правоте лорда не сомневаюсь – нам будет нужна свежая кровь.
Постепенно к нам присоединяются претенденты на роль ведущих. Перечисляем их задачи: объяснять правила, разруливать конфликты, занимать место за любым столом, если не хватает игрока… при этом не сливать игру откровенно, но и не тянуть ее на себя. Юрдис напоминает харизматичного балабола-тамаду со свадьбы подружки. Он тут же просит называть его Юр, задает сто вопросов, выражает желание играть прямо здесь и сейчас или хотя бы сегодня вечером. При этом его шуточки уместны, соображает быстро, тонкость своей роли понимает прекрасно. Годен.
Листа похожа на Коллину спокойствием и серьезностью. Она предлагает для себя образ заботливой и гостеприимной хозяюшки, знающей свое место. Если к нам придут помешанные на чувстве собственной значимости леди, то такая гувернантка-служанка-советчица будет принята благосклонно. Мысль мы с Арбо оценили, кандидатуру одобрили.
Третьей в списке значится ослепительно красивая зеленоглазая эльфийка с огненно-рыжей гривой волос, беспечно колышущейся вокруг ее хрупкой фигурки. Судя по сверхкороткой юбочке и дерзко задранному подбородку она в принципе не знает, что такое не быть в центре внимания. А еще леди Миирин является талантливым стихийником с преобладающей энергией воздуха (вот странно, я бы решила, что ее суть – огонь) и сертифицированным боевым магом-защитником, что только добавляет ей самоуверенности. В моей обычной жизни я побаивалась и избегала таких ярких девушек, фантазируя их стервозными и высокомерными. И теперь не знаю, она нам действительно не подходит или это мое предубеждение и банальная женская зависть? Не создаст ли она проблем больше, чем может потенциально решить? В любом случае пытаюсь быть тактичной:
– Леди Миирин, вашему бесценному опыту и таланту будет мало возможностей для реализации в стенах нашего клуба. Это всего лишь настольные игры, беседы за чашечкой чая о погоде и природе.
Она лукаво улыбается:
– И всего лишь возможность общаться с самыми умными холостяками столицы в неформальной обстановке…
Так. Теперь я хотя бы понимаю ее мотивы, уже легче.
– Вы кажетесь мне невероятно красивой и амбициозной… Но я опасаюсь, что ваша слишком яркая внешность – демонстративно кошусь на ее голые коленки – будет отвлекать игроков и смещать акценты. Задача же ведущего – быть в тени. Мне нужен человек, способный увидеть напряжение во время игры и вовремя отреагировать: утешить проигрывающего, остудить разъяренного, расшевелить заскучавшего. А это возможно сделать, только если чутко настроен на других, а не акцентируешь внимание на себе.
Замолкаю, потому что леди оценивающе смотрит на меня, поигрывая маленькой шаровой молнией в тонких пальчиках:
– Очень немногие люди находят аргументы мне отказать… Я впечатлена. Все, чего я добилась, не было сделано коленками, Ася. Вы недооцениваете мои способности.
Мне становится стыдно. Ведь правда, я же о ней ничего не знаю, кроме специализаций и того, что это приятельница Рейва.
– Хорошо. Сегодня вечером соберутся мои друзья и ведущие клуба – будем изучать правила и играть. Я приглашаю вас к себе домой в качестве подруги лорда Рейвена и леди, с которой мне было бы интересно познакомиться поближе. А к вопросу о вашей роли в клубе мы сможем вернуться позже, если вы этого захотите. Что скажете?
Шаровая молния растворяется в воздухе – согласна. Что же, основные вопросы решены, можно прощаться и идти готовиться к вечернему действу. В этот раз у меня ожидается действительно много гостей.

Глава 10

Большинство магически одаренных жителей этого мира имеют только один камень – усилитель сигнала, и через него мысленно дотягиваются до нужного абонента. Но с моей общительностью и «разбалансированным эмоциональным фоном» носить мне полные карманы индивидуально-настроенных камней, по числу друзей. Проблема в том, что они все рыженькие и примерно одной формы! Вот как отличить, по какому камню шептаться с Коллиной, а через какой договариваться с лордом Арбо о составе гостей на открытие клуба? Интересно, если я фломастерами их подпишу, это создаст помехи?
Со второй попытки связываюсь с Колей, она согласна приехать пораньше. Подруга соблазнительно хрустит булочкой из кондитерской госпожи Тишши, и у меня тут же текут слюнки. Смеется, обещает привезти с собой побольше. Сегодня у меня нет настроения готовить – все равно таких объемов я не осилю. Так что заказываю только восхитительную розовую рыбу в кляре из соседнего трактира, остальное должны подвезти гости. Здесь принято, что угощение выставляют хозяева, но эти проглоты у меня почти каждый вечер висят! Так что я приучаю их к собственному ощущению справедливости формулировкой «пусть каждый привезет свою любимую закуску, а мы заценим». До прихода гостей еще три часа, предстоит сделать два сверхважных дела – купить новое платье и принять ванную.
Как же хорошо, что торговый квартал близко. Влетаю в знакомую лавку, жадными глазами пробегаю по ряду манекенов – я примерно представляю, что хочу надеть сегодня. Мне еще лорда соблазнять. Или ему меня, как пойдет. Вспоминаю его признание «третий день хочу тебя отшлепать», и улыбка опять сама собой выползает на лицо. Кажется, я догадываюсь, какая часть моего тела ему особенно приглянулась. Хороший выбор, мне тоже она нравится, сидеть на ней мягко. Значит, будем подчеркивать. Выбираю платье, которое лучше всего сядет по фигуре, цвет пока не важен. Нахожу персиковую прелесть: кружевные рукава, небольшой треугольный вырез, в котором можно увидеть только намек на ложбинку, вся остальная роскошь прикрыта ручной вышивкой. Юбка, плавно обтекающая бедра, сужается к коленям и вновь разлетается косым подолом. Я еще раз осматриваю себя в зеркало. Вроде и закрыто все, но очень аппетитно. То, что надо!
Коллина приезжает совсем пораньше, буквально поняв мою просьбу, зато с булочками. Платье она оценивает восхищенным «о-о-о!» и беспокойством, что теперь Рейвен от меня точно не отлипнет. Я скромно молчу про то, что оно вообще-то не для него. Мы устраиваемся в гостиной, и я задумываюсь с чего начать.
– У тебя были ко мне вопросы. Я готова ответить на любые.
– А у меня интимные.
– Я догадалась, – шепчет она, заговорщицки оглядываясь по сторонам. – Кажется, мы одни. Спрашивай.
– Ладно. Начну издалека. У людей в этом мире растут волоски на коже, кроме головы, ресниц и бровей?
– Хорошо, отвечу тоже издалека, – она достает из сумки баночку с розовым содержимым. – Это депиляционный крем. Один раз намажешь все места, смоешь водой – месяц идеально гладкая кожа. Пользоваться строго в перчатках – они под крышкой, увидишь. И не чаще раза в месяц. Ну и еще не вздумай почесать бровь испачканным пальцем – будешь красоткой, пока к целителю не попадешь.
– Спасибо! Ты его для меня купила?
– Да, вчера еще. Это подарок. Мы же девочки. Спорим, я знаю, про что будет следующий вопрос? – снова ныряет в сумку, выныривает с запечатанной коробочкой. – В ней небольшой цилиндр – он гибкий и тоненький, даже девственницы могут использовать. В эти дни вводишь внутрь и забываешь, пока все не закончится. Потом достаешь и укладываешь в контейнер до следующего месяца. Он работает по принципу унитаза, сразу уничтожая лишнюю органику. Многоразовый, лет на пять хватит.
Я в шоке. Вспоминаю полку в шкафу в спальне, забитую гигиеническими средствами, привезенными из дома. Лучше бы больше игр взяла.
– Имей в виду, я сейчас опять тебя обниму, – строго предупреждаю я и лезу обниматься. Как же мне повезло с подругой! В этот раз она не вырывается, и даже сама прижимается в ответ. – Спасибо тебе! А теперь ты ответишь на мой вопрос?
Коля довольно улыбается:
– Какой?
– Растут ли волоски где-то еще?
– Аська, ты зануда! Или это тебе для работы?
– Ну… Мне любопытно, какая степень гладкости считается красивой.
– Я поняла. У людей сейчас модно полностью без волос, но лет двадцать назад делали особые стрижки на этом месте, украшали и все такое.
– Угу… а не у людей?
– У эльфов от природы нет лишней растительности, нигде. Тролли и гномы, наоборот, очень волосатые. И оборотни тоже. А волшебные создания ближе к энергии, чем к материи.
Заметив мой изумленный взгляд, она поясняет:
– Лесные духи, стихийные элементали, саламандры, дракониды и прочие.
– Я и не знала, что они есть в этом мире… Так, не отвлекаемся. Как у вас принято предохраняться?
– От чего?
– От нежелательной беременности.
Подруга на минутку подвисает, как будто обрабатывает непривычный словесный оборот.
– Аська, это абсурд. Если произошло зачатие, значит оба родителя этого хотели. И никак иначе.
– А случайно?
– Нет.
– Правильно ли я тебя поняла: если двое людей занимаются сексом и хотя бы один из них не хочет сейчас завести ребенка, то беременности не наступит?
– Именно так.
Прекрасно! Это упрощает жизнь не только мне, но и всем жителям этого мира, позволяя быть намного счастливее.
– А может быть так, что пара хочет ребенка, но не получается?
– Бывает. Идут к целителю и проблема лечится. У вас не так?
– У нас этим все очень плохо, – у меня от таких мыслей всегда портится настроение. – И случайно «залететь» легко, и желанное чадо бывает невозможно зачать. Поэтому в моем мире много ненужных, брошенных детей и несчастных одиноких взрослых, не познавших радость родительства. Грустно все это… Слушай, давай я тебе какой-нибудь фильм из моего мира поставлю посмотреть? А то у меня тут еще кое-какие дела остались…
Запускаю на ноутбуке «Хоббита» и предупреждаю, что мои знания об эльфах, троллях и гномах взяты именно оттуда. Пусть она сравнит, а потом расскажет отличия.
Когда я выхожу из ванной комнаты, красивая и чистая, Коля сидит встрепанная и какая-то помятая. Только спустя пару мгновений я понимаю, что она все это время хохотала до слез. Тут же получаю подробную справку: ее вынесла мысль о том, что гномы могут быть воинами.
– Ты видела их рост? Их короткие руки? Какой к кузне воин, о чем вы? Ой, я не могу больше. У нас в мире гномы тоже невысокие, плечистые и бородатые. Они знамениты учеными за счет долголетия и въедливого характера. Ремесленники хорошие, маги попадаются. Но осваивать военное искусство, отбирая хлеб у длинноруких людей и эльфов? Никогда. Что еще… Тролли не могут окаменеть от солнца, это полный бред. Они полуразумные стайные животные, с хорошей регенерацией, теплокровные и живородящие. Эльфы не живут в лесах, их государство называется Эления, наши западные соседи. Из луков, конечно, тоже могут стрелять, но арбалеты мощнее. Эльфы прекрасные мечники – их реакция лучше человеческой, и система воспитания поощряет физическое развитие. И очень сильные маги, причем самой разной направленности. Между нашими народами в древности случались территориальные разногласия, но последнее тысячелетие мы мирно и взаимовыгодно общаемся.
– А есть кто-то, с кем Миоссития конфликтует?
– Нет, внешних врагов у нас нет – мелкие набеги кочевников с юга не считаются. А вот внутренние дрязги бывают, то одна область хочет отделиться, то другая. Зачем им это – не понимаю. Наш король справедлив, налоги умеренные, к проблемам в провинциях внимателен… Не иначе, у кого-то честолюбие на мозг давит, – Коля неодобрительно качает головой. Я осмысливаю новую информацию.
– Сколько живут люди?
– Обычные жители около двухсот лет, если вовремя к целителям ходят. Маги дольше, от личной силы зависит. Эльфы и гномы около трехсот. Но бывают и совсем древние – архимагу Дивейну, например, больше семисот лет… Милая, а ты гостей в халатике будешь встречать?
Ой! Буквально за десять минут запрыгиваю в симпатичное белье и новое платье, подставляю голову под волшебные руки Коллины. Успела.

Гости приезжают почти одновременно и вновь я собираю восхищенные ахи и комплименты на тему, как я прекрасна сегодня и как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. От избитой формулировки ноют зубы. Я им рада, конечно, рада, я люблю гостей. Но привычно волнуюсь и тревожусь, как все пройдет. И Сейшея все нет…
Они приходят все вместе – лорды-приятели и миниатюрная эльфиечка, вызывающая у меня столь противоречивые чувства. Я опять смущаюсь, стараясь смотреть только на Рейвена и игнорируя мое ушастое наваждение. Да я просто не понимаю, как к нему обращаться! Окончательно разнервничавшись, ухожу в ванную успокаиваться. Нас сегодня десять: пять девушек и пять мужчин, двое эльфов и восемь людей, трое аристократов и семь обычных смертных, шесть моих друзей, двое подчиненных… и одна не пойми кто. Совершенно не представляю, как мы все, такие разношерстные, уживемся на тридцати квадратных метрах моей гостиной? Ладно, поздно уже всех выгонять по домам. Я обязана быть хозяйкой вечера: позаботиться о закусках, перезнакомить новеньких, показать, где находится туалет… что там еще полагается делать на официальных приемах? Представляю, сколько времени у меня сейчас займет возня с продуктами, и как неловко будут скучать мои гости… Ненавижу такие моменты!
В полном душевном раздрае захожу на кухню и обнаруживаю там абсолютно всех гостей, дружно раскладывающих снедь по тарелочкам, открывающих вино и режущих яблоки-бананы. Сирин в знакомой позе целует Листе руку, Коля уже ставит чайник, рыжая и наглая пальцами размазывает какой-то паштет по фигурным кусочкам хлеба, напевая себе под нос что-то не совсем пристойное. Сей таскает готовые тарелочки в гостиную. И эта уютная суета разом согревает меня, заставляя выдохнуть и расслабить сведенные заботами плечи. Вечер будет отличным! В порыве благодарности обнимаю первое попавшееся тело. Судя по ответной нежности, это Мих. Целует меня в макушку, гладит по плечу и идет дальше расставлять бокалы – он явно назначил себя барменом. С совершенно счастливой улыбкой разворачиваюсь, напарываюсь на тяжелый взгляд Сейшея. Пока торможу в проходе, Рейвен знакомым жестом хватает меня за талию, приподнимает и опускает уже в стороне, пропуская мимо Тианку с подносом чего-то вкусно пахнущего. Когда я снова могу обернуться, Сейшей уже уходит в комнату со следующей поклажей. Как бы с ним переговорить? Камень связи!
В спальне наверху отыскиваю его камешек, тянусь мыслями.
– Да, Ася.
– Сей, я спросить хотела. Как мне тебя называть при всех?
– По имени, как Рейвена, – в его голосе мне слышится отстраненность. Не понимаю, он что, жалеет о том, что было вчера? Может, я вообще не в его вкусе?
– Не жалею. Не в моем. Амулет надень, ты фонишь на весь дом.
Бросаю камень связи на кровать, поспешно вешаю на шею его амулет. Что-то тонкая нитка и серый ромб не смотрятся с этим платьем… Предлагал ведь эльф вчера невидимость наложить, что же я не согласилась? А сегодня, похоже, лорд передумал проявлять внимание. Не в его вкусе… Вчера я что-то этого не заметила. Моя фигура всегда меня устраивала: и грудь тяжелая, и за попу подержаться можно, а на фоне узкой талии так и вовсе образец мягкой женственности… по нашим меркам. Но если ему нравятся эльфийки, типа той же Миирин? Тоненькие и хрупкие, с маленькой грудью и попкой с кулачок? А я для него жирная невоспитанная корова, которая его домогается? СТОП! Отставить самокритику. То, что я не в его вкусе, не делает меня автоматически страшной или убогой. Я хорошая. Он хороший. Просто мы совсем разные – он эльф, маг, аристократ. Ему небось и жениться придется на ком-то из его круга. А я обычная женщина, не самая молодая и жутко замороченная. И в самом скором времени надеюсь вернуться домой к любимой дочке. Наверное, дома я еще какое-то время буду постукивать по стене, чтобы полы стали чистыми… Вот по этому я точно буду скучать сильнее, чем по прекрасному лорду, внезапно ворвавшемуся в мою жизнь и так же внезапно из нее слинявшему.
Все-таки снимаю амулет с короткой нитки, перевешиваю на длинную золотую цепочку. Теперь тяжелая подвеска скрывается за корсажем, и только сужающаяся к центру цепочка невольно заставляет следовать за собой взглядом. Ну и неплохо. Я не дам никому испортить мне настроение.
Спускаюсь к гостям вниз, спокойная и умиротворенная. У меня с собой четыре коробочки на сегодня. Во все точно не успеем, но хоть прорекламирую.
– «Алхимия». Спокойная. Каждый имеет на руках карточки с ингредиентами для зелий и рецепты, по которым их надо готовить. За сваренный рецепт получаешь очки, выиграет тот, у кого их больше. Думать надо, но это скорее тактика, а не стратегия – чем пожертвуете, а что будете хранить до конца игры, в надежде наткнуться на редкий ингредиент и заработать одним ходом много очков.
– «Гномы». Веселая. Каждый втайне от других получит какую-то роль – хорошего или плохого гнома-вредителя. Все игроки по очереди выкладывают на стол карточки с кусочками лабиринта, чтобы по нему пройти к заветному кладу. Но хорошие гномы будут строить дороги и мосты, а плохие – ловушки и тупики. Кстати, внутри «хорошей» гномьей общины не все гладко. Есть клан «Синие» и клан «Зеленые» – они враждуют, не пуская конкурентов к сокровищам. Нужно целенаправленно делать гадости, ломая соперникам рабочий инструмент и мешая строить лабиринт. Если к концу игры золото найдено, выигрывают работяги, если нет – вредители.
– «Эволюция». Поиск баланса. У вас на руках много карточек со свойствами животного: большое, паразит в шерстке, летающее, ядовитое, умеет отбрасывать хвост, хищник и так далее. Ваша задача создать из них свое животное, суметь его прокормить и уберечь от нападения хищников. Чье животное выживет к концу игры – тот и победил.
– «Герои». Интересная, но сложная. У каждого из вас есть слабенький персонаж первого уровня. Его атака и защита равны единице. По ходу игры вам будут попадаться монстры, которых надо победить. Справился – получи новый уровень, усиливай свою атаку, наращивай доспехи, обучайся заклинаниям и другим новым фишкам. Кто первый достигнет десятого уровня, то есть победит десять монстров, тот и выиграл. Но каждый герой подвергается нападению не только нарисованных врагов, но и других игроков. Развиваться под таким прессом будет очень непросто… Во что хотите сыграть?

В целом, мои такие разные гости вполне ладят между собой. Миирин выпендривается, конечно, но это обосновано ее ролью, так что почти и не раздражает. Ладно, пусть поработает в клубе, я не против. Сейшей ведет себя так, будто вчерашнего вечера не было – спокойно разговаривает со мной, иногда подшучивает, страстных взглядов не бросает и вообще до отвращения приличен. Ближе к полуночи мои ведущие удаляются, в доме остаются только друзья и эльфийка.
– Поиграем в «мафию»?
Получив дружное согласие, объясняю правила. У нас семь участников, так что семь ролей: преступник, он же мафия, каждую ночь кого-то убивает, целитель пытается спасти жертву, а задача шерифа вычислить убийцу. Остальные четверо – мирные жители. Я раздаю всем случайные карточки-роли и игра начинается.
– Город уснул, – вкрадчиво сообщаю я. Все участники зажмуриваются. – Просыпается мафия.
Сейшей открывает глаза, но не торопится выбирать свою жертву. Он смотрит только на меня, и тишина между нами начинает звенеть от напряжения. А потом он УХОМ показывает на сидящего по соседству Миха, подмигивает и закрывает глаза. Автоматически озвучиваю следующую фазу:
– Мафия засыпает, просыпается шериф.
Тиана хищно осматривается, вычисляя злодея. Кивает на Сирина, вопросительно смотрит на меня. Я отрицательно качаю головой.
– Шериф ошибся. Он засыпает, просыпается целитель.
Леди Миирин выбирает исцелить не Миха, так что ему окончательно крышка.
– Наступило утро, город проснулся. Сегодня ночью был зверски загрызен Мих. Прости, друг, ты выбываешь. У тебя есть право предмертного хрипа.
Мих артистично сипит что-то типа «ищите женщину» и демонстративно скукоживается в своем кресле, агонизирующе подрыгивая пяткой. Карта его роли тут же вскрывается, и все убеждаются, что погиб мирный житель.
Следующий этап игры – дневной. Жители обсуждают ужасное происшествие в свободном режиме, строят предположения и пытаются обвинить хоть кого-нибудь. Шерифу невыгодно себя раскрывать – тогда его убьют в ближайшую ночь. Я отвлекаюсь от обсуждения, вспоминая эту наглую провокацию. Что это было вообще? А ведь скоро город опять уснет… и проснется Он.
– Мы решили, что мафия Сирин. Только у него был мотив – еще в академии Мих одолжил у него десятку и до сих пор не отдал. Так что это месть.
Отчаянные вопли «это не я!» игнорируются, большинство голосует за то, чтобы повесить Сирина как убийцу. Его карта вскрыта – мирный житель. Последнее слово: «А я же говорил!»
– Город уснул, – мой голос срывается в предвкушении. – Просыпается мафия.
Сей открывает глаза и смотрит на меня так, что хочется самой подойти и впиться губами в эти чувственные пухлые губы… Вопросительно поднимаю брови. Эльф медленно, не отводя взгляда, кивает головой на Тиану. Интересно, как он вычислил в ней шерифа? Она что, где-то в спорах прокололась, слишком сильно защищая Сирина? Проникновенный взгляд вновь прячется за длиннющими ресницами. Как же он красив, зараза такая.
– Мафия уснула, просыпается шериф.
Тиана долго думает. Она еще не знает, что уже почти не жилец, и у нее есть призрачный шанс, что леди Миирин будет лечить именно ее. В конце концов она упирается взглядом в Сейшея. Да?
– И шериф знает, кто скрывается под маской мафии. Он засыпает, просыпается целитель.
От выбора леди сейчас зависит результат игры – если сможет угадать, что под прицелом Тиана, то победа на стороне сил добра. Если ошибется – город остается без шерифа, и Сейшей стопроцентно выигрывает. А она не дура, эта странная эльфийка, Тиана остается в игре.
– Город просыпается в полном составе. Какой-то везунчик восхищенно потирает след от подорожника под правым соском – ведь именно так отважный лекарь вернул его к жизни этой темной ночью.
Я несу полный бред, но мне любопытно, что будет делать Сей. Шериф его узнал, и теперь последует сцена разоблачения.
– Я шериф, – внезапно заявляет этот наглец. – И сегодня ночью мне стало известно, что убийца – Тиана. Дело закрыто. Повесим ее, кто за?
Рейвен и Коллина автоматически поднимают руку вверх вместе с ним.
– Миир, не тормози, поднимай руку.
– Нет, Рейв, тебя развели. Я целитель и сегодня ночью лечила Тиану. Она шериф… а убийца твой драгоценный эльф.
Сейшей склоняет голову в знак поражения.

Глава 11

Закрыв дверь за последним человеком, я перетаскиваю тарелки и бокалы в мойку, уже привычным жестом стучу по стене, прося ее прибрать крошки со столов. Неожиданно вспоминаю, что сегодня вечером ни разу не смотрела расписание, а ведь там уже мог появиться какой-нибудь клиент! Вот хороша я буду, если не приду. Идти на улицу в такую темень не хочется совершенно, но добросовестность требует немедленно проверить и перетащить расписание в жилую часть. Двадцать раз напомнив себе, что оградка вокруг дома декоративная только внешне и что чужих она в любом случае не пропустит, я осторожно высовываю нос из дома. Темноты я тоже боюсь, ага.
Бегу тихой мышкой вдоль стены, сжимая в руке подол еще не снятого платья. Ну точно. Завтра меня ждут два новых клиента. Возвращаюсь домой уже гораздо спокойнее и замечаю на территории моего сада высокую широкоплечую фигуру, стоящую ко мне спиной и рассматривающую звезды.
– Зачем ты вышла? – спрашивает он у неба.
– Расписание забрать.
– Ну зачем же ты вышла… – Сейшей все-таки оборачивается и медленно идет ко мне. – Теперь-то уж что… Пойдем, угостишь меня чаем, ты это любишь.
Я послушно иду за ним на кухню, не совсем понимая, почему он не уехал вместе с остальными… и почему не вернулся сам, если хотел остаться.
Мы устраиваемся в креслах напротив, я подаю ему кружку с горячим чаем. Он даже не пытается делать вид, что пьет. И вообще выглядит грустным и задумчивым.
– Сей, что происходит?
– Я тебя хочу, – говорит это печальное привидение. – И это меня огорчает.
Что я там думала? Что этот мужчина достаточно умный, чтобы не делать проблему из необременительной связи? Умный – возможно. А вот не делать проблему – не про него, явно. Хорошо, поработаем по специальности.
– Почему тебя это огорчает?
– Потому что получится, что я тобой воспользуюсь и брошу. А ты хорошая, не хочется тебе больно делать. Да и чувствительная сверх необходимого, еще сделаешь с собой что-нибудь…
Вот интересно, как должна реагировать обычная девушка на такое лестное предложение: давай переспим, но только один раз, а потом ты меня не увидишь… Но ты будешь страдать по мне, потому что я такой мегаофигенный, так что я передумал, ничего не будет, ведь ты такая хорошая!
Чувствую, что начинаю злиться.
– Между прочим, до всех этих признаний меня бы устроил секс на одну ночь, но теперь что-то совсем не хочется. Ты прав, давай дружить домами.
– Не получится, – его голос так же тих и спокоен.
– Это почему же?
– Потому что я уже здесь, а ты в этом платье, – неожиданно он срывается на рык. – О чем ты думала, когда его надевала? Так хотелось перед ненаглядным Михом повертеть шикарной задницей? Я заколебался обновлять иллюзию на своих штанах каждый раз, когда ты наклонялась что-то поднять.
– Ну уменьшил бы размерчик, ты же умеешь.
Вот теперь надо мной возвышается разъяренный мужчина, в любой момент готовый наброситься… Не-не-не, второй раз я этого не выдержу! Боком кувыркаюсь из кресла, пытаюсь убежать в холл. Моя ошибка – нельзя убегать от хищника. Я даже не замечаю, как он срывается с места, но оказываюсь прижата к стене, запястья железной хваткой зафиксированы над головой. Перед взглядом маячит светлая рубашка – пуговицы частично расстегнуты, и я вижу литые мышцы груди с маленькими коричневыми сосками. Невольно сглатываю. Чувствую, как взволнованно поднимается сейчас моя грудь, в попытках восстановить дыхание, и как сладостно теплеет низ живота от беспомощной доступности моей позы. Медленно, невыносимо медленно он прижимается ко мне, и я ощущаю его тело каждым сантиметром своего. Моя женская сущность требует поддаться, стать еще мягче, принять в себя. Трусь об него бедрами, и он рычит в ответ, собственнически обхватывая свободной рукой ягодицу, прижимая к себе еще крепче. Твердая выпуклость штанов, толкающаяся мне в живот чуть ниже пупка, не оставляет сомнений в его намерениях. Из последних сил сдерживаю желание прижаться губами к мужской шее и ощутить, наконец, ее вкус. Запах его кожи сводит меня с ума.
– Посмотри. Мне. В глаза, – раздельно и хрипло произносит эльф, чуть отстраняясь. Запрокидываю лицо и меня обжигает голод и желание в его горящем взгляде. Рука на ягодице ослабляет хватку, переключившись в режим исследовательских поглаживаний. Мои запястья свободны, и я ныряю под его рубашку, касаюсь спины, наслаждаясь теплой гладкостью кожи. Мягкие губы требовательно сминают мои, я таю в сладостном и упоительном поцелуе. Он бесконечно нежен и деликатен… ровно до того момента, пока я не кусаю его за нижнюю губу, сама врываясь языком в его рот. Моя попа оказывается сжата уже двумя руками, а меня исступленно целуют, по-хозяйски исследуя мой рот, посасывая кончик языка. Его руки, стремительно и жадно блуждают по моему телу. Обхватывают грудь, гладят поясницу, спускаются ниже, едва касаясь пальцами голеней, рывком задирают платье до пояса, и я неожиданно осознаю себя, сидящей на перилах лестницы, обхватив его бедра голыми ногами. И все это не отрываясь от моих губ. Вцепляюсь в эльфийские уши, сильно потираю чувствительный кончик. Сей бормочет что-то неразборчивое, одним пальцем сдвигает трусики в сторону, я чувствую горячую головку, прижатую к истекающему лону. Весь мир, все ощущения устремляются к этой точке. Я больше не ощущаю запахов, звуков, нежной кожи под руками. Мое тело превращается в единственный нерв, рецептор которого сейчас раздражен из-за этого чертового промедления. Мне почти больно от гложущей неудовлетворенности. Скулю, дергаю его за ухо и выгибаюсь бедрами навстречу одновременно. Этого он уже не выдерживает, входит в меня одним плавным движением, до конца. Кричу и сладострастно изгибаюсь ему на встречу. О, это восхитительное чувство заполненности, только оно сейчас имеет значение. Ну давай же! Требовательно смотрю ему в глаза, нетерпеливо ерзаю, стремясь получить больше ощущений. Кусаю его губы, рычу, бью пятками. Но Сей неподвижен, он пожирает мое лицо взглядом, впитывая оттенки моего неудовольствия, наслаждаясь своей властью над моим телом, беспомощно нанизанным на его орган. И только неподдельная ярость в моих глазах заставляет его начать двигаться… Медленно, длинно, каждый раз насаживая меня до конца. Я неистово извиваюсь, не способная ускорить эту сладкую пытку. Пою свое «а-а-а» в такт каждому движению, напрягаю внутренние мышцы, инстинктивно стремясь продлить слияние, удержать в горячем влажном плену то, что приносит столько сытого удовольствия. Решительно тянусь к его уху губами, на этом он все-таки теряет контроль, стискивает мои бедра, и неистово двигается, удерживая на месте сильными руками. Я опять кричу от восторга и запрокидываю голову, погружаясь в свои ощущения. Мир вновь перестает существовать. Острое наслаждение растекается по бедрам, пульсирует в животе, стреляет огненными искрами к соскам. Мне кажется, что он пронзает меня до подбородка, что я вся, целиком, всем телом должна упруго обхватывать ствол, удерживая в себе и не выпуская. Сей не снижает темп, вбиваясь в меня ритмично и неумолимо. Меня трясет и выгибает дугой, я вцепляюсь в его плечи, наверняка оставляя кровавые лунки, но контролировать что-либо уже не в силах. В последний раз глотаю ртом воздух и замираю на вдохе.
Когда зрение проясняется, я понимаю, что, растворившись в собственном экстазе, пропустила высшую точку Сея – он уже просто обнимает, уткнувшись лицом мне в шею. Осознаю, что раздеться не успели ни я, ни эльф, и мы представляем собой статую «что бывает, когда приспичит прямо здесь и сейчас». А еще ноют губы, истерзанные поцелуями. И явно нужно в ванну. И мне умопомрачительно хорошо.

Говорить не хочется, хочется помыться и спать. Кажется, Сейшей это понимает, потому что молча подхватывает меня на руки, легко касается губами виска и несет наверх. Закрываю глаза, впервые в жизни не пытаясь кокетливо просить поставить меня на место – двигаться самостоятельно нет ни моральных, ни физических сил. В ванной Сей устраивается на подлокотнике кресла, подгребает меня к себе поближе и начинает медленно раздевать, едва касаясь губами оголяющейся кожи. От дорожки вкрадчивых поцелуев вдоль позвоночника по спине пробегают мурашки. С секундной заминкой эльф справляется с застежкой бюстика, и его сильные руки обхватывают обнаженную грудь, гладят мягкие полушария, задевают соски. Это приятно и слегка возбуждает. Ощущаю спиной длинный выдох, как будто мужчина заставляет себя успокоиться. Медленно стягивает с меня трусики, и моему мягкому месту тоже достаются легкие жалящие поцелуи. Я все-таки нахожу в себе силы оторваться от соблазнителя и забросить себя в теплую воду. Хорошо…
Лениво рассматриваю, как Сей раздевается. Он двигается так плавно и естественно, что начинаю подозревать в нем танцора. И тело как раз подходящее: широкие плечи, рельефный пресс, узкие бедра, без единого волоска, длинные мускулистые ноги. Спутанные черные волосы чуть ниже линии плеч придают ему романтический вид. И эти уши… Взгляд невольно возвращается к бедрам – даже в спокойном состоянии размер вызывает крайнюю заинтересованность. Знакомо ноют ладони, требуя немедленно потрогать все, что вижу. Заметив мое неприкрытое любование, этот образец мужского магнетизма поворачивается спиной, сцепляет руки в замок за головой. Красуется? Ну точно. Еще и ягодицами играет, зараза такая.
– Ты прелесть.
Разворачивается обратно, глаза смеются. Одним движением запрыгивает ко мне, помахивая захваченной по пути баночкой с гелем для душа. Я вяло наблюдаю, как мужчина намыливает свои ладони и ловит мою ногу. О, боже мой! Откидываюсь на бортик, ловя кайф от массажа. Его руки ласково скользят вдоль моей стопы, проникают длинными пальцами между пальчиками, вызывая инстинктивные извивания и постанывания. Нежные поглаживания достаются голеням, ямочкам под коленями, бедрам. Особенно тщательно он разминает мои ягодичные мышцы, и от такого неприкрытого лапания мне снова становится горячо. И этот взгляд… Темный, манящий… Так мог смотреть первый искуситель на первую женщину, предлагая отведать запретного. И я таю под этим взглядом. Сей отводит мою ногу в сторону, скользит по раскрывшимся влажным складочкам, слегка проникая пальцами то в одну, то в другую дырочку. Несмотря на глубокую удовлетворенность, я снова начинаю заводиться. А этот… не знаю, как назвать, оставляет в покое чувствительную зону и как ни в чем ни бывало переключается на намыливание спины и живота. Разочарование выдергивает меня из блаженного транса. Это что, месть за собственную вынужденную несдержанность полчаса назад? Ну уж нет, я уже настроилась! Сцепляю ноги на его пояснице, разворачиваю бедра под другим углом, чтобы насадиться самостоятельно. Он уворачивается и ощутимо кусает меня за плечо. Дикими глазами смотрю на него.
– Рано.
Что же, ты сам напросился. Когда ТЫ решишь, что уже нет сил терпеть, я тоже скажу «рано». Чувствую, как поднимается совершенно иррациональная обида. И он сразу обнимает меня, целует глаза, нос, губы, подбородок, снова глаза. Сжимает крепче, шепчет в ухо:
– Ты сейчас открыта для меня… Подожди, не дергайся! Я не читаю твои мысли, клянусь! Но ощущаю твои эмоции, как свои, это невероятно волнующе. Такая страстная, чувствительная, нетерпеливая. Это сводит меня с ума. Я хочу показать тебе, сколько утонченного удовольствия можно получить, если никуда не торопиться…
Моя обида истаивает, растворяется без остатка. Под тихой лаской его рук затихает привычное беспокойство, остается только ощущение парения в теплой воде, покой и приятная расслабленность. Сейшей достает меня из воды, укутывает в большое полотенце.
– Такая мягкая, такая податливая, такая желанная… Твоя суть – женщина. Ты создана, чтобы давать мужчине наслаждение.
Он шепчет что-то еще, укладывая меня на кровать и устраиваясь рядом. И вновь его руки путешествуют по моему разомлевшему телу. Кажется, его сейчас ждет крупное разочарование, потому что сил на второй заход у меня нет. Поэтому урчу что-то благодарно-удовлетворенное в ответ на прикосновения, сворачиваюсь в клубочек прямо под гладящей рукой и уплываю в сон. На фоне зеленых гномов, обвиняющих друг друга в убийстве Сирина, ощущаю, как эльф нежно целует мое плечо и накрывает одеялом.

Утро. В кровати я одна. Мои вещи аккуратно сложены на кресле. Тишина. Впору усомниться, а было ли что-то? Потягиваюсь всем телом… Ох, было. Вспоминаю особенно яркие мгновения вчерашнего безумства, улыбаюсь довольной мартовской кошкой. Остается самая малость – понять, как теперь общаться с мистером «я тобой воспользуюсь и брошу». Ладно, пусть будет первый шаг за ним.
С сожалением напоминаю себе, что скоро два клиента подряд, и неплохо было бы начать приводить себя в порядок. Мой завтрак прерван появлением курьера, доставившего гигантский букет белых лилий и продолговатую коробочку в подарочной упаковке без записки. В коробочке переливается золотом ювелирный гарнитур – вычурное массивное ожерелье с красными прозрачными камнями и такие же серьги. Я в смятении. Помню, помню, подарки просто принимают. Хорошо, приняла. Но я ненавижу лилии – от их тяжелого запаха почти сразу начинает болеть голова. У меня не проколоты уши, и я не ношу тяжелые украшения на шее – слишком тревожно. Я вообще не ношу украшения – не умею, да и не с чем. Дома лишние деньги я предпочитала тратить на юга с дочкой, а не на золото-бриллианты. Нет, у меня было дежурное колечко, тонкая цепочка и браслетик на руку – подарки от мамы на дни рождения. Но расширять свой арсенал аксессуаров я не стремилась. Почему-то от дорогого, но безличного знака внимания у меня остается неприятный осадок. Хотя чего я хотела? Он ничего обо мне не знает. Я о нем тоже, даже сколько ему лет. «Ну не угадал мужик с подарками, чего носом крутить», – уговариваю я саму себя. Только вот отсутствие записочки с простым «спасибо» все-таки царапает. «А вдруг здесь так не принято», – опять пытаюсь оправдать эльфа. «Ась, не обманывай саму себя. Он так страстно целовал твое ушко, неужели не успел заметить, что серьги там не предполагаются. Ему просто все равно. Быстренько смиряемся и идем работать».
Я грущу еще минут пять, но все с самого начала было предельно очевидно. Одна ночь. Зато какая! Здоровая жизнерадостность все-таки берет верх. Вперед, терапить всех желающих и нежелающих.

Глава 12

Нового клиента зовут Джуед. Он большой и вдоль и поперек. Русые волосы растрепаны, длинная челка лезет в глаза, трехдневная щетина на высоких скулах придает лицу оттенок брутальной мужественности. Одет в широкую белую рубаху, стянутую на поясе плетеным ремешком, и зеленые просторные штаны с растительным орнаментом. Хорошо хоть не босиком… Этот огромный дядька напоминает былинного богатыря. Меня колет любопытство, это его реальные размеры или он компенсирует себе нехватку чего-то… Уверенности в себе, например.
Садится он прямо на пол, потому что в кресле будет слишком возвышаться над моими метр шестьдесят.
– Здравствуйте, про что вы пришли?
– Я слышал, что вы целитель души. Это правда?
– Психолог. «Знающий души», если буквально. Я верю, что понимание самого себя помогает преодолеть трудности…
Мужчина досадливо перебивает:
– Да я все про себя понимаю, тут другое… Вы точно никому не расскажете?
Тревожится, и это заметно. Какую же тайну он собирается мне доверить? Отвечаю честно:
– Я обязана предупредить полицию, если вы планируете совершить преступление, и мне точно известно, где и когда это случится. Во всех остальных случаях я храню секреты моих клиентов… У меня даже есть право отказа от сканирования, – прозрачно намекаю ему на свою абсолютную надежность.
Клиент мучительно размышляет, говорить или нет. Жду. Очевидно, он принимает какое-то решение.
– Поклянитесь честью и памятью предков, что об этом разговоре никто и никогда не узнает. Никто и никогда, ни здесь, ни в вашем мире, ни в лучшем из миров.
Мужчина предельно серьезен. Ничего себе. Надеюсь, я знаю, что делаю.
– Я клянусь хранить в тайне то, что услышу сегодня, если это не информация о готовящемся преступлении.
– Ну хорошо.
Он вздыхает и выпаливает, зажмурившись:
– Я боюсь мышей.
Не ржать. Не ржа-а-а-ать!
– Расскажите мне об этом больше.
– Да что тут рассказывать-то… Я мужчина. Я воин. Когда вижу мышь, то становится сухо во рту, сердце колотится, колени дрожат. Не могу заставить себя войти в амбар. Я могу выйти с голыми руками против оборотня. Я не могу пройти по пшеничному полю.
– Что же, давайте попробуем с этим что-то сделать.
Клиент видит мое спокойствие и тоже начинает успокаиваться. Между прочим, я бы даже внутренне не улыбнулась, если бы он не стал делать из этого ТАКУЮ проблему.
Протягиваю ему бумагу и земную гуашь.
– Нарисуйте пожалуйста свой страх.
Его лицо превращается в ледяную гордую маску.
– Я не умею рисовать. Не обучен.
Да, Коллина говорила, что здесь и рисование, и лепка основываются на магии созидания, этому учат так же, как и созданию молнии у стихийников. Объясняю серьезно и немного торжественно, способствуя ощущению сакрального таинства:
– Эти краски из моего мира. Она не содержат магии, не нуждаются в особых умениях. Но они обладают способностью побеждать страхи. Вам нужно взять кисточку в руку, окунуть ее в воду… Да, так. Отчетливо представьте свой страх. Это может быть конкретный образ или размытые пятна, не важно. Доверьтесь своей руке, перенесите ваш страх на бумагу. Не думайте о том, что вы делаете, сосредоточьтесь на своих ощущениях.
Я наговариваю текст, снижая сопротивление, стимулируя этого чувствительного и гордого воина впервые в жизни делать то, что он не умеет. И на лист бумаги ложатся неуверенные серые мазки, передающие что-то жутко угрожающее и оскаленное. Замечаю, что клиент часто дышит, на лбу выступают бисеринки пота. На рисунке все больше темного, гуще и жирнее кляксы. В конце концов он срывается, замалевывает весь лист черным, сминает и бросает его в стену. Глубоко вздыхает, восстанавливая душевное равновесие, поднимается, чтобы уйти.
– Простите. Это безнадежно. Я пойду, извините за беспокойство.
– Что вы сейчас чувствуете?
– Досаду. Разочарование.
– А где ваш страх?
Он косится на мятый комок бумаги… Светлеет лицом.
– Это было не зря? Это сработало?
– Вы хорошо выполнили первую часть упражнения. Оживили свой страх и перенесли его на бумагу так сильно, что этот рисунок стал источником тревоги. Но на полпути нельзя останавливаться. Вы готовы продолжить нашу встречу?
– Да.
– Ваш страх теперь не внутри вас, а снаружи. Остается победить образ врага в вашей голове. Представьте себе ту мышь, которую вы боитесь.
– Представил.
– Опишите ее.
– Серо-седая, шерсть клоками, грязная. Злые глаза. Оскаленные тонкие желтые зубы. Длинный мерзкий хвост пульсирует, извивается. Она напряжена, готова прыгнуть.
Клиент слегка бледнеет, но в целом держится хорошо.
– Она такая злая, потому что очень голодная. Вам необходимо ее покормить. Представьте себе корзину с едой, которую она любит. Угостите ее чем-то.
Какое-то время Джуед мысленно кормит мышь сыром, зерном, рыбой… бутербродами, пирогами, мельбой и прочими съедобными штуками, не заботясь о зоологической достоверности. После каждого приема пищи я уточняю, как теперь выглядит зверь. И он с удивлением отмечает, что Очень Страшная Мышь потихоньку становится маленькой, безопасной, сытой и довольной жизнью. Шерстка уже лоснится, мордочка извазюкана в креме.
– Все. Она больше не хочет есть. Она объелась.
– И все-таки заставьте мышь съесть еще немного. Перекормите ее.
Он молча, прикрыв глаза, наблюдает за картинками в своем воображении. Усмехается по-доброму.
– У нее огромное толстое пузо, лапами до земли не достает. Икает, подняться не может. Смотрит на меня снизу вверх, глаза осоловелые от счастья, – тут он делает паузу и продолжает медленно, будто не веря в то, что говорит. – Она улыбается мне пьяной улыбкой… Я не боюсь ее!
– Вы могли бы ее погладить?
– Беру на руки. Я держу на руках мышь! Она такая маленькая… обняла мой палец передними лапками и уснула. Я чувствую, как трепещет ее сердечко… Сейчас я могу сжать руку и размазать ее набитые кишки.
Я холодею от такого перехода. Нет-нет-нет, мне нельзя ему позволить сделать это. Только не агрессия! Сражение со страхом делает последний только сильнее. Если клиент сейчас причинит малышке вред, то вернется обратно в то же состояние – мышь-враг.
– Но я не буду этого делать. У тебя больше нет власти надо мной, маленький гаденыш, – делает жест рукой, будто подбрасывает вверх снежинку. Открывает глаза.
– Как вы сейчас себя чувствуете?
– Я абсолютно счастлив и свободен. Если бы вы знали… – он вновь прикрывает глаза и улыбается – вот сейчас представляю пшеничное поле. Знаю, что их там много шуршит. А в душе покой. Как вспомню эту толстушку объевшуюся, так легко становится. Ася… Я благодарен. И должен сделать вам подарок, хоть сколько-нибудь равноценный тому, что вы для меня сделали. Вот моя визитка. Если вам понадобится кого-то убить – напишите.
Прощается и уходит. А я еще какое-то время сижу в своем кресле и не знаю, плакать мне или смеяться. Это власть. Это очень большая власть – помогать сильным мира сего. И чем это для меня обернется – не знаю. Становится страшно.

Глава 13

Магический привратник показывает силуэт женщины. Марла, так она записана в моем дневнике. Идет очень медленно, плечи сгорбленно опущены. Останавливается на крыльце и долго стоит там. То ли читает правила, то ли просто раздумывает. Наконец она заходит в дом и закрывается в комнате для выбора масок. Я знаю, что она там увидит. Диван, вешалку, два зеркала в полный рост и несколько полок с крупными кристаллами, каждый из которых содержит какой-то целостный образ. Женщину или мужчину, ребенка или старика, красивое или уродливое тело можно на себя надеть, просто прижав кристалл ко лбу. В отдельной коробочке лежит конструктор с мелкими запчастями – цвет и длина волос, глаза, усы, шрамы и прочие атрибуты. Я надеялась, что со временем клиенты привыкнут приходить на прием заранее, чтобы создать желаемый образ, если по какой-то причине не сделали этого дома заранее.
Я жду эту даму тридцать пять минут. Она тридцать пять минут проводит среди масок! Честное слово, я уже начинаю беспокоиться. Но потом она все-таки поднимается ко мне. На ней первая лежащая от входа маска – пацанчик лет десяти на вид. Худющий, лупоглазый, угловатый. Я его случайно запомнила, когда раскладывала кристаллы, еще подумала, что такой образ вряд ли когда-нибудь выберут – слишком мало красоты и силы.
Марла мнется у входа, здоровается дрожащим голосом.
– Проходите, пожалуйста.
Мальчик проходит шаркающей старушечьей походкой. Останавливается посреди комнаты. Испуганно оглядывается на меня.
– Я не знаю, куда сесть.
Он выглядит таким несчастным в этот момент. Обычно клиент сам выбирает для себя посадочное место, определяя желаемую дистанцию. Но сейчас я просто показываю ей на одно из кресел, и она с облегчением в него садится. Я уже понимаю, что с клиенткой не так. Она не может принимать решения. Теперь мне надо определиться с двумя вещами: каким способом с ней работать и что делать с тем, что от консультации осталось пятнадцать минут. Мы же ничего не успеем. Но если она сейчас уйдет, не получив от меня совсем ничего, то больше не вернется. А вдруг это тот самый клиент, ради которого меня вызвали в этот мир? Все это время я рассматриваю пацана-клиентку, а он смотрит на меня. Похоже, мне лучше начать первой.
– Я вижу, что вам трудно принимать решения.
У мальчика меняется лицо, оно оживляется радостью и надеждой.
– Да. Очень трудно. Я не могу выбрать… ничего. Все время сомневаюсь. Это изматывает меня.
– Вам всегда было так тяжело?
– Раньше мне не нужно было ничего решать. Когда-то я была любимой дочкой любимых родителей. У меня было все еще до того, как я о чем-то просила. Едва исполнилось двадцать пять, меня отдали замуж за любящего и опекающего меня мужчину, старше меня почти на сотню лет. И он тоже меня баловал… Мои родители трагически погибли, когда мне было тридцать семь… А еще через пять лет моего мужа не смогли спасти от сердечного приступа, и я осталась одна в большом замке, полном слуг и пустых комнат. Вот примерно тогда я впервые столкнулась с тем, что нужно что-то решать. Хотя бы то, что я хочу на завтрак. Понимаете, я никогда не уверена, я правда этого хочу или только думаю, что этого хочу. И это сводит меня с ума. Мне девяносто шесть лет. За это время ко мне сватались несколько достойных лордов. Но я до сих пор не дала им ответа…
Она смотрит на меня блеклыми глазами некрасивого мальчика. А в них стоит такая тоска и растерянность, что мне становится не по себе. Сколько лет одиночества… сколько лет мучительного блуждания в лабиринте собственных сомнений. В этом мире сотня лет – это середина жизни, как наша «баба ягодка опять». Клиентка вовсе не старая. Она раздавлена неспособностью брать на себя ответственность за свою жизнь. Протягиваю ей белый лист бумаги и коробку с обыкновенными карандашами фирмы «цветик».
– Я предлагаю сделать упражнение, которое поможет лучше понять ваши настоящие чувства. Нарисуйте контур человека.
Марла детскими тонкими пальцами сжимает карандаш, медленно и аккуратно рисует силуэт женского тела.
– Хорошо. Теперь я прошу вас сосредоточиться. Я назову эмоцию, а вы должны схватить карандаш, который по цвету подходит к этому чувству. Готовы? Радость!
Она почти сразу берет желтый цвет, но потом хочет положить его обратно. Я прикрываю коробку рукой.
– Первый ваш выбор самый верный, учитесь доверять спонтанным решениям. Раскрасьте в этом человеке тот участок тела, в котором вы чувствуете радость.
Она закрашивает сердце. Пока не комментирую, только называю следующее чувство:
– Злость.
Черный цвет – рот, кулаки и короткая черточка в области груди.
– Страх.
Серый. Рисует овалы вокруг головы, заполняет область живота, пятнает колени.
– Желания. Любые.
Она недоуменно смотрит на меня. Потом долго выбирает цвет, и я стискиваю зубы, чтобы ее не торопить.
– Я не могу выбрать. Извините, – ее голос совсем тусклый и виноватый.
– Тогда давайте доверимся вашему бессознательному. Закройте глаза и выбирайте так.
Марла оживляется, берет наощупь синий карандаш и довольно уверенно заполняет основные зоны физиологических потребностей – опять рот, желудок, пах, ладони. Последним рисует сердце. И это явно трогает ее. Пока все равно не комментирую, но мысленно фиксирую, что здесь она что-то почувствовала или подумала.
– Тревога.
Снова серый. Раскрашивает все тело, много раз обведя голову. Да, знаю, твои мысли заставляют тебя тревожиться еще сильнее. В моем мире говорят «сама себя накручивает».
Перебираю еще несколько эмоций: обида появляется фиолетовым комком в горле и точками в глазах, зеленым она обозначает желание действовать, заштриховывая руки и ноги.
– Чувство вины.
Я специально называю его последним, потому что предполагаю, что дело именно в нем. И действительно, клиентку аж перекашивает. Она тянется за карандашом и вновь зависает в поиске цвета. Сама вспоминает, что можно закрыть глаза. Ей попадается черный цвет. И она яростно рисует свое чувство вины – в голове, в груди, в животе, в горле, усиливая шар обиды. Жирными кляксами заполняет плечи и бедра.
– Посмотрите на получившийся рисунок. Что вы чувствуете сейчас?
– Отвращение к себе.
– Обратите внимание, что именно не дает вам совершать действия и принимать решения.
Показываю пальцем на то, как доступ к зеленым зонам «хочу действовать» перекрыт черными яркими пятнами «чувства вины».
– Да, чувство вины преследует меня. Мне кажется, что я жалкая неудачница, что заслужила все то, что со мной произошло… Желтым цветом я рисовала радость, ее почти не видно. В моей жизни действительно мало радости. И много тревоги, это так и есть. Все тело – тревога…
Молчим. Я еще раз показываю на зоны «желаний».
– А это про что?
– Что я могу чего-то хотеть. Значит, живая еще.
– Чего хочет ваше сердце?
Она задумывается.
– Я бы сказала любви, но это невозможно. Я мужа любила. А ни с кем другим я быть не могу.
– Вы любили мужа. Шестьдесят лет назад.
Даю тишине подчеркнуть весомость моих слов. Пусть звучат в ее голове… Но ее лицо не меняется. Не доходит. Ладно, попробую еще раз.
– А сейчас вы ЛЮБИТЕ своего мужа? Или только ПОМНИТЕ о том, как любили его?
Вот теперь в ее глазах растерянность. Они медленно заполняются слезами. Чувствую себя палачом, пытающим невинную жертву… А это ценная мысль! Видимо, это ее основная роль в жизни. У меня такая тяжелая судьба, родители умерли, муж умер, ах я бедная несчастная! Жизнь кончена.
– Я не знаю… Я никогда не думала так. А как это вообще можно отличить – то, что я чувствую, и то, что я думаю или помню? Это ведь и есть моя проблема – я всегда сомневаюсь, правильно ли я чувствую…
– Как будто существуют «правильные» и «неправильные» чувства…
– Да.
– Но кто дает эту оценку? Кто вам помогает определить, какие чувства являются «неправильными».
– Ну… наверное, те чувства плохие, которые причиняют неудобство другим.
– Ваши чувства могут причинять неудобство другим людям… Расскажите, когда такое было в вашем детстве.
Я вижу по ее лицу, что она вспомнила. Но она смотрит в стол, теребит одежду и не спешит озвучивать. Ее лупоглазое лицо искажается самым настоящим страданием, слезы тихо катятся по щекам. Надеюсь, ей хватит сил озвучить мне то, что сейчас всплыло из глубин памяти, и избавиться, наконец, от этого груза. Ее голос тоньше и выше, похож на голос маленькой девочки, то и дело срывается на всхлипы.
– Я не помню, сколько мне было лет… Родители не разрешали трогать нож, а я захотела сама отрезать себе кусок хлеба. Сама! Я не послушалась. Взяла нож и, конечно, порезалась… Крови было так много, она заливала руку, пол, стол. Мне кажется, что все было в крови. Мне было очень больно и очень страшно. Что поругают. И что я сейчас умру… Мамочка прибежала, упала передо мной на колени и зарыдала. Она выла в голос, она кричала и рвала на себе волосы, что это она во всем виновата. Я помню, как отступили мои боль и страх. Осталось только страшное чувство вины, что мамочка так страдает оттого, что я решила что-то сделать сама… С тех пор я старалась ничего не делать без одобрения мамы, а потом и мужа… Но сейчас их нет, и некому дать мне разрешение.
Она вздыхает, смотрит на меня грустно-грустно. Переводит взгляд на рисунок и повторяет мои же слова наполняя их глубоко личным пониманием:
– Мое чувство вины… не дает мне… делать то, что я хочу, потому что… моя мама слишком страдала, когда я решила проявить самостоятельность, – клиентка переводит взгляд на меня. – Но что мне теперь делать?
– Я думаю, с этим ощущением нужно провести несколько дней. Вы придете ко мне еще раз и сами расскажете, что теперь будете делать.
Она уходит. А я помечаю себе в бумажках на следующий раз: найти контакт с ее взрослой частью, чтобы брать на себя ответственность за принятые решения, даже если они ошибочны… Как же непросто взрослеть…

Я собираюсь расширить свой арсенал психологических инструментов, для этого мне понадобится помощь настоящего художника.
Мастерская находится по адресу: Широкий квартал, дом восемь. Сам маэстро Веллиш ждет меня у двери, предельно вежлив и активно желает помогать. Интересно, с ним какая-то предварительная работа проводилась, что ли? «Мы убьем твою семью, если ты не поможешь госпоже Асе». Мое воображение меня когда-нибудь доконает. Он рассказывает мне, как здесь принято рисовать – соединение движения пальцев, инструментов и заклинаний. Я так поняла, что самое главное – держать подробную картину в голове, что ты хочешь получить в результате. Кстати, это особенность всей созидающей магии.
– Я хочу сделать заказ. Сотня прямоугольных карточек, размером чуть меньше ладони. На каждой изобразите один предмет, имеющий особый смысл и значение.
Достаю из сумочки земную колоду с метафорическими картинками и список слов, которые нужно зафиксировать через символы.
– Все карточки связаны со словами у вас в руке. Вот это красное сердце в ладонях обозначает «любовь». Оскаленный зверь – «агрессия», перекресток дорог – «выбор». Вы можете просто повторить рисунок, если в вашем мире он означает то же самое понятие. Но если изображение вам ни о чем не говорит и ассоциаций не вызывает – нужно будет его заменить. Сколько будет стоить такая работа?
– Для вас всего десять золотых. Будет готово через три дня.
Оставляю ему колоду и предоплату и с чувством выполненного долга возвращаюсь домой.

Глава 14

На следующий день назначаю себе выходной. Я здесь почти неделю, за это время познакомилась с кучей людей, обзавелась любовником и личным киллером, приняла несколько клиентов, стала владелицей клуба. При этом сумки из дома еще толком не разобраны, города не видела – особняк Кассини, кафешка госпожи Тишши и торговая лавка не в счет. И собой пора заняться. Есть ли тут салоны красоты? Я бы не отказалась от каких-нибудь магических тонизирующих процедур, да и ногти нужно в порядок привести. Точно, вот чего я хочу – гулять, получать удовольствие от жизни и заниматься собой.
Заказываю обед на дом в ближайшем трактире, неспешно разбираю сумки. Это занимает всего лишь тридцать минут, ну почему я не могу делать все сразу! В процессе уборки убеждаюсь, что я взяла с собой действительно слишком много лишних вещей. Пока разгребаю последствия моей чрезмерной предусмотрительности, замечаю в игровой визитке на столике вопрос от Миахольда: «Когда следующие захватчики?». Пишу: «Завтра, часов в пять вечера, отпишитесь, кто будет». Пусть приходят, я не против. А сегодняшний вечер мой.
Связываюсь с Колей, вдруг она захочет составить мне компанию на прогулке? С удивлением узнаю, что у подруги уже закончился «отпуск по уходу за младенцем» – то есть присматривать за мной больше не нужно, и ее загрузили работой по самую макушку. Эх… Коллина меня утешает тем, что через несколько дней большой королевский прием, и мы на него приглашены. И что она такая молодец, почему я немедленно ее не восхваляю, что заранее озаботилась записать нас в хороший женский клуб. «Ну, чтобы из нас сделали конфеток, ты же понимаешь? Так что не планируй ничего на послезавтра с 12 до 15. Все, обнимаю, милая, мне пора».
Сделать из меня конфетку – привлекает. Большой королевский прием – напрягает и вгоняет в уныние. Опять делать приветливое и серьезное лицо, следить за осанкой и мечтать удрать поскорее. Ну что ж поделаешь… Мне и так обеспечили максимально бережное вхождение в этот мир. Если расплачиваться за бонусы предстоит скучанием на официальных приемах, значит, я должна это делать. И все, никакого нытья. М-м-м… Покажу-ка я Коле мое земное вечернее платье, которое покупалось когда-то для новогодней вечеринки. Оно совершенно потрясающее, сделано под змеиную чешую – серебряное и блестящее, так же нежно облегает тело, с высоким разрезом до середины бедра. Как и полагается у здешних модниц, декольте у него глубокое и скучное, для воображения места не остается. Только мне под него нужны минимальные украшения, раз уж здесь так принято. Похоже, гулять я сейчас пойду в сторону торгового квартала. Четыре клиента сделали меня богаче на четыреста золотых. Да здравствует оздоровительный шопинг на честно заработанные деньги.
Для прогулки я выбираю легкое голубое платье и удобные босоножки. С собой деньги, камни связи и электрошокер. Волосы заплетаю в косичку, но аккуратности это не добавляет – короткие прядки выбиваются, придавая растрепанный вид. Ну и что. У меня лето. У меня свобода. Впервые с момента рождения дочки я никому и ничего не должна.
Кэш не вызываю – хочу пешком впитывать лучи солнца, глазеть на прохожих и влюбляться в город, который на время стал моим домом. В первом же парке встречаю пеструю компанию уличных музыкантов. Невысокий коренастый дядька с шикарными бакенбардами уверенно обнимает высокий шестиструнный инструмент, наподобие виолончели, и извлекает из него низкие чувственные переливы, пощипывая натянутые жилы короткими пальцами. Новая память подсказывает, что инструмент называется тинур. Рядом длинный и худой эльф демонстрирует узкую грудь и впалый живот всем желающим, потому что одет только в короткие бриджи на голое тело. Он ласкает саксофон, добиваясь от него взаимности упоительно-долгим поцелуем. И саксофон протяжно стонет, послушный движению губ и легких пальцев своего возлюбленного. И тоненькая человеческая девушка с короткой задорной стрижкой вплетает свой чистый высокий голос в общую гармонию. Сухо гремят браслеты на загорелых щиколотках, когда она переступает босыми ногами, создавая и отдаваясь томительно-страстной истории любви.
Все это невероятно трогает меня. Я слушаю их музыку, впитываю ее всей душой. У них такие светлые лица и живые глаза. И я улыбаюсь им, каждому персонально, расстегиваю ремешки своих босоножек, делаю первый шаг вперед, за линию случайных прохожих. Улыбка прячется в уголках зеленых глаз маленькой певицы. Она делает шажок мне навстречу, легко подпрыгивает и отбивает мелкую дробь по теплой утоптанной земле. Я смеюсь и повторяю. Не совсем то же, что она, но тоже быстро-быстро перестукиваю о землю пятка-носок-взлететь вверх, приземлиться на пружинящих пальчиках и снова дробный перестук, левой-правой. Я хочу танцевать и я танцую. С ней, для нее, для себя. Пяти лет занятий танцами в старших классах школы достаточно, чтобы не думать, что делать, чтобы доверять себе и ритму, ведущему меня сейчас, как может вести надежный и проверенный партнер. Мне радостно и свободно. Теперь музыканты импровизируют для нас, поощряя танцевальную дуэль. Девушку ведет дядька с бакенбардами, а меня эльф – следуя его теме я плавно перетекаю из одного напряжения души и тела в другое, выражая все оттенки сладостной истомы, доступной его инструменту и моему гибкому телу. А певица взлетает вверх в невероятной серии прыжков и поворотов, она стремительна и грациозна, и быстрый перебор струн поддерживает ее в этом. Хороша! И я любуюсь ею, и в моем танце сейчас только любовь и восхищение, там нет места соперничеству. Саксофон и гигантская гитара звучат вместе, наращивая наш ритм и наш пульс, а потом замирают в высшей точке, и я понимаю, что стою в двух сантиметрах от нее, и наши губы почти соприкасаются в движении навстречу друг другу… Стоим. Вижу ее лукавый взгляд и невольно расплываюсь в ответной улыбке. Зрители взрываются аплодисментами, а я понимаю, что сегодня не зря вышла из дома. Такие мгновения как редкие драгоценности перебираешь в памяти спустя многие годы, и мало что остается таким же ценным, как эти минуты подлинной душевной свободы.
Я кланяюсь зрителям, обнимаю милую девушку. Присаживаюсь в легком реверансе перед музыкантами… И иду дальше.
В итоге все-таки попадаю на рынок. Сегодня я игнорирую знакомый магазин с платьями – весь выбор готовой продукции я уже изучила, мне хочется чего-то другого. Яркие вывески соседней лавки обещают мне индивидуальный подход. Что же, попробуем поверить.
Сразу на входе отсек со спортивной одеждой: брюками, шортами, амазонками для верховой езды. Выбираю себе приятные мягкие бриджи болотного цвета, к ним удлиненную золотистую тунику с черным пояском. Отлично! В соседнем зале короткие юбочки, топики, не прикрывающие пупок, корсеты, чулки, подвязки… Это рабочая одежда куртизанок? Хотя, помнится, леди Миирин приходила на собеседование в чем-то подобном, и никто ее ножки глазами не пожирал. Все-таки не совсем же они неандертальцы, женское тело не сказала бы, что под запретом. Девушки сами выбирают для себя образ.
К сожалению, короткие юбки мне не идут, а вот парочку топиков на тонких лямках я покупаю с удовольствием. Подобрать штаны оказывается целой проблемой – перепад талия-бедра резко выражен, и продавщице приходится ушивать пояс прямо на мне. Делается это с помощью обычных ниток и необычных пассов. В итоге я приобретаю летний брючный костюм, расписанный цветами и бабочками, длинную черную юбку, ярко-красную шифоновую блузку с открытыми плечами и черный корсет для нее. Я себе напоминаю цыганку, на шею все-таки просятся нитки крупных бусин. А может, даже и серьги. Проколоть уши, что ли? Прошу курьера доставить к вечеру мои покупки домой, а сама отправляюсь в обувной магазин. Там мне достаются открытые белые босоножки на высоком каблуке и немного непривычное сочетание плоской подошвы и множества цветных веревочек, которыми полагается художественно оплетать ногу. А еще я нашла туфли для моего змеиного платья! Роскошные, переливчато-серо-черные, из чешуи какой-то местной рептилии, они стоят шестьдесят золотых. Как же нежно они обнимают стопу – про мозоли можно будет забыть. На них трачу огромные деньги без сожаления.
В ювелирной лавке я теряюсь. Мало того что цены неожиданно высокие, так еще и выбор огромный, а я в этом ну совершенно не разбираюсь. Продавец подходит ближе, как только встречает мой заинтересованный взгляд.
– Помогите, пожалуйста, с выбором. У меня есть серебристое платье под змеиную кожу, я хотела бы колье для него. Не тяжелое и не очень дорогое. Что вы можете предложить?
Мне приносят из соседнего зала серебряное чудо на бархатной подложке. Две змейки держатся хвостиками в районе застежки, на груди свисают вниз переплетенными головами, таинственно мерцая черными искорками глаз.
– Для вас всего двадцать золотых. Это серебро, но очень высокой пробы.
То, что нужно!

Ныряю в ряды дешевых поделок, соблазняющих меня с прилавков старьевщиков. Все эти медные сосуды, деревянные сундучки, глиняные фигурки животных, каменные обереги и тряпичные куклы наполняют мою сорочью душу бесконечной радостью. И вообще, во мне немедленно просыпается дракон и велит приобрести все эти прекрасные сокровища для кабинета в двойном экземпляре, потому что потом домой заберу – а вдруг там сломается что-то? Цены на эти привлекательные безделушки от одной до десяти серебряных монет, а я планировала сегодня потратить сотню-другую золотых. Моя жажда обладания борется сейчас со здравым смыслом. «Мне еще еду покупать!» – грозно прикрикиваю я на саму себя. «Ну пожа-а-алуйста… ну они такие кла-а-ассные» – канючит другая часть моей личности. И я сдаюсь. Покупаю огромный плетеный короб и доверху заполняю его сверхценным хламом. Теперь остается только докупить еды и вызвать кэш.
Проклиная свою жадность и хомячий инстинкт, еле дотаскиваю все покупки до двери дома. Успеваю только вылезти из платья, небрежно бросив его на тех самых перилах, как небо за окном резко темнеет. Гроза обрушивается совершенно внезапно, молнии вспыхивают каждые несколько секунд, ливень пьяным соседом стучит в окна… Вовремя я домой-то вернулась.
Распихиваю по местам продукты, ставлю готовиться жаркое. Там у меня, кажется, еще Тишшина булочка оставалась… Точно, свеженькая. Прекрасная вещь эта их хранилка. Открываю ноутбук на каком-то легком романчике и устраиваюсь прямо в кухне. Вкусно шкварчит жаркое, за окном дождь, а у меня булочка и книжка. Мысли плавно перетекают от страниц книги в мое собственное вчерашнее приключение. Снова и снова вспоминается выражение глаз Сейшея, когда он держал меня там, на перилах, и после, когда соблазнял в ванной. И первый поцелуй… какие же у него мягкие губы… А ведь я не прочь повторить, а то кое-кто обещал утонченное удовольствие, если не спешить. Ну и где? Тот факт, что я сама заснула, почему-то его не оправдывал. Интересно, а он думал обо мне сегодня? И если да, то почему не «позвонил»? А может, он меня уже вызывал, а я не почувствовала, пока танцевала? Жаль, что на камне нет счетчика пропущенных вызовов – майся теперь неведением… Кстати, а кто ко мне завтра приходит? Достаю из сумочки игровую визитку: крупными печатными буквами «Миахольд!» Чуть ниже, разными почерками: «Миирин», «Рейв», «Мих». «Сейшей». Дрожь предвкушения пробегает по телу, оставляя после себя частый стук сердца и глупую улыбку. Завтра я увижу его глаза, и что-то прояснится про наши отношения. Хотя бы тот факт, есть ли они, эти отношения. Не люблю неопределенность. Неимоверным усилием воли заставляю себя лечь в постель пораньше и малодушно мечтаю об одной ушастой занозе.

Глава 15

Порадую-ка я сегодняшних гостей сладостями и бутербродами. Дома меня всегда напрягали застолья с обязательным оливье и белыми скатертями. Ну поел ты двадцать минут… ну тридцать… А дальше? Вся комната занята огромным столом, негде даже потанцевать, конкурсы устроить. Как будто этот стол и есть центральная задача вечера, и родственники приходят, чтобы побольше съесть. Скучно, господа. Ведь не ради еды люди живут, а ради обмена душевным теплом. А что может быть душевнее, чем пирог с яблоками и корицей? Режу яблоки, в духовке уже доходит кексик с лимонной цедрой. Еще в планах сочники и оладьи с вареньем. Вечеринка «почувствуй себя Винни-Пухом».
Переодеваюсь в темно-зеленые бриджи и легкую тунику, на ногах балетки. Не забываю про сейшеевский блокирующий мысли амулет. Мои друзья как всегда пунктуальны, я обнимаю при встрече Миха и Рейвена. С Миахольдом ограничиваюсь приветственной улыбкой, обнять леди Миирин тем более не тянет. Сердце снова колотится быстрее, когда в холл заходит Сей. Взволнованно встречаюсь с ним взглядом и сразу успокаиваюсь. Эльф смотрит тепло и открыто, никакой отчужденности, которой я втайне опасалась. Можно выдохнуть и начать действительно радоваться жизни.
Ну что, карта разложена, солдатики расставлены, игроки жеребьевкой определили свои позиции. Мы с леди Миирин оказываемся соседями в центральной части материка и заключаем мирный договор: я развиваюсь на юг, она на север. Оставляем гнездо без защиты, не ожидаем друг от друга подлянки. Теперь я могу всей мощью армии наступать на Сейшея. Могу… только боязно. Нет, одна я против него не попру – от волнения все мысли путаются, какой из меня сейчас стратег. А вот если с кем-то объединиться…
– Рейв, солнце, а давай Сейшея завалим?
– Ну вообще-то, я больше по девочкам, но если ты настаиваешь…
Улыбаюсь этому пошляку, продолжаю соблазнять:
– Смотри, какой лакомый замок прямо у него под носом – он должен быть твоим. И во-о-он тот остров тоже!
Поглядываю краем глаза на реакцию эльфа, вальяжно развалившегося в кресле, – мои коварные планы его не слишком пугают. Я бы сама себя тоже не боялась на его месте. Ну несерьезно, ей-богу.
В итоге Сей деловито подминает под себя мои земли и ввязывается в конфликт с Рейвеном и Михом. А мне так, выделяет парочку островов на своей территории и щедро оставляет родовое гнездо. Игра для меня становится скучноватой – в остатках моей армии не заинтересованы ни потенциальные союзники, ни враги. До конца партии остается еще три долгих раунда. Тогда я решаю по-тихому копить ресурсы, чтобы отнять себе корону. В игре эта задача решается не войском, а деньгами, поэтому у меня есть все шансы.
Задумчиво медитирую над картой, когда чувствую щекотное прикосновение на щеке. Машинально заправляю волосы за ухо, но ощущения становятся отчетливее, что-то обводит нос, гладит скулы, ласкает нежную кожу губ. Машинально облизываюсь, наталкиваюсь на совершенно материальный палец возле моего рта. При этом глаза продолжают говорить, что рядом со мной никого нет. Оглядываю людей за столом – идет бой между Михом и Миирин, все заняты наблюдением за процессом, на меня никто не смотрит. Наклоняю голову пониже, будто рассматриваю свои фишки, а сама в это время прикусываю наглеца и удерживаю зубами. Тогда к лицу прижимается оставшаяся часть ладони, и я понимаю, что невидимый Сей стоит сейчас у меня за спиной, а в кресле сидит иллюзия, или что он там создал.
Замираю, не знаю как реагировать. Другая рука касается моих волос, пропускает пряди между пальцами, мягко поглаживает затылок, невесомо скользит вдоль линии шеи, пробегает по ключицам. Я сглатываю и выпускаю пленника, чтобы облизать вмиг пересохшие губы. А шаловливая конечность продолжает свое путешествие, поглаживает полушарие груди, поддевает цепочку и осторожно тянет ее вверх. Причем я чувствую, что с меня снимают защиту от чтения мыслей, но глазами вижу, будто цепочка с кристаллом остаются на месте. Опять иллюзия? Сей избавляет меня от собственного подарка и прямо в голове звучит его жаркий шепот.
– Привет…
– Что ты делаешь?
– М-м-м… опять трачу свой резерв на тебя.
Говорить мысленно непривычно, и я боюсь, что случайно подумаю о чем-то, чем не хотела бы делиться с мужчиной.
– Не бойся – его голос воркует в моей голове, а руки возобновляют свой танец поглаживаний и легких касаний. – Я всего лишь хочу чувствовать твой отклик. Ты такая живая… Дыши.
Понимаю, что все это время действительно сижу практически не дыша.
– Наклони голову.
Затылка касаются губы. Я послушно опираюсь виском на подставленный кулак, как будто о чем-то задумалась. Остро ощущаю обнаженную уязвимость открытой шеи. Ой-ой, не испугаться бы! Но Сей не зря снял с меня амулет – он контролирует мое состояние. Ловит мою тревогу и не прикасается сейчас, когда я так напряжена. Вместо этого успокаивающе шепчет какие-то ласковые слова, какая красивая у меня шейка, и как хочется ее целовать, и что мечтает об этом весь вечер… и что его уши будут в полном моем распоряжении, как только я этого захочу. Мысль об эльфийских ушах меня значительно отвлекает и настраивает на игривый лад. Теперь он может коснуться. Сверхчувствительной шее достаются легкие, невыносимо нежные поцелуи. Он водит губами вверх и вниз, оставляет влажные следы от кончика языка, прикусывает основание шеи, посасывает мочку уха. Его руки властно обхватывают грудь, играют с сосками, гладят подрагивающий животик. Я не знаю, как он маскирует свои действия от остальных довольно неслабых магов, но себя чувствую, как на рентгене. И снова обволакивающий бархатный голос: «Отпусти себя. Ты прикрыта иллюзией». Выгибаюсь в его руках, тянусь за голову, наощупь нахожу острые кончики ушей. В ответ мою грудь сжимают еще сильнее, шею опаляет горячее дыхание. Замечаю краем глаза, как Сейшей за столом встает и выходит в туалет. А настоящий Сей уже задирает тунику и пробирается ладонью ко мне в бриджи. Не, так не пойдет. Вытаскиваю его руку – мне бы не хотелось испытывать сильные сексуальные переживания в трех метрах от наших друзей. В ответ меня кусают за ухо, и с глубоким сожалением сообщают, что «жаль, что до попы так не добраться». Ну да, я же на ней сижу.
– Иди уже, там твой ход.
На удивление эльф сворачивает свою развратную деятельность и действительно возвращается в общий круг, прихватив мой амулет с собой. Надо же, послушный какой… Меня обжигают предвкушающим взглядом: «Я тебе потом покажу, какой я послушный». Фыркаю, пытаюсь скрыть радость от его обещания.
Вот что это было? Кулончик снял, всю облапал… Мне понравилось, но как-то беспокойно, действительно ли мои мысли в безопасности? Как проверить? Начинаю внимательно разглядывать Рейвена, представляя его без одежды. Он такой огромный! Могучий разворот плеч, крепкие руки. Наверняка под его рубашкой прячется рельефная мускулатура, и было бы интересно ее погладить… И поцеловать дорожку, ведущую от пупка…
На меня теперь смотрят ДВЕ пары глаз. Злой Сей и заинтересованный Рейвен. А-А-А!!! Это было просто так, Рейв, если ты слышишь, не воспринимай всерьез! Сей, отдай обратно цацку! И напряженный голос эльфа в голове:
– Он не слышит. Он чувствует женский интерес. Инстинктивно, так сказать… А тебе правда хотелось бы…
Перебиваю его:
– Нет! Я проверяла, читаешь ли ты мои мысли. Прекрати это делать!
– Да не читаю я. Ты мне сама транслируешь образы. А сейчас мы вообще просто разговариваем. Как же сложно с новичками! Ты совсем не различаешь поток речи или образов от обмена эмоциями или доступа ко всей личности?
– Не различаю.
– Тогда просто доверься мне, я сам разделю каналы и удержу твои настойчивые ментальные посылы от приставания к достойным людям. Сейчас я слышу только то, что ты целенаправленно мне говоришь. И не лезу глубже – это основа нашей этики, чтение без причины неприемлемо для любого менталиста. Ну и эмоции ловлю, это да…
Доверься. Если бы у меня были минимальные знания по магии, я бы, может, и доверилась.
Голос в моей голове теряет менторские нотки и снова становится вкрадчивым:
– Хочешь, я лично с тобой позанимаюсь?
– А ты ругаться не будешь?
– Не-е-ет. Я буду очень терпеливым учителем… – теперь его голос разве что не мурлыкает от предвкушения. – Тебе понравится.
– Я бы хотела, чтобы ты объяснил мне основы ментальной магии. Без шуток. Когда?
– Завтра вечером не назначай игру. Позанимаемся.
Это звучит так двусмысленно, что у меня теплеют щеки и низ живота. Как он умудряется обычные слова произносить ТАК? Надо срочно на что-то отвлечься. Как там дела за столом? Рейвен давно уловил смену моего настроения и переключился с эфемерного женского кокетства на вещи более реальные и ценные – пластиковых коняшек и нарисованные замки.
Выигрывает в этот раз леди Миирин, но оценить, что ей помогло – интеллект или везение, я не в состоянии – просто не следила за игрой последние раунды. В общем-то можно было бы уже и расходиться, но народ жаждет поиграть в «крокодила». Правила простые: мне на ухо кто-нибудь говорит слово, которое я должна объяснить при помощи жестов остальным игрокам. Кто именно угадает, про что я тут показываю, тот сам становится ведущим, а я, перед возвращением в зрительный зал, даю ему задание.
Играем. Я объясняю слово «импульс», и, используя всю доступную мне пластичность, кидаю себя с ускорением то в одну, то в другую сторону. Народ ошарашенно перебирает: «Пьяная? Землетрясение? Качка на корабле?». Слышу тихий смех Сейшея у меня в голове.
– Импульс?
– Да! Пошли, я тебе слово загадаю. Что бы такого придумать потруднее…
Мы с ним выходим за дверь, я тут же оказываюсь в объятиях, а мои губы атакованы изголодавшимся лордом. С не меньшей страстью отвечаю, напрочь забыв о том, зачем мы сюда пришли. И перила такие знакомые совсем близко… Сей стонет мне в ухо и просит перестать об этом думать, а то гости будут немедленно озадачены поимкой какого-нибудь злодея. Как старший по званию он готов их всех припрячь к работе, чтобы не мешались.
– Соблазнение.
– М-м-м?
– Соблазнение. Слово, которое я тебе загадываю. Иди показывай.
Гордо задирает подбородок, демонстративно проводит растопыренной пятерней по своей шикарной гриве и с видом непризнанного поэта идет нести просвещение в массы. Хихикая себе под нос, следую за ним. А прикольный он, когда не пытается сопротивляться своему влечению.
Мы играем еще час, и смеяться сил больше не остается. Наконец все гости расходятся, и я с абсолютно спокойным сердцем наблюдаю из окна, как Сей садится в кэш вместе с остальными и уезжает.

Глава 16

Так. Вопрос века: эльф находится у меня дома и сейчас выжидает или вернется через полчаса, поболтав с друзьями в дороге? Потому что если второе – то я сейчас бегу принимать душ. А если первое – создаю видимость спокойствия и отношу тарелки на кухню.
– Сей?
Молчание. Ага, уехал. Тогда пулей в душ, стараясь не мочить голову. Меняю красивое черное белье на белоснежное, залезаю в любимые обтягивающие штанишки и маечку. Могу ведь я сделать вид, что переоделась в домашнее и гостей сегодня больше не жду? Теперь можно и порядок наводить.
Когда сфера-привратник демонстрирует знакомый силуэт на пороге, я даже не удивляюсь, но сердце все равно екает. Открываю дверь, молча пропускаю его в дом. Немного смущаюсь, потому что вроде бы и очевидно, зачем он здесь, но порыва броситься в его объятия прямо сейчас я не чувствую.
– Помочь тебе убраться?
– Давай.
Вместе таскаем подносы, раскладываем остатки еды по полочкам хранилки. Потом я долго собираю игровые карточки в коробку, тщательно упаковываю пластиковые фигурки… Да что ж со мной такое! Я ведь хотела, чтобы он вернулся.
– Иди ко мне.
Оборачиваюсь. Эльф сидит на диване, пристально смотрит на меня. Ждет. Забираюсь к нему на колени, лицом к лицу. Заглядываю в глаза, ища в них убежденность в правильности того, что мы делаем. В прошлый раз было проще – роковая страсть, помутнение рассудка, все такое. Сейчас же я смущена и растеряна. Думаю, он это чувствует. Сейшей подхватывает меня под попу, притягивает ближе к себе, смотрит пристально и жарко. И все сомнения снова уходят.
Изучаю наощупь его лицо. Провожу по бровям, носу, высоким скулам, приближаюсь к пухлым губам, и он нежно посасывает мой пальчик, проникая в меня теплым взглядом. Мы медленно и с удовольствием целуемся, не спеша набрасываться друг на друга. Сей аккуратно снимает с меня футболку. Выгибаюсь, красуясь, показывая пышную грудь в самом выгодном ракурсе. И он прикасается губами к нежной коже, путешествует вдоль линии кружева, целует ложбинку, прикусывает сосок сквозь ткань. Пронзительное и острое удовольствие прошивает все тело, отдается в самое женское средоточие. Мне очень хочется скорее ощутить его губы без этих кружевных помех, поэтому сама завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Сей на минуту отстраняется и просто любуется открывшимся видом, причмокивает в предвкушении. Я дрожу и буквально силой притягиваю его голову к левому соску. Смеется хрипло:
– Такая нетерпеливая…
И все-таки втягивает возбужденную вершинку в рот. Ах… Его руки тискают попу, наглаживают круги по бедрам, с нажимом проводят ребром ладони между ног, мягко надавливая на особенно чувствительный бугорок. Эти ощущения одновременно растаскивают меня, не дают сосредоточиться, я плыву, теряя связь с реальностью.
В какой-то момент выныриваю на поверхность и понимаю, что тоже хочу трогать. Снимаю с него рубашку, не отрывая ладоней от теплой кожи. С наслаждением глажу плечи, шею, уши… Ох, эти уши! Обхватываю склоненную голову и запускаю обе руки в его волосы. Они иссиня-черные, густые, нежным шелком скользят сквозь пальцы. Сей подхватывает меня под мышки и ставит на ноги, прямо на диван, приходится упереться руками в стену над его головой. Одним движением стаскивает с меня штаны вместе с трусиками, помогает из них выпутаться и откидывает в сторону. Обнаженной кожей чувствую его горячее дыхание напротив бедер, он явно настроен попробовать меня на вкус. Он осторожно проводит пальцем по набухшим губкам, размазывая влагу. Отвожу колено в сторону, давая ему больше возможности сводить меня с ума. И тотчас его губы прижимаются к чувствительному бугорку, всасывают, гладят, ласкают. Желание горячим шаром распространяется от бедер, охватывает живот и колени. Мои пальцы путаются в его волосах, почти как в моих фантазиях. Сей нежен, бесконечно нежен сейчас, это ощущается в томных скользящих движениях пальцев, в мучительно-медленном кружении языка. Кажется, мое горло издает какие-то стоны, возможно, я двигаюсь сейчас вместе с пальцами, не желая с ними расставаться. Контролировать что-либо я уже не хочу и не могу. Когда напряжение становится практически невыносимым, и я уже готова взорваться самой прекрасной маленькой смертью, эльф хватает меня под попу и возвращает нас обратно на диван, практически в ту же позу, только теперь между моими влажными бедрами находится возбужденный член. Когда он успел снять штаны я не заметила, но концентрироваться на этой мысли не хочу. А хочу я его. Всего целиком и внутрь. Привстаю, рукой прижимаю пульсирующую головку ко входу и медленно сажусь. Ахаю, удовлетворенно ерзаю, стремясь ощутить его сразу со всех сторон. Сей стонет в голос, и этот звук отзывается во мне ликующей радостью. Сейчас я главная. Похоже, лорд ловит эту мысль, потому что обжигает меня пылающим взглядом, хватает за волосы, оттягивая голову назад, впивается наказывающим поцелуем в шею. На мою ягодицу опускается резкий шлепок.
– Давай, девочка.
Что, сегодня ты хочешь побыстрее? Ну нет уж. Я чувственно и неторопливо раскачиваюсь вверх и вниз, прислушиваясь к ощущению наполненности, воспринимая каждый сантиметр наших соединенных тел. Сей рычит, приподнимает мои бедра и сам вбивается в мое тело, отбирая у меня ведущую роль. Мне хочется смеяться от восторга, которым наполнена сейчас каждая клеточка. Я вижу его шальные глаза, чувствую жадные губы то на груди, то на шее, то на собственных губах, ощущаю уверенные пальцы, ласкающие чувствительную точку, помогающие взбираться на вершину блаженства. Меня выгибает плавно-мучительная разрядка. Прислушиваюсь к остаточным импульсам наслаждения, чувствую, как увеличивается во мне Сей, как учащается его дыхание, темнеют и без того темные глаза, и теперь сама слушаю песню его удовольствия, которым он делится со мной, неожиданно открыв свои чувства. Ах! Это так остро, сильно, стремительно… и прекрасно опустошающе.
Мы замираем, переплетя руки, ноги, тела и, кажется, души. Слушаем быстрое сердцебиение друг друга. Мне еще никогда не было так хорошо и спокойно. Сейшей вновь все понимает без слов и добровольно выполняет функцию доставки моего разомлевшего тела в ванную, а затем и в постель. Обнимает, устраивается рядом. Утыкаюсь носом в его плечо, в голове бьется единственное слово. Своё.
Его пальцы бездумно рисуют узоры на моей спине, наслаждаюсь тихой лаской. Хорошо.
– Тебе не понравились цветы. – Сей не спрашивает, а утверждает. Что же, юлить не буду, они со вчерашнего утра в утилизаторе.
– Не люблю лилии – запах слишком тяжелый.
Молчит. Почему-то не спрашивает, какие цветы я люблю. Раз не спрашивает, сама уточнять не буду. Пальцы продолжают безмятежное кружение.
– Рубиновый гарнитур тебе тоже не понравился?
– У меня уши не проколоты, я вообще серьги не ношу.
– Так проколи.
Звучит это как-то равнодушно. Поэтому добавляю немного ехидства в голос.
– Что, прикидываешь, что прислать утром?
– Да, – неожиданно признается эльф. – После ночи принято дарить подарок.
– Да-а-а? А что, я тоже должна буду тебе прислать какую-нибудь побрякушку?
Натыкаюсь на удивленный, почти шокированный взгляд мужчины.
– Ты же женщина.
– Что за половая дискриминация?
Глаза у голого эльфа под боком еще более округляются.
– Ты ругаешься?
– Вообще-то, ругаюсь иногда. Сейчас нет. Этот термин моего мира означает разное отношение к кому-то, в зависимости от… в данном случае от пола.
– Но это же нормально. Женщину можно желать или оберегать, с мужчиной соперничать или дружить. Мне было бы трудно желать мужчину.
И он подтверждает свои слова крепким пожатием мягкой попы.
– Согласна, любовные отношения предполагают разный пол. А вот дружить с женщиной ты бы мог?
– Дружить с женщиной? Зачем?
– Понятно.
Как-то мне неуютно становится. И хочется одеться. Вроде бы ничего такого не произошло, но я опять спотыкаюсь о мысль, что ничего о нем не знаю. И что-то не уверена уже, что хочу знать. Хотя… вот он, главный вопрос для меня.
– А есть женщины, которых ты уважаешь?
– Конечно. Миирин, например. Она добилась официального статуса боевого защитника вопреки мнению собственной семьи, внешности и природному дару. Такой целеустремленностью и силой воли невозможно не восхищаться.
У меня теплеет на душе. Это не важно, что Сейшей сейчас хвалит другую. Для меня важен сам факт, что он способен женщину уважать. Потому что только так возможны гармоничные отношения. Для меня, по крайней мере. Снова расслабляюсь, закидываю на него ногу. Теплая рука подхватывает колено, втаскивает меня наверх.
– Что, второй раунд?
Эльф молча гладит мне спину, но глаза заинтересованно сверкают, а руки задерживаются на попе все дольше. Тянется к губам.
– Руки убери.
Закидывает за голову, сцепляет в замок. Он лежит на кровати, я сижу сверху на его животе и целую полные губы, трусь носом о подбородок, зарываюсь лицом в основание шеи. Спускаюсь к груди, исследую широкое пространство. Какой же он красивый! Перевожу взгляд на Сея – он в курсе моего восторга. Сползаю ниже, чувствую себя кошкой на плантации кошачьей мяты. Хочется тереться, пропитываясь его запахом и помечая своим. Я могу видеть, слышать, осязать, как хорошо ему под моими руками. Покусываю его живот, царапаю ноготками чуть ниже пупка. Выцеловываю одной мне понятные линии, наслаждаюсь его восприимчивостью и громкими стонами. Приближаюсь лицом к основанию его эрекции, но не спешу выполнить то, чего Сей от меня хочет, судя по нетерпеливому ерзанью. Целую его бедра, ноги, возвращаюсь к пупку. Он не выдерживает, касается руками моих волос, мягко подталкивая к воинственно-напряженной части своего тела. Смотрю в глаза, улыбаюсь понимающе. И прикасаюсь губами к трепетной бархатной коже. Эльф глухо стонет и выгибается навстречу. Я наслаждаюсь своей властью, его неприкрытой нуждой, мягким вкусом и трепетной отзывчивостью. Самозабвенно ласкаю головку, крепко сжимаю основание, позволяю ему глубоко проникать в мягкую влажность моего горла. Надолго нас не хватает, Сей опрокидывает меня на спину и теперь сам властвует над моим телом. Нет ни одной мысли, ни тени сомнений. Только радость и наслаждение, которое мы делим, касаясь друг друга. В какой-то момент он устраивается между моих бедер и без промедления толкается вперед. Выгибаюсь навстречу, как делают все женщины со времен сотворения мира. Он прижимает меня к постели, трется о меня всем телом, опираясь на локти по обе стороны моей головы. Доминируя и подавляя отсутствующие попытки сопротивления. Полностью выходит, сжимает мои пальцы на вдохе, и вновь медленно проникает. Замирает, ткнувшись головкой в какую-то особенно чувствительную точку. Я изгибаюсь под его необходимо тяжелым телом, стремясь стать еще ближе, раствориться в нем без остатка… Сладкое чувство заполненности, его прерывистый шепот вновь о том, как я прекрасна и отзывчива, и сбивчивое дыхание, и умелые руки сразу со всех сторон. Это длится так долго и так прекрасно, волны мягкого удовольствия качают меня от подъема к падению, не оставляя за собой опустошенности или усталости. Сейшей так чутко ведет меня, что, не сомневаюсь, купается в моих ощущениях. И вновь делится своими, и меня обжигает собственническим удовлетворением, необходимостью и дальше пронзать податливое тело, овладевать, делать своей. В этом столько первобытной жажды обладания, что я смеюсь хриплым горловым смехом, и вибрация моего тела передается Сею, он впивается в меня глубоким поцелуем и взрывает нас обоих ярким и сильным оргазмом.

– Не пойду в ванную.
– Отнести?
– Я там уже была сегодня три раза, – откровенно признаюсь я.
Сей улыбается, целует висок.
– Ты не представляешь, как тебе повезло. Я знаю это плетение. Между прочим, очень энергоемкое, проще тебя в ванную отнести и лично вымыть… и приятнее, кстати. Но поскольку четвертый раз за день ты не желаешь…
Он вытаскивает из-под меня руку, делает круговой жест, обводящий воздух над нами, затем какие-то пассы пальцами, то ускоряясь, то замедляясь по сложной ломаной траектории. Потом резко встряхивает ладони, и меня окутывает ощущение сухости, свежести и чистоты.
– Ты просто бесценное сокровище, с такими-то умениями.
Самодовольно улыбается, целует кончики пальцев:
– Все для прекрасной госпожи.
Госпожи. Не леди. Он всегда помнит о том, кто я. Не позволяю этой мысли сбить меня с полусонной удовлетворенной расслабленности.
– Спи, Ася.

Глава 17

Просыпаюсь по будильнику, опять в одиночестве. На тумбочке рядом с кроватью лежит мой амулет от сканирования, записки нет. Такое ощущение, что эльфу вчера хотелось доступа к моим эмоциям чуть ли не больше, чем к телу… И получил он его довольно бесцеремонно, просто сняв с меня цепочку. Я никак не могу решить, как я к этому отношусь. Мне обидно или приятно? Или и то, и другое?
В этот раз курьер появляется за пять минут до моего выхода из дома и вручает две коробочки и пышные оранжевые цветы с белесыми отростками. Время меня уже поджимает, но любопытство сильнее. Открываю тяжелую коробку: браслет, кольцо, колье. Без серег. Что же, люблю мужчин, учитывающих свои прошлые ошибки. В колье один крупный голубой камень по центру в окружении мелких искорок бриллиантовой россыпи. И ветвистое переплетение белого металла – моих знаний не хватает отличить белое золото от платины. Но вроде бы не серебро. Красиво. Времени уже совсем не остается, но вскрываю вторую коробочку. Белье. Красное. Сейчас даже рассмотреть не могу, бегу к клиенту, по пути вынашиваю мелкую пакость ушастому. А что он не остался до утра? И в записке ни слова нежности? И цветы прислал дурацкие. А с амулетом уж точно не прав. Надо мстить. Все, про личное забыли. У меня сейчас повторный визит Мирасталлении, той девушки с белилами на лице.

В этот раз она приходит вовремя и в скромном темном платье. Тонкие черты лица без косметики, белесые брови и ресницы, тусклые волосы собраны в небрежный хвостик. Как будто передо мной подготовленный холст, без акцентов и ярких пятен. Сегодня на нем может проявиться настоящая личность, ее истинные чувства и потребности.
– Я хочу поговорить с вами о тех образах, которые вам представлялись. Вы помните их?
– Да. Я была пыльной паутиной на софите у нас в театре.
– Это место вам знакомо?
Девушка демонстративно закатывает глаза.
– Естественно, я знаю эту сцену вдоль и поперек. Моя драгоценная мамаша ведущая актриса этого театра. Была. Ее основную роль отдали мне!
Она делает несколько танцующих движений прямо в кресле, ликующе смотрит на меня. Неужели ждет поздравлений? Бедная детка, так конкурировать с той, которая должна бы заботиться и оберегать.
– Ваш успех вредит вашей маме?
Цинично:
– Это театр. Или ты, или тебя.
Точно, жесткая конкуренция. Что ж, у любого негативного отношения есть и обратная сторона. Подождем, когда обнажится ее зависимость от мамы. Пока что меняю тему, продолжая анализировать образ.
– Что может символизировать пыль на паутине?
– Что я грязная?
Вспоминаю ее монолог «кругом одни жирные потные рожи». Ой, чую, нелады у нее с мужчинами.
– Когда вы ощущаете себя грязной?
– Всегда после секса. У меня очень много мужчин – я могу себе позволить только лучших любовников. Но каждый раз мне необходимо немедленно помыться. Это уже вошло в привычку.
Она говорит об этом очень спокойно. Вряд ли было насилие… Но почему так мало чувств в ее голосе?
– А что вы чувствуете во время секса?
– Ничего.
– Совсем ничего? Удовольствие? Легкая приязнь? Отвращение?
– Совсем ничего. Мое настоящее тело красиво и сексуально, я забочусь об этом. Но отношусь к интиму как к зарядке.
Ее глаза зажигаются:
– Знаете, если часто быть сверху, это очень полезно для линии бедер и ягодиц. Только нужно правильно дышать, я могу вам показать, как.
Она забирается в кресло с ногами, делает несколько характерных скачков вверх-вниз, комментируя, как должна находится линия плеч по отношению к пояснице, чтобы упражнение было максимально эффективным.
Я же мысленно перебираю все имеющиеся у меня факты. Она выбрала ту же профессию, что и ее мать, устроилась в тот же театр, радуется ее неудачам. Следит за своим телом, но не испытывает удовольствия от него. Имеет много любовников, что предполагает душевное одиночество, неспособность выстраивать глубокие отношения. Ощущает мир, как череду масок и отражений – врет сама себе? Клиентка в это время вдохновенно меняет позиции, посвящая меня в тонкости эротического фитнеса. А ведь она сейчас просто сияет и лучится жизненной силой и энергией. Вот этот факт точно нужно озвучить.
– Сейчас вы выглядите полной сил и энергии…
Улыбается светло и радостно.
– Да, о том, как быть красивой, я знаю все.
– Мне показалось, что вам нравится передавать свои знания… Вы могли бы учить других девушек, как быть красивыми. Индивидуальный тренер… Что скажете?
Она теряется.
– Мне некогда… У меня репетиции каждый день, спектакли. Это нереально.
– Почему вы выбрали именно эту профессию?
Ее взгляд останавливается, лицо вновь становится невыразительным. Долго молчит. Потом вздыхает тяжело и тоскливо.
– Я была маленькой, а она известной и прекрасной. Вся ее жизнь проходила там, в знаменитом желтом здании Яркого квартала. Ее не бывало дома сутками. У меня были бесконечные гувернантки. У нее любовники. Если я хотела, чтобы она говорила со мной, я должна была говорить о театре, о ее последней роли, о новом хореографе, о чем угодно из жизни там… У меня не было выбора, кроме как пропитаться запахом кулис, блеском восторженных глаз, гулким эхом пустых гримерок. Я не жалею сейчас. У меня есть все, что я хочу – признание, слава, деньги, мужчины. Я счастлива.
– Вы счастливы, – повторяю ее слова с той же безжизненной интонацией.
Что-то меняется в ее взгляде, краснота заливает щеки.
– Нет, – шепчет.
Жду… Надрывно выплевывая слова, будто исторгая из себя застоявшийся гной:
– Я ненавижу театр! НЕНАВИЖУ! ЕЕ ненавижу!
И плачет.
Даю ей время успокоиться, не помогаю сейчас. Это слезы осознания, мне не нужно ее утешать. Когда она вновь смотрит на меня, в ее серых глазах полная растерянность.
– Ася, что мне делать? Я не знаю, как мне дальше жить. У меня есть только то, что я ненавижу… и больше нет ничего. Я нищая.
– Теперь вы это знаете. Что вы будете делать с этим знанием?
– Утоплюсь? – с надеждой спрашивает она меня.
Мягко улыбаюсь.
– Десять минут назад у вас было ВСЕ, что вы хотели… пять минут назад у вас не оказалось НИЧЕГО, что было бы вам нужно… Из крайности в крайность… Давайте представим еще один образ? Возможно, там найдутся ответы на ваши вопросы.
Она охотно соглашается, устраивается на диване и закрывает глаза. Пока мой язык произносит знакомые формулировки релаксационных фраз, думаю, какой же образ ей задать. В прошлый раз я взяла ее собственные слова «паутинка, послушная всем ветрам». Это было оправданно, нужно было прояснить ее жизненную ситуацию. А сейчас? Моя задача – помочь ей увидеть, что ей не нужно отказываться от своей личности целиком… Можно сбросить старую кожу, но оставить себе то ценное, что есть сейчас. Так, кажется, я поняла, какой образ ей предложить.
– Представьте себе, что вы усталый путник, идущий по дороге в тяжелом плаще… Рассмотрите свою обувь и дорогу перед глазами… почувствуйте температуру воздуха, запахи и звуки… Ощутите вес вашего плаща…
– Да. Он очень тяжелый, я сгибаюсь, ноги почти не держат меня. Сейчас упаду… Лежу на обочине, смотрю в небо. Оно синее, без единого облачка. Хорошо просто лежать и ничего не делать…
– Вы можете лежать столько, сколько хотите. А потом возьмите в руки ваш плащ и хорошенько встряхните его, чтобы вывалить на землю то, что оттягивает ваши карманы.
– Трясу. Падают носки, помятый цветок, печатная машинка, камни, деньги, портреты, какой-то хлам, ключи, моя косметичка, зеркало, еще что-то… Гора мусора мне уже по пояс.
– Сколько сейчас весит плащ?
– Меньше, намного.
– Продолжайте трясти.
– Из него сыпется песок… и падает могильная плита.
Клиентка надолго замолкает, пораженная тем, что показывает ей ее бессознательная фантазия. Я тоже молчу, сколько возможно. Но до конца встречи считаные минуты.
– Что происходит сейчас в вашем образе?
– Я сижу над этой грудой хлама, рядом с могильной плитой. На ней имя моего брата. Плащ стал совсем легкий, почти невесомый. Мне печально и легко одновременно.
– Выберите те вещи, которые вы хотели бы взять с собой в дальнейший путь.
– Я возьму ключи, зеркало и цветок. Больше ничего. Надеваю плащ и иду.
Девушка выходит из образа, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, дрожит.
– Я поняла. Я все поняла. Спасибо! Можно я приду еще раз?
– Я буду вас ждать.
Провожаю ее до двери и без сил падаю в кресло.

Глава 18

Приезжает Коллина, у нас на сегодня большие планы – посещение женского клуба. И у меня есть проблема. С учетом утреннего заработка в кошельке около двухсот золотых и порядка сотни серебряных монет, а я понятия не имею, это много или мало для элитного салона красоты. С карточки снимать не хочется – нужно же как-то подстраховаться на черный день.
– Общие процедуры стоят сорок, а дополнительные оплачиваются отдельно. Я ведь не знаю твои проблемные места, обсудишь со своим специалистом на месте.
Да уж, жить на широкую ногу мне пока рановато. Открытие клуба, сулившее разом серьезную прибыль, только через четыре дня, до него еще дожить надо. А вдруг мне сегодня не хватит расплатиться? Вот стыд-то будет.
Видимо, Коллина догадывается, что вопросы я задаю не просто так.
– Ась, я могу одолжить тебе, это не проблема, отдашь, когда сможешь.
Ну что я могу на это ответить? Только обнять ее с особенной нежностью и получить шлепок по мягкому месту и почти сердитое «обувайся уже, у нас запись через десять минут».

Наблюдаю из окошка кэша, как мы въезжаем на территорию огромного парка, сплошь и очень ровно засаженного деревьями и мягкой даже на вид газонной травой. С маниакальной точностью каждые тридцать метров встречается лавочка или целая веранда с перилами и столиком. Судя по смешиванию аппетитных запахов с разных сторон, кафешек раскидано тоже много. Похоже, для прекрасных леди посещение женского клуба – это приключение на весь день с последующими посиделками с подружками на свежем воздухе. Уже виднеется большое светло-желтое здание, расписанное каким-то этническим орнаментом и танцующими девушками.
Мы подъезжаем к клубу, опоздав на семь минут. Педант с секундомером внутри меня неодобрительно цокает языком. На пороге нас встречает обаятельный мужчина, чуть выше Коллины ростом. В его глазах столько неприкрытого обожания, что у меня создается впечатление, что я шоколадка, а он диабетик со стажем на строгой диете. Автоматически выпрямляются спины, подбородки вверх, улыбки расцветают на наших лицах. Вот она, целительная сила мужского восхищения.
В отличном настроении проходим в холл, где пухленькая голубоглазая девушка берет нас под свою опеку. По дороге в раздевалку она интересуется, хотим ли мы все процедуры проходить вместе или предпочтем уединение? Я вопросительно смотрю на подругу, потому что повышенной стеснительностью не обладаю, как и любая женщина нашего мира, когда-нибудь посещавшая общественную душевую единственного городского бассейна. Коля кивает и просит частично совместное пребывание. Для меня это звучит диковато, но настроение все равно хорошее, так что на все согласная.
Раздевалка до боли напоминает мне детский садик, на десятке широких дверей вдоль стены нарисованы цветные картинки: яблочко, птичка, грибочек. Я выбираю дверь с голубым цветком, Коля занимает соседнюю радугу. Ожидаю увидеть полки шкафа, но там оказывается небольшая комнатка, буквально два на два метра, зато с зеркалом, хорошим освещением, креслом и вешалками для одежды. Беру белый хлопковый халатик и тапки, слышу голос Коллины из-за стены: «Аська, снимай с себя все, и пойдем уже скорее».
Купальня. Вдоль спины мягко и сильно бьют потоки воды, не давая коснуться дна. Затылок и шею массирует упругая теплая струя, выполняя роль водяной подушки. Совершенно расслабляюсь и просто оттаиваю в этой невесомости.
– Коль… я тут хотела у тебя кое-что спросить, только это…
– …интимно, как я понимаю.
Я не вижу подругу, но понимаю по голосу, что она улыбается.
– Сколько тебе лет?
– Сорок один.
Ничего себе. Я ее воспринимаю двадцатипятилетней, только очень ответственной. Интересно.
– У тебя есть семья?
– У меня есть возлюбленный, Каррен, он сейчас в отъезде. Когда вернется, я вас познакомлю. А тебе сколько?
– Почти тридцать два. Через месяц должен был быть день рождения.
– А я думала, ты намного меня старше… У тебя кто-то есть там, дома?
– Нет.
– Почему?
– После развода у меня было два коротких романа, но вот не сложилось. Да и некогда мне было отношения строить. Клиентов много, дочке внимание уделять нужно… А, может быть, просто не встретился такой мужчина, который заставил бы изменить привычный образ жизни.
Мы молчим. Я не представляю, как могу задать следующий вопрос, не выдав своего повышенного интереса к одной ушастой личности… О! Нужно посплетничать обо всех мужиках, как раз переход будет логичным.
– Сколько лет Миху?
– Мы с ним почти ровесники, он младше на пару лет. Знаешь, как мы познакомились? Восемь лет назад нас поставили в пару помогать адаптироваться Джеймсу, ребенку из твоего мира.
Ничего себе! Мне даже в голову не приходило, что я могу быть не единственной переселенкой. Сажусь в ванной, обнимаю колени. Теперь мне уже реально интересно.
– И ты столько дней молчала? Что с ним, как он тут оказался? А люди из других миров к вам попадают?
Я понимаю, что задаю слишком много вопросов сразу, надо для разнообразия послушать ответы. Но ничего не могу с собой поделать.
– Я точно не знаю, ты всего лишь третья подопечная у меня. Джеймс… Это было и просто, и не просто сразу. Ему было семь, и он жил в детском доме. Оракул предсказал большое землетрясение через шесть лет, и чтобы обойтись минимальными жертвами, нам нужен был этот мальчик из соседнего мира. Ему нашли приемных родителей, наставника. Мы с Михом помогали первый год – учили строить отношения с новыми родителями, вообще как-то быть в этом мире. А два года назад тринадцатилетний Джеймс, один из самых талантливых магов земли за последнее тысячелетие, успокоил судороги тверди под нашими ногами. Надорвался, восстанавливался потом больше года. Но вместо сотен тысяч жизней мы потеряли несколько мостов и получили измененный рельеф береговой линии. Ему вручили высшую королевскую награду – орден Героя. Сейчас он продолжает обучение лично у архимага Фальсента, о возвращении в свой мир даже и не думает.
– Вау! Как здорово, что он смог. И что нашел свое предназначение, пусть и в другом мире. А кто второй?
– Девушка, Лукреция. Это был частный заказ. Лорд Холлиэй много лет страдал после смерти жены, потом оплатил услуги Оракула, чтобы тот указал ему, где искать свою любовь. Еще столько же потратил на оплату телепорта. Купил девушке особняк, раз в пять больше твоего домика, между прочим. В общем, я ей тоже помогала на первых порах, но он очень быстро ее очаровал и забрал невесту к себе. Они счастливо женаты уже три года, завтра на большом приеме их увидишь, скорее всего.
Оракул. Я умею делать выводы. Некто наверняка оплатил вопрос «кто сможет помочь мистеру Икс»? И получил ответ «психолог Ася из соседнего мира». Для меня это означает две вещи: скорее всего, я справлюсь, раз уж оракул так сказал. Но расслабляться все равно не стоит. Второе: существуют какие-то люди, которые в курсе, кому я должна помочь. Нужно ли мне расспросить Сея, что ему известно? Он же вроде крутой маг, все такое… Может, у него хотя бы предположения будут…
– Коль, а сколько лет Сейшею?
– Шестьдесят три.
Да-а-а… Хорошо, что она сейчас не видит выражение моего лица.
– А кем он работает?
– Заместителем главы управления магическим порядком. Мы не близко знакомы, знаю только, что лорд занимается поимкой архимагов-отступников. А еще у него несколько специализаций, как и у большинства эльфов: менталист, стихийник с ведущей энергией воды, боевик.
Ничего себе… Я вспоминаю его навыки трансформации. Интересно, это к какому разделу магии относится? Дрожью по телу отдаются фантазии на эту тему. И по неведомым законам ассоциаций вспоминаю задуманную утром пакость. Для осуществления мести мне нужна дополнительная информация.
– Ты случайно не знаешь его фамилию?
– Лорд Сейшей Адриати.
Я готова и дальше продолжать расспросы о данном представителе эльфийской аристократии, но наши пятнадцать минут уединенного отмокания закончились, и в комнату вошли две девушки в форменных желтых платьях и налобных повязках. Они занимают места на стульях в изголовье наших купален. Звучит медитативная музыка в очень низком регистре, вибрирующая в теле звуком Ом-м-м, знакомым мне по непродолжительному увлечению духовными практиками. Мой специалист управляет водяными потоками, мне достается полноценный массаж, тугие струи контролируемо атакуют зажатые плечи, поясницу, линию бедер и ягодиц. Это ничуть не напоминает жалящие укусы душа Шарко, скорее плавные и сильные воздействия умелых рук массажиста. В какой-то момент вода мягко подталкивает меня в спину, вставай, мол. Нам подают полотенца, предлагают накинуть халатики и провожают в соседний зал, чтобы продолжить процесс прихорашивания. Мышцы после такого массажа мягкие, пластичные, в пояснице приятная легкость. Чувствую себя на десяток лет моложе.
В соседней комнате устраиваемся совершенно обнаженные на соседних кушетках, между нами появляется завеса мутного воздуха. То есть переговариваться мы с Колей можем, а вот видеть друг друга нет. Видимо, в этом и заключается частичная раздельность нашего совместного пребывания. На этом этапе в кожу втираются кремы и маски, которые ненавязчиво рекомендуют у них приобрести. Я угукаю, и даю себе слово все это купить в следующий раз, когда не буду так ограничена в средствах. Причем я понимаю, что это развод посетителей на деньги, но хочется верить, что местная магия будет эффективнее экстрактов кашемира и жемчужной пыли, призванных омолаживать наивных женщин моего мира. Периодически ощущаю тепло, покалывания, щекотку в самых неожиданных местах – видимо, так воспринимается магическая составляющая процедуры.
На заключительном этапе сегодняшней эпопеи мы попадаем в руки парикмахеров и мастеров по работе с ногтями, причем одновременно. Вокруг каждого кресла, расположенного неожиданно высоко, стоят три специалиста с дежурными улыбками и алчно охотятся каждый на свою зону. Парикмахер сразу втирает в волосы что-то пахучее и наверняка полезное, а в это время мастер по педикюру ставит на подставочку мои ноги и вкрадчиво интересуется, какими именно драгоценными камнями будем украшать каждый ноготок? Сейчас в моде розовые опалы. Я с трудом открещиваюсь от слишком дорогих стразиков, беспокойно наблюдаю за манипуляциями с моей левой рукой – лишь бы не покрасили во что-то кровавенькое, к моему змеиному платью совершенно не подходящее.
Краем уха слушаю разговоры за мутной завесой, отделяющей нас от остальных посетителей. Обсуждаются какие-то смутно знакомые фамилии, наверное они звучали на том вечере, когда меня представляли бомонду. Среди потока неинтересной мне информации выхватываю фразу про то, что король будет искать новую фаворитку, поэтому завтра нужно быть ну просто звездой. Вдруг повезет. И вот уже девушки восхищенно цокают языками, рассматривая красивую меня. На голове как бы естественный беспорядок свободных локонов, который создавался больше часа с помощью магии и умелых рук. Лицо свежее, кожа сияет, в теле полно энергии. Дороговато, чтобы ходить сюда часто, но хотя бы пару раз в месяц нужно не жадничать.
По-хорошему мне бы сейчас ехать домой, потому что вечером урок по ментальной магии, но задумка требует визита в магазин белья. Мужского. У Коли расширяются глаза, но она озвучивает кэшу адрес. В магазине я выбираю самую дурацкую расцветку, зеленые и желтые полосочки странно дисгармонируют и даже немного укачивают, если их долго рассматривать. И фасончик так себе – смутно напоминают бабкины панталоны. То, что надо! Отзываю в сторону курьера и оплачиваю срочную доставку в особняк лорда Адриати. Все. Теперь довольна… Эх, быть мне сегодня отшлепанной.
В кэше меня скрючивает внезапной резью внизу живота. Подруга кидается ко мне, пытается хоть что-то понять. Что-то не то съела? Или… какое сегодня число? Суровая реальность в лице Коллины утверждает, что прошло ровно десять дней с момента моего появления здесь, а значит мне срочно нужен тот самый подарок. Ну как же не вовремя-то!
Дома заливаю водой нимесил – мою палочку-выручалочку для этих дней. Только он способен за десять минут унять раздирающую живот боль, превратив ее в тупую ноющую тяжесть, которую возможно переносить. Три жадных глотка лекарства, горячий душ, неземной аналог гигиенических средств, теплая кровать. Все. Живу. Надо отменять Сея. Глаза сами собой закрываются, всего на две минуточки.

Глава 19

Просыпаюсь я от того, что Сейшей склоняется над моим свернутым в калачик телом, кладет руку на живот. От нее исходит блаженное тепло, и я облегченно отмечаю, что у меня совсем ничего не болит и даже не тянет. Хорошо-то как! И только потом приходит понимание, что он как-то проник в мой дом, что я тут под одеялом в уютных и не давящих на живот, но абсолютно несексуальных трусах. И вообще… Он что, подарок еще не получил, что ли? Где возмущение, где месть? А еще я без кулона!
Сейшей молча подает мне артефакт, защищающий от сканирования. Поспешно надеваю его на шею, от соприкосновении с моей кожей камень становится невидимым.
– Читал? – не тороплюсь вылезать из-под одеяла.
– Догадался. Я подожду тебя внизу.
И уходит. Кажется, занятие отменять уже поздно, да и чувствую я себя теперь хорошо, так что вползаю в домашние штаны и футболку с фотографией молодого Бреда Питта с обнаженным торсом. Сейчас еще чаю выпью с чем-нибудь съедобным и буду примерной ученицей.
На кухне Сей упирается странным взглядом в портрет на моей груди. Хмыкает.
– Это бывший муж?
Я мысленно ставлю себе пятерку за сохранившиеся формы. Если можно допустить, что красавчик Бред способен на меня запасть… Внутренне улыбаюсь. Отвечаю, как можно более легкомысленно:
– Не-е, это наш местный секс-символ. Нравится?
Лорд внимательно разглядывает то ли принт, то ли приятные округлости.
– Жилистое подтянутое тело, выраженные скулы, полные губы… Он соответствует твоим представлениям об идеальном мужчине?
Я смущаюсь, потому что эльф частично описывает сейчас самого себя. Только он помощнее в смысле количества мышц, и глаза больше и темнее.
– Он симпатяга, не спорю, – момент кажется мне подходящим, чтобы прояснить кое-что. – Помнится ты говорил, что я не в твоем вкусе.
Эльф возвращает мне такой же прямой и открытый взгляд.
– Да, твоя внешность и манера общения не вписываются в мои обычные предпочтения. Это тебя расстраивает?
– Еще не определилась. Наверное, нет. Приятно быть особенной.
– О, да, – голос приобретает знакомые обольстительные интонации, а его обладатель обнимает меня за талию и притягивает к себе поближе. Вперемежку с поцелуями обвивает меня тоннами приятных слов: – Очень особенная… такая нежная… страстная… открытая… вкусная…
С удовольствием целуюсь, и если бы не голодное бурчание в животе, то и не останавливалась бы. Сей смеется, усаживает за стол и самостоятельно сервирует совершенно неожиданный для меня ужин – какое-то ароматное мясо в винном соусе, гарнир в виде риса с овощами, салатики. Откуда? А, я же не видела, как он пришел. Наверное, с собой принес.
– А скажи, друг мой любезный, как ты сюда попал? Это же мой дом, защита там… не знаю… Да и просто невежливо?
Сей на секунду замирает над миской с салатом, реагируя на непривычное обращение. Оправдывается слегка смущенно.
– Мы же договаривались вчера о занятии. Ты не отвечала на вызов, и я забеспокоился – несмотря на развязное поведение, ты не выглядишь безответственным человеком. Приехал, никто не открывает. Просканировал дом, увидел, что ты спишь наверху… и что тебе больно. Тогда решил войти. А защита здесь стандартная, с ней даже Тианка бы справилась.
Он беспокоился! Развязное поведение?! Он снял боль и считает меня ответственной… Целовать или бить?
– Спасибо. Мне намного лучше. Но игры в учителя и ученицу откладываются на несколько дней.
– Вообще-то, я правда могу тебе объяснить основы.
После ужина мы устраиваемся в гостиной, я беру на колени тетрадь и ручку, широко распахнутыми глазами демонстрирую готовность внимать Учителю. Сей минутку любуется такой почтительностью, потом неуловимо меняется, становится отстраненнее, жестче. В голосе появляются характерные лекторские надменные нотки.
– Ментальной магией называют огромное количество техник, приемов и способов использовать энергию нашего мозга. Устанавливать связь с другим человеком, воздействовать на его эмоциональное состояние, считывать память, внушать. Сюда же относятся все виды блокировок от вышеперечисленных воздействий. Для тебя имеет значение только одно – внушать и читать кого-то без официального разрешения нельзя.
Я проглатываю вопрос, что, в таком случае, Сейшей регулярно делает в моей голове. И интересуюсь официальными последствиями нелегальных действий.
– А то что?
– А то придет злой Миахольд и подвергнет принудительному сканированию на предмет чистоты твоих помыслов. И если не будет доволен результатом, то ожидай последствий от штрафа до казни. Все, что касается воздействий, я тебе вообще объяснять не буду, и самой туда лезть не советую. Нас интересует в первую очередь использование универсального камня связи, разграничение каналов – отделение речи от образов, от эмоций, от памяти и контролируемый обмен только тем содержимым, которое сама выбираешь. Плюс защиты. Сразу предупрежу, что серьезные блоки ставить ты, скорее всего, не научишься – уровень дара не тот, а времени развить его у тебя нет.
Сей смотрит серьезно, я молчу. А что тут скажешь? Не быть мне гениальным магом в этом мире, чего уж. Научусь хоть чему-нибудь и ладно.
– Теперь дальше. Твоя задача найти свой личный вход, настройку на конкретный канал. Визуализировать его, закрепить, установить первичные защиты. Это понятно?
Киваю. Приблизительно понятно.
– Тогда начинай.
Что начинать? Искать вход? Где? Как? Что-то педагог из Сейшея не очень. Видя мою растерянность, он душераздирающе вздыхает, и я остро чувствую себя двоечницей.
– Ася, снимай свой блокиратор, от меня уже поздно прятаться. Начнем со зрительного канала, он вроде попроще. Сосредоточься на затылочной части головного мозга…
Воображение мгновенно подкидывает унылый вид на черепную коробку, взгляд изнутри. Голос Сея в моей голове грохочет:
– Не фантазируем! Ищем вход!
Открываю глаза.
– Не надо на меня орать. Если тебе трудно объяснять спокойно, то я попрошу кого-нибудь другого.
Смотрит на меня честными глазами, обиженно хлопает ресницами.
– Я не орал. У тебя в голове просто границ нет никаких, вот эхо и гуляет.
Сомневаюсь, что в этом странном пространстве за закрытыми глазами вообще существуют какие-то акустические законы, но делаю вид, что верю. Вновь погружаюсь в себя.
Мозг. Большой и почему-то розовый. Рядом я. Маленькая, сантиметра два-три. Обхожу по кругу эту влажно колышущуюся гору, по которой периодически пробегают электрические разряды. Что-то входа не видно. Может, через ухо надо было лезть? Или ноздри?.. В какой-то момент картинка расплывается, и я уже нахожусь не снаружи, а внутри этой пульсирующей массы, и одновременно воспринимаю окружающее пространство как круглый зал с множеством дверей. Это и есть вход… ы? На всякий случай стараюсь максимально подробно рассмотреть комнату, чтобы суметь снова оказаться здесь. Паркетный пол, темно-красные стены обиты чем-то вроде плюша – они теплые и бархатные на ощупь. Золоченые карнизы, под потолком гипсовая лепнина. Дверей вокруг пять или шесть, никак не удается их пересчитать. Вспоминаю задание «вход в зрительный канал» и сразу замечаю нужную дверь, с грубыми узорами по темной растрескавшейся поверхности. Легко отрываю ее и оказываюсь в картинной галерее. Красная ковровая дорожка, гулкое эхо и даже знакомый пыльный запах нашего краеведческого музея. Появляется нестерпимая потребность надеть лаптеобразные тапочки на веревочках прямо поверх моих классических туфель. Цокаю по коридору вперед, датчики движения включают свет только надо мной, остальное скрыто в темноте.
– Сейшей!
Слышу его тихий голос в моей голове.
– Молодец, ты уже в нужном потоке. Теперь ищи способ отправить мне картинку. Я присматриваю за тобой, ничего не бойся.
Еще полчаса монотонной ходьбы по этому коридору, увешанному кадрами из копилки сумасшедшего фотографа. Ну кто в своем уме будет фиксировать образ тарелки с полусъеденной яичницей по соседству с грязным оторванным ногтем и толстыми прутьями клетки с непознаваемыми фрагментами кого-то живого на заднем плане? Идти в тишине жутковато, поэтому я начинаю петь… Вовремя вспоминаю, что Сей меня слышит, а пою я ну действительно не очень. Тогда бубню еще в школе выученную балладу на двадцати пяти страницах, медитативным речитативом вгонявшую в сон даже трехмесячную Ольку на пике ночной активности. Как выясняется, вовсе не напряженное зырканье «где же загадочная почта», а именно динамический транс позволяет коридору измениться и привести меня к цели.
В конце этого бесконечного пути я обретаю огромный мольберт с установленным белым листом бумаги. Ну и как этим пользоваться? Не мог Сей нормально объяснить? Мне уже надоело во все въезжать самой, настроение резко портится, накатывает усталость и жажда. Как только я представляю себе кружку с водой, на листе бумаги проявляется именно эта родная кружечка со сколотым ободком. Вау! Зато сразу понятен принцип действия. А как отправить? Ответом на мой вопрос замечаю такой родной Enter в верхнем правом углу. Видимо, мое бессознательное трансформирует нужное ментальное действие в знакомую форму. Осталось понять, кому именно передается изображение. Целенаправленно думаю о Сейшее, его лицо высвечивается в рамочке на противоположной стене. Меняю картинку на шикарный водопад и на пробу жму отправить.
– Ты моя умница! Возвращайся скорее.
Приятно. Вот совсем приятно. И от этого «моя». И то, что «умница». Одно огорчает – слабость и нежелание еще полчаса обратно топать. Представляю себе базовый круглый зал и сразу же оказываюсь в нем. А чему удивляться, ведь все происходит внутри моего воображения, а бренная тушка сидит сейчас на диване рядом с Сейшеем. И хорошо, если слюни не пускает. Эта мысль настолько пугает, как реально возможная, что меня выкидывает в реальность. Все неприятные ощущения наваливаются разом: слабость, тошнота, головная боль, онемение затекших мышц, сухость во рту и в глазах, причем последние еще и немилосердно режет от тусклого света магического фонарика – основной свет мой учитель предусмотрительно пригасил. Сейшей сам держит стакан с водой возле моих губ, затем раскладывает меня на диване и лечит, поглаживая и прикасаясь к закрытым векам, лбу, плечам, солнечному сплетению. Вливает в меня силы, как понимаю. Он беспокойно поглядывает на меня.
– Прости. Это было слишком долго для первого раза. Я как-то упустил из виду, что у тебя нет опыта даже простейших манипуляций с энергетическими потоками. Ни разу не доводилось обучать детей, не рассчитал… Ты потратила весь свой резерв и часть взяла из того, что лучше не трогать. Перерасход энергии на элементарные действия просто огромный! Тебе не должно было быть так плохо…
– Это опасно для меня?
– Нет, восстановишься. И в следующий должно быть легче…
Честно говоря, по сравнению в первыми мгновениями, я себя чувствую вполне терпимо. Ничего уже не болит, слабости в лежачем положении не чувствуется, тошнота тоже потихоньку отступает. И Сей так заботливо хлопочет.
– Все хорошо, правда… У меня есть вопрос.
Дожидаюсь, пока лорд устроится рядом со мной, подложив свои колени под мою голову. Не слишком удобно, но очень приятно. Хотя для серьезного разговора не лучшая поза. Отстраняюсь, перетекаю в сидячее положение.
– Ты знаешь, зачем меня пригласили в этот мир?
– От тебя ждут работы по специальности.
– Это понятно. Но у меня есть условие – помочь конкретному человеку… или эльфу, или гному. Не знаю. Только тогда я смогу вернуться к дочке. Ты знаешь, кому именно я должна помочь?
– Да.
Я подозревала, что Сей в курсе. Но все равно это оказывается для меня неожиданностью.
– И ты не можешь мне это сказать, потому что…
– Тебе не нужно этого знать.
Я проглатываю первые пять фраз, которые хочется озвучить. Мне нужна информация, обижаться будем позже.
– Так. Ладно. Что будет, если я не справлюсь? Этот человек не решится до меня дойти, или я облажаюсь, так тоже случается. Или он придет, и я даже смогу помочь, но прогресс заметен станет, скажем, через год. Что тогда?
– Ася, я абсолютно уверен, что ты справишься. Но если изменения действительно проявятся не сразу, тогда ты этот год будешь жить здесь, пока не станет видно результатов твоей работы.
– Кому видно? Кто тот самый эксперт, который будет судить об успехе или провале? Я не понимаю!
Чувствую, как поднимается злость. Пока я не заговорила об этом, то даже не осознавала, насколько сильно меня беспокоит этот вопрос. Я останавливаюсь, пораженная внезапной мыслью.
– Сейшей… Каковы ставки? Я сейчас не о том, что будет со мной, а о том, что будет с тем человеком, или… Пострадает ли кто-то еще?
Он очень долго молчит. Не может сказать? Нельзя?
– Джеймс тоже не знал, что ему предстоит сделать?
Эльф обжигает меня резким взглядом.
– Не знал. Если бы он думал, что точно спасет людей, то не сжигал бы себя в бессмысленной попытке обуздать стихию… Понадеялся бы на оракула, сэкономил бы ту толику сил, которая оказалась потом решающей. Джеймса восстанавливали всей гильдией целителей. Потому что он не оставил себе ничего, осознанно убивал себя, благодаря этот мир за то, что дал ему смысл и цель жить… Очень плохо то, что ты знаешь о предсказании. Кто сказал?
– Э-э-э… Я ничего не знаю. Коллина рассказывала, как они с Михом познакомились, упоминала мальчика из моего мира. Остальные выводы мои собственные. Ты меня пугаешь. Мне тоже предстоит… сжигать себя?
– Надеюсь, что нет. Ты же не маг. Хотя только что упражнением для начинающих выжала себя досуха. Чего вообще от тебя ожидать…
– Сей, пожалуйста, от меня будут зависеть жизни людей?
Он опять уходит от прямого ответа.
– От тебя всегда зависят жизни людей. Не поможешь обиженному – вырастишь убийцу. Тебе не привыкать.
Молчим. Какое гадкое послевкусие от этого разговора. Вроде бы уверенность Сейшея в моих силах должна меня успокоить. Но почему он не говорит «расслабься, это все ерунда, просто помоги одному лорду помириться с женой», а темнит про судьбоносную ответственность? Но похоже, что мне ничего больше не остается, как перестать трепыхаться, смириться с длительным пребыванием в этом мире и просто делать свою работу как можно лучше. Больше от меня ничего не зависит.
– Ась, я действительно не могу тебе рассказать. Практика показывает, что если предсказание не было получено лично от Оракула, то человеку, в нем указанному, лучше не знать содержание – тогда оно исполнится максимально полно.
Пока я тягостно размышляю, Сей уже ненавязчиво поглаживает мою ногу. Ну и кто из нас тут озабоченный? Я к нему не пристаю даже мысленно. Настроения на игрища сейчас нет, так что эльфа нужно на что-нибудь переключить.
Закрываю глаза, представляю мольберт. Взгляд на рамочку с адресатом – там Сей. Взгляд на лист бумаги – картинка с инь-ян готова. Enter. По субъективным ощущениям прошло около пяти секунд. Кругов перед глазами или слабости не наблюдается.
Сей сидит тоже вроде как довольный.
– Молодец. В этот раз почти сдала норматив для второго класса. А знак интересный. Что он означает?
– Соединение женского и мужского начала. Отсутствие абсолютного добра и зла. Гармония в единстве противоположностей… Много чего.
– Хм… это ты намекаешь, что нам пора соединить начала? – его руки еще увереннее поглаживают доступные просторы. Вообще-то, я, наоборот, пыталась его отвлечь. Но эльф уже перетащил меня к себе на колени и теперь ласкает ушко теплым дыханием. – Знаешь, мне совершенно не идут полосочки. Но ради того, чтобы посмотреть на тебя в красном…
И кидает мне в голову умопомрачительную картинку: он стоит перед зеркалом практически обнаженный. Рельефное тело, смуглая кожа, хищная грация расслабленного зверя… Я непроизвольно сглатываю. Красив, зараза такая. И знает это. Но желто-зеленые трусы пузырятся на узких бедрах, поражая воображение нелепой кружевной отделкой. Мужчина в зеркале изгибает черную бровь, обольстительно улыбается и начинает медленно стягивать с себя панталоны… На самом интригующем моменте трансляция обрывается.
Я чувствую, как теплеют щеки… и все остальное. Что ж он так на меня действует?
– Твоя очередь. Показывай.
А я даже не мерила красный комплект, что же ему показать? В памяти всплывает прошлогодний поход. Ночь, луна, черная гладь лесного озера. Друзья еще купаются, а я уже вылезла, обнаженная, и капельки воды, испаряясь, вызывают дрожь. Соски собираются в тугие горошины от холода. Иду греться к костру, разведенному на берегу именно с этой целью. Я вижу себя как бы со стороны: плавные линии тела, сияние кожи в переменчивом свете огня, длинные, тогда еще совсем длинные черные волосы. Состояние умиротворенного единения с собой и природой. Я даже не успеваю отправить этот образ Сейшею, как чувствую его вздох и восхищенное:
– Ты так прекрасна…
И он целует меня с какой-то упоенной нежностью, бережно и очень сладко. Расслабляюсь в его руках, полностью отдаваясь моменту. И только потом осознаю, что он перестал меня лапать и, похоже, смирился с сегодняшним отсутствием интимного продолжения.
– Ну что, речевой канал в следующий раз осваивать будешь?
– Да, наверное. Может, кино посмотрим?
Мы устраиваемся у меня на кровати, подложив под спины подушки. Ноутбук привычно водружается на колени. Ну что, поставить ему «Властелина колец»? Впечатлим боевыми гномами ранимую душу эльфийского аристократа. Заодно можно будет расспросить об обычаях его народа в сравнении с фильмом.
Вместе осиливаем первую серию, и я получаю дозу ехидных комментариев обо всем на свете: манере боя, логичности повествования, бездарности главного волшебника. И да, гномам и эльфам тоже достается. Я тихо хихикаю у него под боком, сражаясь с закрывающимися глазами. На середине второй серии все-таки засыпаю.

Глава 20

Просыпаюсь одна, уже не удивляясь этому факту. Сегодня большой королевский прием. Как же хорошо, что у меня уже все готово – и платье, и обувь, и украшения, и даже прическа благодаря магии укладки волос выглядит отлично. Интересно, ее надолго хватит? Надеюсь, Сейшей сегодня будет в королевском дворце. Как же хочется поскорее увидеть его реакцию на мое платье! Наверняка глаза потемнеют. А, может быть, и зажмет где-то в уголочке, чтобы страстно поцеловать. Настроение отличное, скорей бы вечер!
Курьер с утренним подарком тоже не удивляет. Зато гигантский кактус и флакончик духов, ощутимо пованивающих селедкой, вызывают массу положительных эмоций. А времени отомстить лично у меня уже нет. «Звоню» Коллине, умоляю ее срочно купить депиляционный крем для мужчин и отправить в особняк лорда Адриати.
– Но у эльфов не растут…
– Я знаю.
– Потом ты мне все расскажешь.
Улыбаюсь и прячу камешек в карман. У меня сейчас клиент, зато потом знакомство с Королем.

В кабинет входит среднего роста мужчина без маски. У него другой способ остаться неузнанным – рябь в воздухе на уровне лица надежно скрывает от меня не только черты, но и мимику, и выражение глаз. Да уж, это сильно затруднит мне работу. Постараюсь ориентироваться на интонации голоса и микродвижения тела, выбора-то нет. От чего же он так прячется? Мужчина без лица кидает на стол мешочек, раза в три больше моей стандартной оплаты. Реагирую на это спокойно, некотором людям нужны понты, чтобы чувствовать себя значимыми.
– Здравствуйте, меня зовут Ася, как мне обращаться к вам?
– Называйте меня Тэ. Я пришел, чтобы помочь вам вернуться домой как можно скорее. Скажем, прямо сейчас? Собираете вещи, и уже через час вы ужинаете дома, а в сумочке у вас лежит вознаграждение, равное стоимости особняка лорда Джозефа со всем содержимым. Это отличное предложение звучит для вас только один раз.
Я какое-то время не понимаю, что происходит. Установка вникать в суть проблемы и на ходу искать глубинные смыслы играет со мной злую шутку. Я успеваю подумать, что дядя одержим идеей всех спасать, и, возможно, это уже психиатрия, мои методы тут бессильны… А потом до меня доходит. Этот человек предлагает мне немедленно убраться в мой мир. Потому что я кому-то мешаю… или могу помешать. И пока что передо мной машут пряником, но в наличии кнута я не сомневаюсь. Ой, мамочки, во что я вляпалась? Мне страшно, действительно страшно за свою безопасность. Если он захочет сейчас причинить мне вред, я ничем не смогу ему помешать. Что проще-то? Убить психолога, тем самым сделать некое предсказание неосуществимым. При этом я понимаю, что нельзя показывать свой страх. И всерьез обдумывать его слова тоже нельзя. Лучше косить под безобидную дурочку.
– Ой, спасибо большое за ваше предложение. Но у меня есть контракт, я должна здесь отработать какое-то время. Может быть, вам нужна моя профессиональная помощь? Раз уж оплатили консультацию.
– Дважды я предлагать не буду. Вот моя визитка. В течение часа вы можете написать на ней «да», и уже сегодня вечером будете сказочно богатой жительницей своего мира. Или ничего не написать и обидеть меня отказом. Ваша жизнь в ваших руках.
Этот странный посетитель уходит, а меня морозит от пережитого ужаса. Я не знаю, что мне делать! Мне необходим кто-нибудь… Мне необходим Сейшей.
Отыскиваю в кармане камень связи. Эльф сначала долго не отзывается, его голос в моей голове кажется напряженным. Кратко объясняю, что некто предложил мне убраться из этого мира, а то обидится. Визитку еще оставил. Лорд коротко просит не трогать визитку и подождать его в кабинете, не двигаясь с места.
Теперь можно выдохнуть. Сей появляется буквально через три минуты, сверкая начищенными сапогами и запонками в рукавах шелковой белой рубашки. Темно-синяя жилетка застегнута на все пуговицы. Я даже забываю, зачем он здесь, тянусь к нему с улыбкой. Но, похоже, мой гость в рабочем настроении. Стремительно подходит к визитке на столе, тщательно ее изучает, не касаясь и полуприкрыв глаза. Так же резко оборачивается ко мне:
– Сними защиту и прокрути ваш диалог. Все детали. Его походка, пальцы, интонации, запах. Давай.
Послушно снимаю подаренный амулет, блокирующий сканирование, и погружаюсь в память о событиях десятиминутной давности. В какой-то момент эльф кивает и исчезает в телепорте, оставив легкий запах озона, а еще через несколько минут он появляется снова, держа за шкирку мистера Тэ. Буквально. Кожаные сапоги моего несостоявшегося клиента не касаются пола, лицо скрывает все та же рябь. Сей небрежно бросает в кресло напугавшего меня до полусмерти посетителя, и тот как заводная игрушка повторяет свой текст: «Я пришел, чтобы помочь вам вернуться домой».
– Он?
– Да.
– Это курьер. Ничего не знает о нанимателе, должен был только передать послание и визитку. В случае твоего согласия проводить в условленное место. Отправлю его к нам в камеру, может быть, что-нибудь еще вытащим, потом память о тебе сотру. С этим все. На сегодня Мих с тобой неотступно, он уже на подходе. Завтра проводит в управление, тебе поставят высшую личную защиту. Кабинет тоже усилим. Не бойся. Справимся, Ась.
Наконец в его голосе звучит сочувственное тепло.
– Мы с Колей сейчас на королевский прием идем… Мих с нами?
– Там ты и так будешь в безопасности, но да, он будет крутиться рядом. И ночевать у тебя.
Пока я перевариваю мысль, что мой сон сегодня будет хранить друг, а не любовник, сфера-привратник показывает Миха, уверенно открывающего дверь в рабочую часть дома.
– До встречи.
И Сейшей исчезает вместе с курьером, все это время обреченно скукоженным в кресле для посетителей.
Мих влетает наверх, сразу обнимает меня и мягко покачивает, как ребенка. Именно этого я ждала от Сейшея. Реву, пятная слезами нарядный камзол моего сегодняшнего спутника. Утешаю себя, что гладильный шкаф аннулирует причиненный одежде вред. Мих ласково гладит меня по голове, целует в макушку.
– Испугалась?
– Да. Очень.
– Мне не хочется тебя пугать еще больше, но не думаю, что тебя действительно отправили бы домой. Ты же это понимаешь?
– Сейчас понимаю. Тогда мыслей не было, хотелось просто выгнать этого страшного дядьку и позвать кого-нибудь на помощь. Научи меня себя защищать! У нас в мире хоть оружие есть. А тут я чувствую себя совершенно беспомощной и уязвимой.
– Ничего, мы тебе такую защиту поставим, сможешь трущобы в полночь инспектировать, если тебе этого зачем-то захочется. Завтра главный безопасник столицы сделает тебе татуировку между лопаток. Она предупреждает о намерении причинить вред, блокирует магические атаки, аварийно телепортирует при значительных физических повреждениях.
– Угу, – печально вздыхаю я. – Остаются только яды, пожары, несчастные случаи, наемные убийцы с умением обходить эту татушку…
– Аська, охранку лорда Гварди, может быть, мог бы обойти Сейшей, и то я в этом не уверен. Это не рядовая сигнализация. Ты действительно будешь в безопасности. От ядов тебе тоже что-нибудь выдадим, есть совершенно стандартные колечки-индикаторы. В общем, постарайся расслабиться, завтра увешаем тебя огоньками, как гроб покойного, можно будет ничего не бояться.
– При чем тут гроб?
– Ну как, обычай такой. На похороны урну с прахом украшают светлячками, чтобы умерший мог лучше видеть дорогу в лучший мир. Иди уже одевайся, а мне тут нужно повозиться – высшие охранки на дом завтра будем вешать, а сегодня сам помудрю.
Иду. И даже залезаю в платье. Змейки на шею, капельки духов за уши и я готова. Кошусь в зеркало на свои припухшие глаза. Интересно, успею ли восстановиться до прибытия во дворец?
Коллина появляется буквально через двадцать минут, сначала порывисто меня обнимает – похоже, Мих успел ей рассказать о случившемся, и только потом жестом просит повернуться вокруг своей оси, озвучивает приговор.
– Ты сказочно неприлична. Компенсируешь прошлый прием?
– В нем идти-то можно?
Она еще раз пробегает оценивающим взглядом, задерживаясь на разрезе до середины бедра.
– Можно и даже нужно. Но заранее придумывай причины, по которым тебя нельзя будет проводить домой всем желающим.
Улыбаюсь. Ее собственное летящее темно-зеленое платье более классического покроя и очень ей идет, о чем тут же и сообщаю. Устраиваемся в просторном кэше, я возвращаюсь мыслями к сегодняшнему испытанию.
– Расскажите мне о том, что нас ждет. Я, конечно, этикет пыталась читать. Но сейчас в голове полный хаос. Как обращаться к королю? Какой вилкой есть мунджир? И что это? Что вообще мы будем там делать?
Коля сочувственно мне улыбается.
– Милая, не переживай ты так. Можешь большую часть времени молчать, когда тебя будут с кем-нибудь знакомить, кивай и улыбайся. К королю, так же, как и к королеве обращаются «Ваше Величество». Первая с ними не заговаривай, но если к тебе обратятся с вопросом, спокойно отвечай то, что думаешь.
– Королеве? Я не знала, что король женат. Девушки в клубе что-то говорили о том, что он новую фаворитку ищет…
– Он обожает свою супругу, это очевидно любому зрячему человеку. Не знаю, откуда такие слухи ползут.
– Как их хоть зовут-то?
– Его Величество Альмиро правит Миосситией последние тридцать шесть лет. Отца убили при последней попытке переворота, матушка и его величество сумели спастись, – тут Коля заинтересованно косится на Миха. – Я подробностей не знаю, может кое-кто больше в курсе.
– Угу, мне три года тогда было. И никто не мог знать, что я стану гениальным и незаменимым служителем закона, поэтому голопузого пацана не просветили о деталях покушения. Извините.
Вот же ехидна. Коллина продолжает.
– Лиара из очень знатного и древнего рода, их свадьбу гуляли всего три года назад. Ты не думай, она добрая и очень милая. В королевских семьях в принципе есть традиция жениться по любви.
– А почему же ей не следуют другие аристократы?
– Не знаю. Как-то так принято. Насчет того, чем будем заниматься. Танцевать, гулять по территории летнего дворца, общаться с остальной молодежью.
Молодежью. Коле сорок один, Миху тридцать девять. Это считается молодежь? Тогда я кто? Юная дева? Поглядываю в окно кэша и сначала принимаю голубую дымку на горизонте за оптическое явление. Но по мере приближения появляется характерный влажный соленый запах и звук… На самой границе слышимости особый звук, который есть только у моря. Ничего себе!
– Здесь есть море?
– Океан. Главный торговый порт находится на внешней стороне мыса, а этот залив принадлежит королевской семье, здесь их летняя резиденция. Кстати, песок на белые пляжи везли из сердца Великой пустыни, он невероятный. Сама увидишь.
Море… Песок. Хочу. Если в королевской бухте искупаться наверняка нереально, то можно найти какой-нибудь более доступный подход к воде. Ну почему я об этом не знала! Уже столько дней живу в часе езды от побережья и до сих пор сухая. Непорядок.
Мы въезжаем на территорию парка, и я опять отмечаю особую организованность пространства. Хотя о чем я, садовники наверняка следят чуть ли не за каждой веточкой, направляя ее рост в красивую сторону. Сам дворец не такой уж и большой, как я думала. И какой-то легкомысленный. Открытые террасы и балконы, тонкие и явно декоративные колонны, острые шпили изящных башен, ажурные ограды. И никаких привычных каменных стен, рвов, узких бойниц и прочих защитных атрибутов. В очередной раз убеждаюсь, что наличие магии влияет абсолютно на все. Даже на рост деревьев и архитектуру.
Наконец мы останавливаемся перед широкой лестницей, ведущей во дворец, Мих предъявляет пригласительные, берет нас с Колиной под руки и торжественно ведет вверх по ступенькам.

Глава 21

В большом зале рассматриваю тканевые драпировки и длинные гобелены с портретами, возможно, королей на высоких стенах. Под потолком медленно мигают осветительные шары разного цвета, создавая атмосферу Нового года и школьной дискотеки одновременно. Музыка, гул голосов, смех, запах цветов и духов, блеск драгоценностей. Посетителей много, но сейчас обращать на них внимание некогда, потому что мы целенаправленно шествуем к дальней стене, где в золоченых креслах с высокими спинками сидят правители этого государства.
Королю Альмиро лет сорок на вид, очень приятный мужчина – подтянутый, гладко выбритый, кареглазый. Взгляд внимательный и оценивающий. Но в нем нет мужского интереса, нет желания, только расчет и маскируемое любопытство. Королева Лиара выглядит очень молодой, почти юной: открытое лицо с огромными голубыми глазами, намек на улыбку в уголках губ, бриллиантовые капельки сверкают в золотых волосах. Она держится с достоинством, но без высокомерия.
Мих берет инициативу в свои руки:
– Ваши Величества, разрешите представить вам временную, но очень полезную подданную Миосситии госпожу Асю.
Я смущенно улыбаюсь и автоматически присаживаюсь в реверансе, хотя знаю из книжки по этикету, что так приветствовать здесь не принято. Это обстановка, королевские особы, настроение костюмированного бала и волнение заставляют меня вести себя согласно личным стереотипам. То есть делать реверансы и обмахиваться веером. Где бы взять веер? Ни одной дамы с таким аксессуаром не замечено. Не сумочкой же мне обмахиваться…
– Очень рады новой жительнице столицы. Как вы находите Джарал?
– Прекрасный город, чистый, зеленый. Мне очень понравилась единая транспортная сеть и бытовая магия, – улыбаюсь открыто, взгляд короля теплеет. Он продолжает, чуть понизив голос до дружески-заговорщицкого.
– Я слышал, вы собираетесь организовать клуб с играми. Это очень интересно.
– Да, Ваше Величество. Мы будем очень рады, если вы сможете посетить праздник в честь открытия клуба, который состоится через три дня.
Мих и Коллина обмениваются с королем еще несколькими вежливыми фразами, мой приятель осыпает нежную красавицу на троне комплиментами, и мы отправляемся в свободное плавание по залу. Теперь я могу рассмотреть наряды людей и эльфов, которых уверенно опознаю по ушам, выбрать банкетку, спрятанную в уголке за большими деревьями в кадках, угостить себя бокалом шампанского с подноса пробегающего мимо официанта и наконец-то перевести дух.
Женщины щеголяют голыми плечами и разной степени роскошности бюстами, прозрачные вставки на уровне живота приковывают взгляды. Я решаю, что мое платье не так уж и выделяется, соблазнительными изгибами здесь никого не удивить. Опускаю взгляд на ноги присутствующих дам, и замечаю почти на всех ноготках розовые опалы. М-да уж… Мода помогает найти свой неповторимый образ, ага. У мужчин преобладают черные, серые и синие тона обтягивающих брюк, заправленных в высокие сапоги. Накачанные прессы и круглые животы прячутся под светлыми блузами и жилетками или укороченными пиджаками. А вот пряжки на ремнях очень разные, и по материалу, и по рисунку. Может быть, связаны с гербом рода? Коля шепотом обращает мое внимание на чету гномов слева от нас. В группе гостей действительно выделяются мужчина и женщина не выше полутора метра ростом, коренастые и с тяжелыми бровями и подбородками. Широкие плечи, особенно у мужчины, ожидаемо большая, но явно ухоженная борода. А вот у женщины вся волосатость ушла в полезный объем прически – я впервые вижу перевитую ленточками и утыканную драгоценными шпильками косу толщиной в ногу.
Замечаю в зале несколько знакомых лиц. Лорд Арбо с приятной чуть полноватой дамой под ручку, лорд Джозеф с женой и сыном, хозяева моего первого приема, кто-то из тех, с кем меня на нем знакомили, но имен не помню. Я ловлю на себе заинтересованные взгляды гостей и встаю с банкетки, обозначая готовность общаться. Тут же оказываюсь деликатно, но неотвратимо атакована ближайшей леди. Ее интересует и мои впечатления от города, и подробности быта немагического мира, и имя мастера, создавшего такое экзотическое платье. К нам присоединяются еще несколько человек, я вежливо отвечаю на вопросы, сама подкидываю тему о предстоящем турнире волшебников, о котором услышала случайно буквально три минуты назад. Меня уговаривают непременно посетить такое зрелищное мероприятие. Кстати, о зрелищах. Пожилая эльфийка делится свежей сплетней, что ведущая актриса Большого театра леди Гачелли сенсационно объявила о завершении карьеры, остается всего три прощальных спектакля, ах, надо успеть достать билетик. Почему-то эта новость отзывается холодком в животе. Не о моей ли клиентке идет речь? Целенаправленно расспрашивать об этом не буду, если это действительно Мирасталления, она сама расскажет на следующей встрече.
С заискивающей улыбкой приближается мастер Веллиш, которому я так беззаботно доверила ценнейший инструмент моей работы – земную колоду метафорических карт.
– Госпожа Ася, рад вас видеть. Надеялся, очень надеялся застать вас здесь. Вот, – вручает мне две деревянные шкатулки. В одной ожидаемо находится моя колода, в другой произведение маэстро. Быстро перебираю карты. Сочные выразительные рисунки отлично передают настроение той или иной картинки. Прекрасно! Едва я прощаюсь с художником, как снова оказываюсь окружена гостями, оживленно интересующимися подробностями работы психолога.
– С какими проблемами к вам приходят?
– С любыми. Отношения не устраивают, недовольны жизнью и собой, страхи, тревожные мысли, депрессия, психосоматические заболевания…
По удивленно хлопающим глазам понимаю, что последний термин незнаком. Приходится пояснять, что это про болезни, которые целители вылечить не могут, потому что тело фактически здорово, а боль все равно есть. Не обходится и без проверок меня на надежность в стиле:
– Расскажите нам про тех, кто у вас уже был? Без имен, только тему обращения?
– Извините, не могу. Права не имею обсуждать то, что происходит в стенах кабинета.
– Ну а вы хоть кому-нибудь уже помогли?
Улыбаюсь, пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально загадочно. К нашему кругу потихоньку присоединяются еще несколько человек, и один из них, высокий и породистый старик, без единой цветной пряди в седых волосах, сочувственно спрашивает о том, насколько тяжело привыкать к новому миру и не скучаю ли я по своим близким. Если бы не утренний инцидент, я бы приняла его участие за искреннее беспокойство. Но сейчас это воспринимается подозрительно. На всякий случай внимательно рассматриваю одежду, лицо и герб в виде парящего орла на пряжке штанов. Не знаю, что он при этом обо мне подумал, но зато я смогу кинуть образ Сею и уточнить, кто это вообще такой и стоит ли его опасаться.
– Да, привыкать действительно нелегко, но у меня есть контракт, и я должна отработать положенное время. Потом с легким сердцем вернусь домой. Уверена, что буду скучать по бытовой магии.
Девушки опять уточняют, как же это так, не работает ни уборка дома, ни хранилка. Как выжить-то? Это до них еще не дошло, что и унитаз тоже не работает на самоочистку. И приходится вообще неблагородным образом это все лично драить.
– Вот так и живем, тратя много времени и сил на то, что здесь решается за пару секунд.
Опять всплывает тема открытия моего клуба, меня просят здесь и сейчас научить во что-нибудь земное играть.
– Хотите загадку? Я опишу вам какую-то ситуацию, а вы можете задавать любые вопросы, на которые я буду отвечать только «да» или «нет». Опираясь на мои ответы придете к разгадке произошедшей истории.
Кивают вразнобой, перешептываются, кто-то уходит в соседний зал – видимо, неинтересно. Но человек десять остаются играть.
– Он выпил воду, и Мери умерла. Почему?
Молчат. Мих, по праву знакомого и наименее стеснительного начинает спрашивать первым. По ходу дела оживляются другие, подкидывают свои вопросы.
– Это был ритуал?
– Нет.
– Он хотел ее убить?
– Нет.
– Это был несчастный случай?
Вот что ответить? Есть ли у них вообще такое понятие, как непредумышленное убийство?
– Да.
– Она умерла от жажды?
– Нет.
– Это произошло в помещении?
– Да.
– Вода была ей жизненно необходима?
– Да.
– Мери – водный элементаль?
А вот такие предположения в моей компании никто не делал.
– Нет.
Пауза.
– Мери – человек?
– Нет.
– Рыбка!
Ну слава богу, догадались.
Улыбаюсь, киваю.
– Вам осталось узнать, кто Он, и откуда он выпил воду, что рыбка Мери умерла.
– Он тоже животное?
– Да.
– Шось?
– Что?
– Ну шоси, хвостатые такие. В домах живут.
– М-м-м… В моем мире он кот. Но пусть будет шось.
– Ага, выпил воду из аквариума, логично. Эти могут!
– Тогда ответ на загадку звучит так: шось выпил воду в аквариуме, и рыбка Мери умерла.
Хотела бы я посмотреть на этих шосек. Может, мне тоже такое надо? Интересно, как оно к лотку? Хотя о чем я, тут же и лоток небось с самоочисткой.
– А коты в вашем мире есть?
– Есть, дикие, лесные – довольно крупные зверюги. Хищники. Но очень красивые.
– Ася, пожалуйста, еще загадку!
– Хорошо. Только я должна дать кое-какие пояснения. У нас есть такой предмет телефон. Он работает по принципу стационарного камня связи и привязан не к человеку, а к месту. Когда кто-то на него звонит – а для этого необходимо знать определенную последовательность цифр, телефон издает громкую трель, привлекая внимание всех людей в комнате. Загадка: в город приехал по делам мужчина, остановился в гостинице. Он очень устал за день и сильно хотел спать, но не мог заснуть полночи. Наконец он, – делаю паузу, не знаю, как передать слово «позвонил», – связался с каким-то стационарным камнем связи. Как только он почувствовал отклик, то ни слова не говоря, обрубил связь и сразу уснул. Почему?
– Кому он позвонил?
– Я могу ответить только «да» или «нет».
– Он не спал, потому что беспокоился о ком-то или чем-то?
– Нет.
– Ему что-то мешало спать?
– Да.
– Это была его девушка, он беспокоился, все ли с ней в порядке.
– Сказали же уже, не беспокоился он.
– Нет, это не девушка.
– Он звонил незнакомому мужчине?
– Да.
– Без этого звонка он не мог заснуть?
– Да.
– Он получил какую-то информацию из того, что кто-то откликнулся?
– Нет.
Молчат. Думают. Правда ведь выглядит странно. Ночь. Гостиница. Хочет спать, но что-то мешает. Звонит куда-то незнакомому. Ничего не сказал, ничего не узнал. Бросил трубку и уснул. Центральный вопрос – что ему мешало?
– Что же ему мешало… Он был один в комнате?
– Да.
– Его профессия или его прошлое имеют значение для понимания ситуации?
Отличный вопрос. Кто-то все-таки умеет системно подходить к решению задач.
– Нет, не имеют.
– Это загадка из вашего мира… Там нет магии… что-то обычное должно быть…
– Да.
Улыбаюсь юному эльфу, продолжающему думать, а не просто перебирать варианты. Предыдущий вопрос тоже был его.
– Ему мешало что-то снаружи? Или изнутри него самого?
– Да. Нет.
– Это был посторонний звук?.. ХРАП!
Теперь уже несколько человек наперебой поясняют друг другу, что сосед по гостинице храпел, и мужчина разбудил его звонком на камень связи в соседнем номере.
Хлопаю ему в ладоши, слегка склоняю голову в поклоне, признавая победу эльфа. Он восхищенно на меня смотрит и просит пройти с ним в соседний зал, всего на одну минуточку, ему просто необходимо меня кое с кем познакомить.
Мих и Коля остаются общаться, а я иду под руку с лордом Милтоном, так представляется мне умненький ушастый. В соседнем зале народа тоже немного, здесь расставлены диваны и кресла, гости отдыхают и общаются по интересам. Мы подходим к паре эльфов, с которыми меня сейчас будут знакомить. Сердце проваливается куда-то в пятки.
– Ася, разрешите познакомить вас с моим дядей, лордом Сейшеем, и его невестой, прекрасной леди Лори.
Что же. Вежливо улыбаюсь и даже признаю, что приятно познакомиться. А она действительно худенькая. Высокая, на голову выше меня, узкие плечи и бедра, небольшая грудь. Светлые волосы уложены в затейливую прическу, оставляя открытой изящную шею. Элегантное ожерелье, длинные серьги, кольца на тонких пальцах. Она в золотом, он в знакомой синей жилетке. Интересно, Сейшей был с ней сегодня днем, когда долго не отзывался на мой призыв? Продолжаю делать вид, что ничего особенного не происходит, хотя на душе тоскливо и очень-очень грустно. Почему он меня не предупредил? Я бы никогда не позволила себе даже просто флиртовать с обрученным мужчиной… Милтон рассказывает о классных загадках и необходимости попасть на открытие моего клуба, похоже, там будет интересно! Сейшей отвечает, что постарается достать ему приглашение, кивает мне и с абсолютно спокойным, ничего не выражающим лицом сообщает, что рад встрече и желает удачи с клубом. Леди окидывает меня с ног до головы оценивающим взглядом, видимо, под категорию соперницы я совсем уж не подхожу, поэтому она мимолетно-брезгливо морщит носик и теряет ко мне интерес. «Не моего круга», – читается во всем ее скучающем облике. От такого взгляда чувствую себя то ли жабой, то ли мебелью. Ну нет, такого отношения к себе я терпеть не буду. Извиняюсь перед всеми присутствующими эльфами и посылаю Коле картинку в мозг, что иду в парк, прихватив с собой обе шкатулки.
Выхожу на дорожку, выложенную мелкой цветной галькой. И как девушки на ней каблуки не ломают? О! Оказывается, она залита сверху ровным и нескользким прозрачным слоем. Я бы назвала его эпоксидкой, но, наверное, это какая-нибудь очередная финтифлюшка очередной «дорожной» магии с шероховатым эффектом… Мысли злые. Настроение на нуле. Все не нравится. Тоскливо мне, если честно. Я успела к нему привязаться. И обидно даже не то, что у него в принципе есть невеста, а то, что не сказал об этом. Не предупредил, что будет с ней, хотя знал, что я поеду на этот прием! Так себя жалко становится. Всхлипываю, ломлюсь прямо по траве к полянке, метрах в ста от входа на территорию парка. Отсюда хорошо видно море, даже плакать уже не хочется. Синее, спокойное. Волна. Еще волна. И небо, и запах. Хорошо. Не знаю, сколько проходит времени, но из оцепенения меня выдергивает знакомый голос.
– Ася, в чем проблема? Совершенно неприлично так резко уходить.
Не хочу оборачиваться. Не хочу его видеть. Но не спросить не могу:
– Почему ты не предупредил?
– О чем?
– Что у тебя есть невеста.
– Ты как-то неадекватно реагируешь. Ты же не думала, что я на тебе женюсь?
Все-таки оборачиваюсь. Под ближайшим деревом стоит прекрасный высокомерный аристократичный эльф до кончиков ушей.
– Я бы ни за что не хотела бы быть твоей женой, особенно теперь, зная, как ты относишься к верности.
– Я не обещал хранить тебе верность.
Верно. Не обещал. Это я себе напридумывала бог весть что. От разочарования и обиды хочется уколоть его побольнее. Сдержать желчь не получается.
– А как Лори относится к твоим развлечениям?
– Моя личная жизнь тебя никаким образом не касается.
Вот, значит, как…
– Зачем ты пришел? Чего ты сейчас-то от меня хочешь?
Его лицо напоминает каменную маску.
– Чтобы ты не дурила и вернулась на прием. Между прочим, тебе сегодня угрожали.
– Позволь мне самой решать, где мне находиться. Тебя это больше не касается.
Показное спокойствие рушится.
– Да что ты о себе возомнила? Думаешь, один раз облизала ухо и теперь можешь на что-то претендовать? Ты помнишь, вообще, кто ты и кто я?
Я не позволю на себя орать. Я не позволю обращаться со мной вот так.
– Достаточно, лорд. Наш разговор закончен. Я вас не знаю, вы меня не знаете. У вас больше нет причин здесь находиться.
Отворачиваюсь от него и снова ищу в море спокойствия. Только нет его там. Слезы комом стоят в горле, причиняя физическую боль. Снять, что ли, амулет? Пусть почувствует. Снимаю, бросаю его под ноги.
– Я не нуждаюсь в ваших подарках. Лорд Арбо обсудит с вами сумму выкупа клубного дома.
Смутно ловлю в голове голоса Миха и Коллины, ищущих меня. И растерянность… и что-то, похожее на сожаление, от мужчины, оказавшегося таким красивым снаружи и таким гадким внутри. Он не уходит. Что же, тогда уйду я. Быстрым шагом иду на выход, стараясь не вытирать глаза, а то они вмиг опухнут и покраснеют. Машу рукой Коле, высматривающей меня от входа в парк, она в ответ шутливо грозит мне пальцем.
– Я домой. Плохо себя чувствую. Это не будет очень уж невежливо?
– Ничего. Ты успела произвести положительное впечатление, народ только о тебе и шушукается. Причем половина о платье, половина о неких загадках… Я могу как-то тебе помочь?
Уверена, что подруга видит мои мокрые глаза и общий взволнованный вид. Но деликатно дает мне возможность самой рассказать или умолчать о том, что случилось. Ценю, очень. Кэш даже вызывать не надо, огромное их количество пасется в зоне парковки за углом. Усаживаюсь, пристраиваю на соседнее сиденье шкатулки, называю вслух свой адрес, машу рукой на прощание в окошко. И рыдаю всю оставшуюся дорогу, проклиная свою наивность и доверчивость. Почему мне не пришло в голову, что понравившийся мне мужчина, очевидно отвечающий взаимностью, может быть занят? Да потому, что в моей личной жизни таких ситуаций еще не было. Ладно, у него невеста. Но зачем было грубить-то? Новая волна жалости к себе вызывает еще порцию слез. Ухо я ему облизывала… Как он мог, вообще!
Совершенно обессиленная я вваливаюсь домой. Не хочу ничего. Домой хочу, к дочке и любимым клиентам. Сворачиваюсь на дне ванной клубочком и в каком-то оцепенении наблюдаю за тем, как медленно поднимается уровень воды. С трудом заставляю себя доползти до кровати. Разочарование и обида колючим ежиком ворочаются внутри, вновь и вновь прокручиваются его злые слова. И все-таки усталость берет верх.

Глава 22

Просыпаюсь тяжело, никак не могу понять, где нахожусь. Чувствую, что настроение плохое, но не помню, почему. Какой сегодня день? Сколько времени? Нужно ли вести мелкую в школу или спешить к клиенту? Медленно, как проявляется фотография на бумаге, вспоминаются вчерашние события. Визит мистера Тэ с угрозами. Вчерашний бал. Невеста Сейшея. Его холодный, высокомерный тон. М-да, неудивительно, что настроения нет. Ладно, будем выправлять, не век же кукситься. Долго отмокаю под теплыми струями, рассматриваю свое лицо в зеркале – глаза все-таки припухшие, но в остальном вроде бы все привычно. Просто для поддержки самой себя наношу питательную масочку, как раз за завтрак усвоится. Завариваю большую кружку сладкого чая, бездумно таращусь в окно. Осадок на душе гадкий. Невольно морщится нос от стыда за то, как я о нем думала и мечтала всего два дня назад. Ну что, Ася, женщина ты умная, но в некоторых вопросах полная дура. И в этом закон сохранения вселенской гармонии. Он ведь прямым текстом тебе сказал, что это развлечение на одну ночь. И кто теперь виноват, что принимал происходящее за нечто большее? И ведь обиднее всего, что он назвал мой искренний восторг по поводу его ушей «облизыванием»! Почему-то это задело больше всего! Даже патетическое «кто я, а кто ты» не так резануло – я и так в курсе, что ему не пара… Да и бог с тобой, золотая рыбка, не больно-то и хотелось. Но мосты нужно сжигать.
Связываюсь с лордом Арбо с утра пораньше и прошу его отдать деньги за клубный дом лорду Сейшею сразу, как только мой кошелек позволит это сделать. Кстати, как он думает, сколько игровых дней понадобится, чтобы я смогла рассчитаться? Управляющий какое-то время молчит, но вопросов не задает. «Если это для тебя важно, я могу отдать свои, там немного, чуть больше пяти тысяч. С тебя их спишу, когда столько заработаешь. По моим самым скромным прикидкам, это случится меньше чем через месяц… Ася… Я мог бы тебе подарить этот дом, ты же понимаешь?» Сочиняю на ходу, что в моем мире есть традиция, что полноправной хозяйкой недвижимости можно стать, только выплатив полную стоимость дарителю. Иначе счастья не будет. Именно поэтому прошу лорда быть честным со мной и вернуть себе всю сумму до последней монеты, это принципиально для меня. Бред, конечно, но деликатный управляющий проявляет чуткость и не задает лишних вопросов.
Теперь курьер. Где бы его взять? Ищу через камень Миха, он отзывается сразу:
– Проснулась? К тебе можно войти?
– Ты где?
– Под дверью. Охранял тебя ночью.
Ой! Мне же говорил Сейшей, что Мих должен будет у меня ночевать. Он что, на земле спал? Неудобно-то как.
– А почему ты не зашел? Иди в гости, конечно.
Отвечает приятель уже в дверях, а не по камню.
– Потому что тебе нужно было одной побыть. А за меня не волнуйся, это было очень комфортное дежурство. Поверь, я многократно нес вахту в значительно более серьезном напряжении и гадких погодных условиях. А здесь… Гамак у тебя в саду прекрасен, воздух теплый, район тихий… Красота! Заодно и защиты подновил слегка.
– Откуда у меня в саду гамак, – удивляюсь я, наливая гостю чай и выкладывая позапозавчерашнюю рыбу на тарелку. Дома бы не рискнула есть. Но хранилка – не холодильник. Там еще мой домашний бутерброд с докторской колбасой живет. Точно, надо будет сегодня горячий отсек разгрузить опять.
– Гамак я с собой принес, – лучезарно улыбается мой друг. – Через час нас в управлении ждут. Удобнее быть не в платье, а в юбке или брюках – спину нужно будет оголять. Ты чего хотела-то?
– Мне тут кое-что надо отправить одному… человеку.
Мих подсказывает, что для вызова курьера нужно потянуться к их стационарному камню связи. Мне это пока не по силам, поэтому друг вызывает посыльного за меня, и, пользуясь неформальностью нашего общения, занимает гостевую ванную на предмет освежиться. Курьер появляется буквально через десять минут, вручаю ему коробочки с драгоценностями, ни разу не вытащенное из упаковки белье и вонючие духи, прошу доставить лорду Сейшею Адриати. Прикидываю, дамочка у него ночует или нет? Вдруг белье доставят как раз к совместному завтраку? Размер бюстика может ее несколько огорчить… Мысленно хихикаю и иду наряжаться в бриджи и тунику, оплетаю ноги подошвой с веревочками и сажусь ждать Миха. Уже хочется поскорее почувствовать себя в безопасности. А вечером опять Мирасталления записана. Прорвемся.

Через полчаса мы на пороге того же здания, с которого начинались мои первые шаги в этом мире. Мих провожает в пещеру с круглыми сводами и чашеобразным полом, в центре которой стоит каменный алтарь. Жутковато, вообще-то. Но друг объясняет, что помещение вырезано из очень редкого и дорогого камня, аллора, позволяющего работать с большими объемами энергии. Он ее не рассеивает, а отражает и концентрирует в фокусной точке, поэтому форма зала такая специфическая. При этом, когда дверь закрыта, на этот зал невозможно воздействовать снаружи – камень через себя магию не пропускает. Мих ободряюще улыбается мне, я чуть дрожу от волнения, но стараюсь этого не показать.
Лорд Гварди совершенно не выглядит главным безопасником страны. Низенький, рыхлый, с отчетливым пузом и лысеющей макушкой. Совсем не страшный. С помощью специального шприца набирает в ампулу моей крови из тонкой вены на сгибе локтя. Поражаюсь схожести процедуры со сдачей анализов, и это действует на меня успокаивающе. Потом он смешивает мою кровь с тремя каплями своей и чем-то еще в специальной чаше, какое-то время над ней колдует, затем выгоняет Миха за дверь и просит меня полностью раздеться и лечь на алтарь спиной вверх.
– Не беспокойтесь, он чистый. Ваша задача расслабиться и по возможности не шевелиться, чтобы не сбивать мне настройки. Я был бы вам признателен, если бы вы не задавали вопросов сейчас, все обсудим потом. В теле могут возникать различные ощущения, но значительной боли не будет.
Это радует. Ложусь на живот, скрестив руки под подбородком. Инстинктивно жду укола в ягодичную мышцу. Но вместо этого, ощущаю где-то между лопаток, примерно на уровне сердца щекотное прикосновение то ли перышка, то ли кисточки, выводящего волнистые линии по чувствительной коже. Заставляю себя еще сильнее расслабить мышцы, чтобы не хихикать и не ежиться. Это длится довольно долго, у меня успевают онеметь руки и замерзнуть ноги, но при этом в воздухе отчетливо ощущается напряжение, даже низкое гудение, как от трансформаторной будки. Иногда неуловимо пахнет озоном, от которого чешется нос и хочется чихать. С разной периодичностью ощущаю тепло и покалывания в самых неожиданных частях тела. Один раз я внезапно глохну от звука и ощущения движения крови по сосудам – она жутко громыхает и ритмичными волнами накатывает на стенки. Другой раз понимаю, что уже какое-то время вижу себя со стороны, как бы воспарив над телом. Пухлые пальцы склоненного надо мной мужчины уверенно держат тонкую кисть и мелкой вязью заполняют круг около пяти сантиметров в диаметре насыщенного темно-коричневого цвета. Пытаюсь присмотреться к рисунку внимательнее, но меня дергает обратно в вид от первого лица. По субъективным ощущениям проходит часа два, когда я понимаю, что рисунок закончен. Лорд убирает инструменты, рукой просит меня оставаться лежать и переходит к заключительной фазе – вживлению этой печати в мое тело. Больно вообще-то, и довольно прилично. И жжет, и режет. Не понимаю людей, которые добровольно идут делать себе татуировку. Но это необходимая мера для моей безопасности. Если то, что Мих говорил про печать, правда, то я согласна и на худшие ощущения, лишь бы перестать бояться за свою жизнь. Наконец все заканчивается, мой спаситель и мучитель в одном лице помогает подняться, придерживая, пока ноги не обретут чувствительность, протягивает салфетку, чтобы вытереть слезы. Сам он выглядит бледнее, кожа как будто потеряла упругость и обвисла, под глазами синюшные круги. Понимающе усмехается в ответ на мое разглядывание.
– Сила не дается даром, девочка, у всего есть цена. Теперь тебе нечего опасаться. Одевайся, и пойдем за артефактами… Будь хорошим специалистом, ты нам нужна.
– Спасибо… Я постараюсь.
Послушно одеваюсь и, все еще покачиваясь, следую за мужчиной наверх, в обычный кабинет к непривычно встревоженному Миху. Приятель явно что-то спрашивает у моего сопровождающего, но мысленно. Я это понимаю по тому, как обеспокоенно он заглядывает лорду Гварди в глаза, затем облегченно выдыхает и улыбается мне уже совершенно беззаботно и радостно.
– Поздравляю, ты теперь под личной охраной! Сейчас я тебя еще и артефактами обвешаю, совсем будешь красавица. И дом наши уже почти закончили, так что в случае четвертой магической войны будем всей тусовкой у тебя отсиживаться, играя в игры и попивая чай из фарфоровых кружечек.
Лорд Гварди прощается и уходит, а Мих продолжает щебетать слишком уж легкомысленно, даже для него.
– Мих… что-то случилось? Или ты просто за меня переволновался?
Он останавливается на полуслове, улыбается ласково.
– Переживал. Не был уверен, что не будет конфликта из-за того, что ты из другого мира. Для нас такую охранку ставят редко, потому что она очень сильно влияет на личную магию, закручивая потоки на печать, чтобы поддерживать ее в спящем режиме… В экстренной ситуации твоя татуировка берет энергию из зала, лично у лорда Гварди и из накопителей, которые он посчитал нужным привязать к тебе. Если кто-то захочет причинить тебе вред, то ты будешь это чувствовать и сможешь воспользоваться различными артефактами для защиты. Прямая магическая атака на тебя будет поглощена, рассеяна или отражена, в зависимости от характера энергии. При физическом ущербе, угрожающем твоей жизни, сработает аварийный телепорт в больницу. Но сразу говорю, ощущения не из приятных, ходил я как-то по аварийке. Нет, у меня такой штуки на спине никто не рисовал, есть другие варианты вытаскивать. Это я к чему… вот это кольцо – одноразовый телепортатор в наш приемный зал. Если почувствуешь угрозу – воспользуйся им, это безопасно и надежно. И перезарядить относительно легко. Вот это кольцо – индикатор ядов, нагревается, если что-то не то. Кстати, всякие там усилители потенции и любовные зелья тоже воспринимает как гадость, это я тебе по секрету, между нами. Вот продвинутый блокиратор от сканирования, пока он на тебе, на тебя невозможно воздействовать ментальной магией.
Мих выдает мне медальон в виде ромбика, как две капли воды похожий на тот, что дарил Сейшей. Так, не время об этом думать.
– А что-нибудь боевое дашь?
– Не-а. Ты скорее себя покалечишь, чем правильно воспользуешься. Да и зачем тебе? Главное вовремя сбежать, а потом придут профессионалы и надают по попе злым дядям, обидевшим маленькую девочку. Еще вопросы?
– Моя магия… ты говорил, что она изменяется после ритуала… Значит ли это, что теперь я не смогу быть целителем? Или может открыться что-то новое?
– Нет, новое точно не откроется. Про целительство поговори с Тианкой, это все-таки ее специализация.
Ничего себе, а я и не знала.
– Последний вопрос. Вчера на приеме, – голос чуть дрогнул. – Вчера на приеме один лорд мне странные вопросы задавал. Про то, что я скучаю по дому, и как мне трудно. Будто хотел, чтобы я сбежала. Это не может быть тот, кто угрожал?
Мих мгновенно становится серьезным. Кидаю ему образ лорда и пряжки с орлом. Хоть Сейшей и гад, но научил вот полезной штуке. Мой мольберт с кнопочкой Enter работает безотказно.
– Это лорд Селтон Боржи. Ему принадлежит большой бизнес, связанный со спортивными состязаниями: организует турниры, распоряжается призовым фондом… принимает ставки. Возможно, он почуял в игровом клубе конкурента. Будем проверять. Хотя я бы сказал, что это не он. Не те суммы, из-за которых нужно руки марать. Если твой клуб будет работать год, то все равно не заработает столько, сколько лорд тратит за неделю. Так что вряд ли.
– Мой дом теперь тоже лучше защищен?
– Да, от вторжения, магических воздействий, проклятий и тому подобное. Поехали куда-нибудь поедим, я страшно проголодался.
В кафе рядом с управлением сталкиваемся с Миахольдом, договариваюсь с ним о парочке уроков по ментальной магии – речевой канал-то осваивать надо. Мы прощаемся, и я, значительно более уверенная в себе, еду к Мирасталлении.

Глава 23

Сегодня актриса пришла такой обычной, что я даже засомневалась, она ли это. Прямые каштановые волосы собраны в аккуратную косу, легкий макияж, серые чуть раскосые глаза. Коричневое платье с белым передником. Милая и опрятная гувернантка, а не звезда. Она уверенно садится в кресло и сразу начинает говорить.
– Прошлая встреча с вами перевернула мою жизнь с ног на голову. Я приняла тяжелое решение, и оно пугает меня. Но жить дальше так же, как раньше, больше не могу. Я ухожу из театра.
Значит, я правильно поняла, вчера речь шла именно о ней. Очень важно, почему она это делает. Если сбегает от матери – плохо. Если ищет собственный способ жить – хорошо.
– Что помогло вам принять такое решение?
– Я никогда раньше не придавала этому значения, но… у меня был брат, еще до моего рождения. Солнечный мальчик, юное дарование. В семь лет выиграл межрасовый музыкальный конкурс «Чистый звук». Говорят, у него был ангельский голос. Я ни разу так и не решилась послушать кристаллы с его песнями…
Она рассказывает об этом мальчике, а я понимаю, что чувствовала моя клиентка в образе, сидя над его могильной плитой. Такое иногда случается. После аборта, замершей беременности, выкидыша или ранней смерти во младенчестве следующий родившийся живой ребенок несет на себе родительские ожидания и за себя, и за того, предыдущего. Нерожденные дети часто бывают неоплаканными, никак не проявленными. Душа приходила в семью… но ненадолго. И груз ее невыполненных жизненных задач несет в себе младший. Такие замещающие дети отмечают свою потерянность, что «живут будто не своей жизнью». Бедная девочка… А клиентка продолжает.
– Он умер в тринадцать от внезапного обширного кровотечения внутренних органов. В нашем роду нет целителей, его просто не успели спасти. Может, кто-то проклял, не знаю. Через два года отец уговорил мать на меня. Я была такой обычной. Скучной. Матери совершенно не было со мной интересно. А еще у меня были кривые зубы. Разве можно гордиться ребенком с кривыми зубами? Им некогда было отвести меня к целителю, чтобы исправить прикус…
Девушка надолго задумывается, а я подавляю свое желание начать ее убеждать, что детей любят вовсе не за зубы. И что она достаточно хорошая и достойна любви. Но мне нельзя сейчас этого делать. Ее внутренняя боль должна быть высказана. Сжимаю зубы покрепче, только взглядом разрешаю себе показать мое сочувствие.
– Потом отец ушел из семьи. Я не видела его больше тридцати лет. А мама… я всю жизнь пыталась добиться ее внимания и гордости. Пыталась превзойти мертвого брата. До меня это только сейчас дошло. Невозможно победить то, что мертво. Он застыл в своей идеальности. Теперь я это понимаю. Это просто не мое поле. Не моя жизнь быть звездой, а его. Я хочу жить своей собственной жизнью, поэтому ухожу из театра и обрываю все связи. Хватит. Я просто хочу быть собой… Только я не знаю, кто Я?
Она спокойна сейчас, потому что то, о чем она говорит, уже обдумано и выстрадано между нашими встречами. Эта решительная леди пока не знает, что понять и принять себя, отказавшись от своих корней, невозможно. Мы дети своих родителей, какими бы плохими людьми они нам ни казались. В этом наша слабость, и в этом же наша сила.
– Что же… вы приняли решение. Я думаю, что прошлый образ поможет понять, что вы готовы оставить в прошлом, а что возьмете с собой в новую жизнь.
Мирасталления меня перебивает:
– Я оставляю могилу брата. Больше не буду пытаться его превзойти.
– Какое чувство это вызывает в вас?
– Облегчение… Еще тогда из плаща вывалилась печатная машинка. Она у меня ассоциируется с театром – у нас в гримерке сколько я себя помню стоит именно такая старинная печатная машинка.
Неожиданно для меня. Лично я интерпретировала бы этот символ как потребность в самовыражении, быть проявленной, быть услышанной. Но личная интерпретация клиента всегда точнее и правильнее формальной. Поэтому соглашаюсь.
– Какие чувства вызывает у вас это решение?
– Радость. Страх. Досаду. Азарт. И все-таки радость. Я взволнована тем, что моя жизнь начинается с нуля. Что я никому и ничего больше не должна доказывать.
– Что еще вы оставляете?
– Косметичку. Потребность всем нравиться и быть в центре внимания. Я устала от внимания. Меня тошнит от мужчин. Это мне точно не нужно сейчас.
Молча соглашаюсь. На этапе познания себя потребность в ком-то другом становится очень низкой, это закономерно.
– Вы оставляете позади многие значимые для вас вещи… Что же вы возьмете с собой?
– Цветок, ключи, зеркало… Зеркало – это понятно. Хочу знать, какая я, чтобы не заблудиться больше в череде своих масок. Цветок… Он был такой живой, но завядший… Не понимаю, про что это.
– С чем у вас ассоциируется цветок?
– Красота. Женственность. Уязвимость. Радость. Расти. Природа. Пчелы. Сладкий нектар… Похороны… Я хочу взять с собой память о… брате? Но я этого не хочу… Напоминание о моей женственности и уязвимости? Тоже не то… Пчелы… При чем тут пчелы?
Она задумывается, я молчу. Мои варианты сейчас только собьют ее с мысли. Наконец ее лицо светлеет.
– Возможно, этот цветок – это я и есть. Такая… потрепанная, но все еще живая. И если меня поместить в благоприятные условия, то я расцвету.
Девушка облегченно вздыхает и смеется.
– Точно, надо уходить из театра! Зря сомневалась. Вперед, за благодатной почвой!
У нее такое хорошее настроение, что меня охватывает сомнение – а нужно ли сейчас окунать ее в следующий этап? Или не спешить и дать самой убедиться, что без мира с родителями, хотя бы с образами родителей в собственной душе, пустоты внутри не заполнить.
Но есть еще два важных образа – ключ и паук. Которые пока не поняты моей клиенткой. Все-таки идти туда нужно. Чую.
– А что означает последний предмет? Ключ?
– Не знаю.
– Попробуйте еще раз свободные ассоциации. У вас здорово получилось с цветком.
– Я понимаю, что ключ – это символ дома. Но ведь именно оттуда я и хочу сбежать! Как я могу хотеть взять его с собой?
– Вспомните свой первый образ. Паутина. «Мой паук меня бросил. Одиноко». Если вы – паутина, то кто паук?
– Не знаю. Не могу понять.
– Кто создает паутину?.. Кто создал вас?
– Мама… Но я не скучаю по ней сейчас. Я ее ненавижу, она мне всю жизнь испортила.
– И все же какая-то часть вас нуждается в ней и тоскует.
– Мне трудно это признать.
Понимаю, что немножко тороплю. По-хорошему, ей надо несколько месяцев, чтобы прийти к той мысли, которую я хочу ее заставить увидеть сегодня. Зачем я спешу? У меня нет ответа. Наверное, бьется мысль – «а вдруг это ОНА, вылечи как можно скорее и вернешься домой». Плохая, никуда не годная мысль. Мешает и сбивает с настроя на клиентку. И все-таки попробую одно упражнение. Кошусь на полки – они обогатились кучей хлама с той самой прогулки. Может быть, это нам сейчас поможет.
– Прошу вас, возьмите несколько предметов, которые могут символизировать значимых людей в вашей жизни.
Леди прогуливается вдоль полок, выкладывает на стол свою добычу.
– Это блестящая бумажка – моя мама. Сухая веточка – я. Солнце – брат, которого я никогда не знала.
Выжидающе смотрит на меня.
– Расположите их на столе так, чтобы мне были видны ваши реальные отношения. Используйте разную дистанцию и ориентацию в пространстве.
Она выкладывает солнышко на угол стола, рядом пристраивает блестящую бумажку. Себя помещает по центру, в гордом одиночестве.
– А теперь попробуйте почувствовать себя этой сухой веточкой… Ощутите поверхность под собой, температуру воздуха. Как вы там себя чувствуете?
– Одиноко… – растерянно отвечает клиентка, огромными глазами уставившись на эту ветку.
– А как хочется, чтобы было? Переставьте фигуры.
И девушка медленно, будто не доверяя собственным рукам, подтягивает к себе поближе фигуру брата. А потом и мамы. Поднимает на меня глаза.
– Мне нужен отец.
– Ищите.
Она изумленно смотрит на меня и остается в кресле. Вообще-то, я имела в виду подойти к полкам и выбрать еще одного участника расстановки. Но меня явно поняли по-другому.
– Я должна найти своего отца! Я должна его найти! Я должна узнать, почему он ушел… я не верю, что это было из-за меня, не хочу верить. Я хочу знать правду.
Она вскакивает, лихорадочно ходит по комнате, кажется, дрожит. Потом все-таки переводит взгляд на полки, достает большое дерево, выточенное из темного камня. Ставит его чуть в стороне, себя сдвигает поближе к нему.
– Если бы брат был жив, мы могли бы стать друзьями. У меня нет друзей. Если бы отец был рядом, он бы мне сказал – «девушки из приличных семей не меняют четырех мужчин за ночь». Он бы уберег… Я хочу его найти.
Она твердо смотрит на меня. Вдруг ее лицо меняется, становится мягким, растерянным.
– Знаете, а я вспомнила… Мама мне пела по вечерам. И играла на такой дудочке… похожей… похожей на ключик. А папа подпевал и расчесывал мне волосы.
Она улыбается, а в глазах стоят слезы. Наверное, в моих тоже.
– Я возьму с собой память, что дом – это не только одиночество… Я вижу, что нам пришло время прощаться. Хочу сделать вам подарок. Вот два билета на мой прощальный спектакль. Все равно я уеду искать отца… ничего страшного, если вы узнаете мое настоящее имя. Я благодарна вам, Ася. Очень.
Леди Гачелли оставляет на моем столе оплату за консультацию и два билета с золотым тиснением. Вздыхаю, вытираю слезы. Ох, как это было непросто. Неизвестно, как сложится ее жизнь дальше, но у нее хороший настрой. И есть на что опереться в собственной душе. Прощайте.

Клиентка уходит, но я не спешу идти домой. Сижу в своем кресле, бесцельно прокручиваю в голове куски диалогов с клиентами из моего мира, истории которых я храню в своей душе, и новые ситуации, с которыми мне пришлось столкнуться здесь. Хокс, Мирасталления, Джуед, Марла… Такие разные, но смутно похожие… Никак не могу выделить, что же отличает здешних обитателей от моих сограждан. Крутится какая-то мысль, а поймать пока не получается. Наверное, нужно больше времени.
Со мной связывается Коллина, осторожно спрашивает, хочу ли я, чтобы она приехала сейчас ко мне в гости. Я отказываюсь. Пока не готова обсуждать то, что случилось. Но… один вопрос у меня все-таки есть.
– Коль, объясни мне. Любовница – она обязательно должна быть? А если человек сильно любит жену, не хочет другую женщину – так вообще у вас бывает? Или по статусу все равно положено?
– Конечно, бывает! Это у аристократов договорные браки, поэтому о верности совсем не принято говорить. У горожан по-разному. Кто-то спокойно относится к любовницам, кто-то требует после свадьбы не иметь постоянных партнеров на стороне.
– Постоянных… А случайных, значит, можно?
– Когда есть любовь, то случайных не бывает. А когда ее нет… кто запретит поддаваться соблазнам?
Мне так хочется спросить, изменяет ли Коля своего возлюбленному… и ревнует ли она его сейчас, когда он вот уже месяц в отъезде. Но это слишком личный вопрос. Тем более для разговора по камню.
– Прости, что лезу не в свое дело, но я тут полистала светскую хронику… Лорд Сейшей обручен уже больше десяти лет, и дата свадьбы не обозначена даже приблизительно. Его невеста почти все время проводит в Элении, изредка приезжая к нам на какие-то значимые события. У эльфов другие обычаи, обручение для них всего лишь указание на ту, кто станет женой через десятки лет. Никто не воспринимает ни секс, ни даже любовь с другой женщиной как измену. Нет измены, потому что еще нет отношений между женихом и невестой. Понимаешь? Только общественный факт, закрепляющий конкретного мужчину за конкретной женщиной, и наоборот.
Она молчит. А у меня в душе опять все переворачивается с ног на голову. Понятно, почему он считал для себя возможным интрижку со мной – это не делало его плохим ни в собственных глазах, ни в глазах невесты. Но я-то по-другому воспитана. Так что лучший для меня вариант, просто держатся подальше от высокомерного хама. Благодарю Колю и все-таки иду спать, потому что завтра у меня важное событие – открытие клуба.

Глава 24

– Мих, у меня есть два билета на спектакль «Красная Дива». Я хочу тебя пригласить. Ты как?
С Михом нет необходимости политесы разводить, вот и спрашиваю прямо. Надеюсь, что друг так же прямо мне и ответит – хочет ли и может ли составить мне компанию. Общаемся мы по камню, которые я все-таки подписала, чтобы не путать, а Сейшеев еще и засунула в глубину шкафа, за прокладки. Показалось, что там ему самое место.
– С тобой очень выгодно дружить! Кормишь вкусно, развлекаешь, на бешено популярное открытие приглашаешь, еще и раритетным билетиком делишься. Иду, конечно, я не дурак от прощального выступления леди Гачелли отказываться… Ты там, как, очень нервничаешь?
– Есть такое дело. Вдруг гостям не понравится? Но лучше об этом даже не думать, так что прощаюсь до вечера.
Прячусь под теплые струи, прокручиваю в голове последовательность действий: причесаться, накраситься, надеть белье, тонкие чулки, красную блузку с корсетом и длинную юбку, дождаться подругу и позволить ей перепричесать и перенакрасить меня, потому что у нее лучше получается.
Коля приезжает сияющая, в светло-бежевом платье с открытыми плечами, сверкает тонкой диадемой на красиво уложенной голове. Я всем телом чувствую, как она радуется и даже, кажется, поет внутри.
– Коллина, ты просто светишься. Что случилось?
– Завтра Каррен приезжает, – смущенно признается подруга. – Соскучилась.
– Вы давно вместе?
– Девять лет. Знаешь, он мне сначала совершенно не понравился – болтает много, смеется без причины. На Миха чем-то похож. Совершенно несерьезный и безответственный! Это я так думала. А потом узнала его получше и влюбилась. Помнишь, ты говорила, что в мужчинах ценишь надежность? Вот Каррен такой. Пошутить любит, но в серьезных вопросах он никогда не подводит. Никогда… И целуется здорово.
– Это аргумент, не спорю, – улыбаюсь Коле в зеркало.
Чем ближе время выхода из дома, тем сильнее я нервничаю. Неделю назад я выдала лорду Арбо экземпляры правил, записанных под мою диктовку Коллиной, обсудила с ним приблизительную последовательность сегодняшних мероприятий, разрешила самому добрать остальных ведущих, составила список моих друзей, которых хотела бы видеть на празднике. Я решила, что мы не обеднеем, если Коля и Мих будут гостями за счет заведения. А еще точно помню, что Сейшей в моем списке тоже был. Интересно, придет ли? Один или с невестой? Или отдаст свой пригласительный племяннику, тот так хотел… Вот эти мысли точно не стоит обдумывать, а то я снова начинаю заводиться. Пора открывать игровой сезон.

Дорога пролетает мгновенно, и мы уже подходим к дверям МОЕГО клуба. Странное чувство, абсолютно нереальное. Двухэтажное здание, расписанное персонажами из разных колод – под окном сидит гном с куском золота в руках, рядом алхимик смешивает что-то зеленое и желтое, опустив перо феникса в пузырящийся раствор, на другой стене монументальное полотнище, на котором две конницы схлестнулись за обладание мрачным замком в стиле нашего Средневековья. В Миосситии таких не встретишь. Все это привлекает внимание с другого конца улицы. На входе висит большая корзина с визитками для записи в ближайшее свободное время, описания игр и правила посещения клуба.
Нас встречает лично лорд Арбо, созывает весь рабочий персонал, меня представляют, как хозяйку и идейного вдохновителя заведения, на скорую руку знакомят с сотрудниками. Официанты – девушки и юноши в светлых брючках и закрытых блузах с большим интересом рассматривают меня. Поваров трое, самый мелкий из них кивает с особым достоинством – видимо, это и есть сманенный за серьезные деньги и премиальные, делающий нам дополнительную рекламу лучший специалист ресторана «У Паллыча». Охрана у нас значительная, пять человек, частично одеты как гости, частично в стандартный комбинезон наемника. Ведущие – Листа, Юр, леди Миирин и еще пять человек и один эльф, все в голубом. Именно ведущие остаются знакомиться со мной поближе, остальные расходятся обратно на свои рабочие места. В общем-то, настрой у всех боевой. Я так понимаю, что большинству страстно понравились сами игры, пока шел ремонт они раскладывали карты в любом подвернувшемся помещении. И только несколько человек выделяются отсутствием щенячьего энтузиазма, они пришли сюда работать. Вот этих троих я бы ставила на самые трудные столы.
– В ВИП-зале сегодня высокие гости играют в «Захватчиков», обслуживает леди Миирин. Листа, ты на подхвате, если понадобишься. Основной зал на шесть столов по шесть человек – все будут начинать с «Гномов», ловите заскучавших. Примерно через час пересаживаем гостей по интересам – два стола «Остров пиратов», два «Герои», один «Алхимия», один «Эволюция». Все знают, кто какую игру ведет? Хорошо. Второй этаж, отдельные комнаты – лорд Терри, Кеннет и Дий – там собираются устойчивые компании, учитывайте темперамент. Ну что, вперед. Через полчаса будут прибывать гости. Еще раз проверьте колоды, чтобы не случилось накладок.
Ребята расходятся. Коллина садится за желтый стол, перед ней табличка с ее именем. Рядом написано «Мих». Ага! Бегло осматриваю цветные столы основного зала – вижу знакомые имена, но ни на одно из них сердце не екает. В начале вечера между столами появится магическая завеса, наподобие той, что висела в женском клубе, она поможет отрезать лишние звуки и раздражители, погружая спины в темноту, но ярко подсвечивая само игровое поле.
На первом этаже у нас кухня, туалеты, кабинет для сотрудников, общий зал, несколько отдельных комнат. В двух из них звучит приятная спокойная музыка, расставлены диваны и кресла, гости смогут отдохнуть и пообщаться в перерывах. На большом полотнище на стене будут вестись прямые трансляции из основного зала. Мы все понимаем, что игры понравятся, в лучшем случае, четверти гостей, но положение их обязывает быть на таком мероприятии, как открытие нового заведения. Один зал отдан под фуршет, затейливо выложены закуски на маленькие тарелочки, стоят ряды подносов с бокалами, но шампанское еще не разлито – ждем. Здесь суетятся официанты, приводя в порядок последние детали.
Поднимаюсь на второй этаж, заглядываю в каждую комнату, чтобы все перепроверить… и прочитать имена гостей. Лорд Милтон есть, но никого, начинающегося на «С» и заканчивающегося на «ейшей» не вижу и слегка успокаиваюсь. Остается ВИП-территория. Среди пяти лордов, чьи имена мне ничего не говорят, я вижу Его. Вдыхаю поглубже и пытаюсь себя убедить, что это очень даже хорошо – игра сложная, отвлекаться и мотыляться по всему клубу он не сможет, так что риск случайно на него напороться минимален. А когда придет время самой посетить особо важных гостей, я настроюсь и буду морально готова окатить его холодной вежливостью. Да. Предупрежден – значит вооружен.
В последний раз оглядываю себя в большом зеркале в коридоре – знакомая брюнетка чуть нервно улыбается мне в ответ – и иду приветствовать людей, которых мне сегодня нужно очаровать. Или собой, или местом, или играми. Я встречаю прибывших, провожаю их за столы или в комнаты, согласно пригласительным, знакомлю с их личным ведущим и официантом, спускаюсь за следующей партией.
Не обнимаю Миха при встрече, хотя и хочется, он целует мне руку и весело подмигивает, отправляется на свое место. Улыбаюсь лорду Джозефу с супругой, провожаю их наверх, в греческую комнату. Никто здесь не знаком со стилистикой оквадраченного орнамента, но мне захотелось сделать маленький шаг навстречу интеграции культур разных миров. Когда внизу мелькают знакомые уши, я самым трусливым образом ныряю в ближайшую комнату и целых семь минут со всеми знакомлюсь, рекламирую особенно интересные колоды, в связи с чем получаю чуть удивленный взгляд Дия. Ну, да, это его обязанность. Но я тут хозяйка, мало ли что мне в голову взбрело! Решив, что эльф уже прошел на ВИП-территорию, я раскланиваюсь и официально передаю функцию ведущего Дию.
Когда все гости рассаживаются, я выхожу в центр и беру слово. Лорд Арбо научил меня жесту, увеличивающему громкость голоса не хуже микрофона, но в отличие от последнего, сохраняющий все богатство интонационных оттенков. Лорд совершенно не понял, почему этот жест вызывает у меня сдавленное хихиканье, – слишком уж двойной щелбан пальцем по шее напоминает исконно-русское предложение «пойдем бухнем».
– Дорогие гости, я рада приветствовать вас на открытии первого игрового клуба! – держу паузу, даю гостям похлопать мне. Знаю, что в комнатах также ведется трансляция. – Итак, открытие клуба… который пока еще не имеет названия! И это один из многих сюрпризов, которые мы для вас приготовили. Только сегодня у вас есть возможность принять участие в именовании этого уникального заведения! Победители всех промежуточных игр напишут на наших фирменных салфетках свой вариант, и я обязуюсь выбрать один из них с указанием авторства, если хозяин этого пожелает. Поэтому я желаю вам всем победы и хорошего чувства юмора! – даю залу выразить свою радость, встречаюсь глазами почти с каждым, улыбаюсь приветливо и очень лично. Ничего, хороший настрой. Откровенно кислых лиц не видно. – Что же… самое время сделать заказ, попробовать прекрасные «Дар богини» и «Салейну» – мой управляющий говорит, что лучше только поцелуй юной девы, и я склонна ему верить, хотя сравнивать мне не с чем… – по залу пробегают добродушные смешки. – Сами игры начнутся примерно через двадцать минут, а сейчас… Для нас поет девушка, покорившая своим чарующим голосом не одну судейскую коллегию. Лауреат всех мыслимых и немыслимых конкурсов, действительно талантливая певица Нира!
Высокая для своего возраста – лорд Арбо упоминал, что ей около двенадцати лет, белокурая и зеленоглазая девочка скромно занимает мое место, лучи прожекторов делают ее фигурку еще тоньше и нереальнее. Она поет, и мне кажется, что даже официанты забывают, зачем они здесь. В зале висит совершенная тишина, ее высокий, но наполненный необычайной силой голос проделывает этот самый фокус с моими глазами, и я обреченно прощаюсь с тушью. Когда она замолкает, я понимаю, что все гости из комнат спустились к нам, стоят сейчас по стеночке, внимая маленькому ангелу. Девочке приносят цветы, я подозреваю, только что наколдованные, признаются в любви и целуют руки. Она с достоинством принимает поклонение и уходит. Я знаю, что лорд Арбо оплатил только одну песню, и сейчас девочка поедет по своим делам. Но даже осознание меркантильности такой юной особы не делает ее исполнение хуже.
Я снова выхожу в круг света и какое-то время молчу. Позволяю увидеть зрителям слезы на моих щеках. Да, я плакала от искреннего восхищения и восторга. И сейчас я буду это использовать, чтобы вызвать симпатию гостей. Может, это и не очень честно… Но лучше так, чем выходить с необъяснимо размазанной тушью. Даже из своей слабости надо делать силу.
– Я… забыла, что хотела вам сказать… Спасибо вам, что разделили со мной этот особенный момент… Мне неловко это говорить, но жевать под такую музыку я бы не смогла, а гостей все-таки нужно кормить, – все расслабленно смеются, напряжение снято. Хорошо. Общие переживания сближают людей. – Поэтому я хочу пригласить к нам вокально-инструментальный ансамбль, – вот интересно, как же это по-миосски переводится? – «Неспящее трио», приветствуем.
В зал выходят мои недавние знакомые, с которыми я зажигала босиком в парке – гном, эльф и человеческая девушка. Они потрясенно узнают меня, глаза становятся сначала огромными, потом лукавыми. Несколько их энергичных композиций наполняют зал позитивом, а у меня вызывают огромный прилив сил. Мне так хочется начать пританцовывать! А потом они играют ту самую импровизационную мелодию, чуть обработанную и доделанную, которую создавали тогда, в процессе нашего танцевального экспромта. Провокаторы. Еще и на меня смотрят выжидающе. Извините, ребята, всему есть предел. Хочу. Но не могу себе позволить. И все-таки на финальных тактах я выхожу в круг, чуть притоптывая каблуками, прокручивая запястья над головой. Аплодирую им, шепотом приглашаю остаться поиграть – знаю, что как раз для таких ситуаций у нас припасены свободные столы и места в комнатах. Ребята обещают подумать, а я возвращаюсь к своим обязанностям церемониймейстера. Вижу, что большинство тарелок уже убрали со столов, значит можно начинать.
Объявляю о начале игр, вижу, что ведущие комнат забирают своих подопечных «домой», а я рассказываю о правилах. Особенно подчеркиваю, что здесь не принято обижаться на проигрыш и что личные отношения нельзя тащить за стол, так же, как и досаду на победителя нельзя переносить в жизнь. Призываю получать удовольствие от процесса, а не результата… Но тут же добавляю, что победителей и самых худших игроков ждут призы.
Вот и все. По логике вещей сейчас я должна обойти комнаты, установить контакт с гостями и убедиться, что все смогли выбрать себе занятие. Я очень хорошо понимаю, что такие мероприятия держатся на хорошей организации и личном обаянии. Пойду обаять, свою часть лорд Арбо уже выполнил.
Поднимаюсь на второй этаж, заняты три комнаты и ВИП-зал. Причем в песочной я уже была, огорчать Дия еще раз не буду, лучше загляну к ним попозже. Стучусь в морскую, получаю приглашение войти. Радостно знакомлюсь, принимаю комплименты клубу, тут же звучит просьба от лорда Милтона загадать данетку. Его друзья интенсивно кивают. Ну почему бы и нет?
– Поженились они по любви. Жили душа в душу, занимались только друг другом. В результате стали миллионерами. Почему?
– Это люди?
– Да.
– У них был семейный бизнес?
– Нет.
– Они совершали какие-то действия, чтобы разбогатеть?
– Нет.
– Они разбогатели с помощью своего бездействия?
– Нет.
– Их прошлое важно для понимания ответа?
– Да.
– До их встречи они были бедны?
– Нет.
– Они были миллионерами до их встречи?
– Нет.
– Не понимаю…
– После их встречи у них стало больше денег?
– Нет.
– У них стало МЕНЬШЕ денег?
– Да.
– То есть изначально они не были миллионерами… они были богаче?
– Да.
– Они были миллиардерами? Ха-ха-ха! А потом жили-любили, делами не занимались и стали миллионерами. Какая поучительная история!
– Еще!
– Оставлю вашему ведущему список загадок, до утра хватит. Но я бы вам порекомендовала игру в «Героев». Она достаточно сложная, чтобы стать вызовом вашим способностям стратегов.
За этих ребят я спокойна. Молодняк, с такого крючка им не соскользнуть.
Последняя безопасная комната – греческая. В ней шикарно одетые мужчины и женщины и немного смущенный лорд Терри, у которого никак не получается помочь гостям определиться с игрой. Сразу понимаю его трудности – это просто не наши посетители, им играть неинтересно. Но ведь пришли уже, слаженной стайкой. Улыбаюсь Терри, чтобы приободрить. Достаю с полки «фантазию» – колоду, не требующую даже минимальных интеллектуальных усилий.
– Для вас я приготовила самую лучшую игру. Она всего в двух экземплярах, внизу ее даже не предлагают. Правил в ней практически нет, зато очень красивые картинки из моего мира. Разрешите, я вам их покажу?
Лорды и леди благосклонно кивают, я беспорядочно раскладываю картинки на столе, выхватываю то одну, то другую:
– Так у нас выглядит кошка. Мне говорили, что ваши кошки намного больше и серьезнее, это так? – Кто-то создает в воздухе иллюзию огромного хищного зверя, похожего на пушистого льва, но без гривы. – Ничего себе! Я бы не рискнула такого держать дома… Это цветы, это наши кэши – забавные да?
– Зачем у них целых два багажных отделения, да еще такие большие?
– Спереди мотор, он двигает кэш вместо магии. Мой мир совершенно немагический, это так неудобно! – специально принижаю себя, даю гостям высокомерно надуться и расправить плечи.
– Если хотите, я расскажу, как играть этими карточками.
Быстренько раскидываю каждому, себе в том числе по пять карт, прошу их никому не показывать.
– Я выбрала один рисунок. Кладу его на середину стола, картинкой вниз. И называю вслух свою ассоциацию с моим рисунком. «Опасно!» Теперь я прошу вас посмотреть в свои карты и найти такую, про которую можно сказать «опасно». Все нашли? Кладите ее сверху моей, но никому не показывайте, что именно вы выбрали.
Лорды и леди ревниво поглядывают друг на друга, выбирают свои «опасные» карты и скидывают в центр.
– Отлично, половина хода уже сделана. Следующий этап. Тот, кто положил первую карту – то есть я, перемешивает центральную кучку… И все вскрывает.
Я выкладываю на столе ряд из картинок. Почти на каждой есть какая-то опасная ситуация – нож, дикий зверь, бокал вина, скала или что-то такое.
– Теперь вам нужно угадать – какую из этих карт положила я. Чур, магией не пользоваться и остаточные следы не смотреть! А то нечестно! – парочка мужчин стыдливо улыбается. – Тот, кто угадает, – получит много очков. Тот, кто смог своей картой одурачить остальных – тоже получит, но чуть поменьше. Вот и вся игра.
Мы подсчитываем результаты этого хода, на всякий случай сижу с ними еще два. Вроде бы втянулись. Перед уходом советую лорду Терри предложить им «нарисуй-ка» – рисовать словосочетание, пока остальные его не разгадают, использовать буквы и цифры запрещено. Простенько, но для таких вот зажатых в самый раз.
Выхожу из греческой комнаты совершенно выжатая. Сходить, что ли, к молодняку, подзарядиться? Нет, мне нужно поприветствовать особо важных гостей. Иду, что ж делать. Зато там «Захватчики» и Миирин, которая знает правила назубок, так что моих подсказок не потребуется.
Стучусь, дожидаюсь приглашения и уверенно захожу в комнату. Здороваюсь, интересуюсь настроением высоких гостей. На Сейшея не смотрю, просто скольжу мимо его лица. Сижу с ними несколько минут, наблюдаю, не перегибает ли моя ведущая палку с флиртом. Нет, тут все в порядке. Видимо, мужчинам самим интереснее стратегия, чем очередная эльфиечка, пусть и особо выдающихся заслуг. А леди кайфует от ситуации и компании умных мужиков. Вообще-то, я могу ее понять. И, сложись обстоятельства по-другому, сама бы предпочла провести весь вечер в этой комнате, а не накачивать своим позитивом пассивных обывателей. Но что поделать, никто не говорил, что это будет легко и приятно. Самое время озвучить приз победителю. Точнее, спросить про него.
– Что ж, уважаемые лорды, какую награду хотели бы получить, если выиграете первое, историческое сражение на этом поле?
– Игра с вами один на один, поцелуй, танец, свидание.
– Какая личная награда… Но я согласна. С победителем я проведу игровой вечер наедине. Желаю удачи.
Еще раз обвожу всех улыбкой и выхожу за дверь. Уф, вроде справилась.
Внизу прохожу по основному залу, от стола к столу – кое-где уже первый розыгрыш закончился, начались какие-то другие колоды. Важно, что Юр и Листа справляются. Провожу первый ритуал награждения. Победители с завязанными глазами срезают себе с веревки какой-то мелкий сувенир с символикой клуба – фигурку гнома, игральный кубик и что-то в таком духе. Такой детский способ добывать себе подарочек вызывает кучу положительных эмоций. Показываюсь гостям в комнатах отдыха, узнаю их впечатления, проверяю банкетный зал, ухватываю с собой несколько пирожных и корзиночек с розовой рыбой, прячусь в своем кабинете.
Падаю на кровать и понимаю, что это бесценный дар – вот так улизнуть от толпы в тишину и одиночество, чтобы восстановить душевное равновесие и вновь идти, высоко задрав голову. А еще съесть пироженки, не боясь запачкать подбородок. Я не понимаю, как это кремовое великолепие можно эстетично есть! Только провокационно слизывать.
Так и проходит весь вечер – путешествую из зала в зал, где-то просто общаюсь, где-то завлекаю в новую игру. Потом сбегаю к себе, отдышаться. К Сейшею больше не заглядываю, незачем. К часу ночи народ начинает расходиться. Сначала пустеет общий зал, затем игровые комнаты. К трем уходят даже особо важные гости, официанты уносят тарелки в гигантскую хранилку, ведущие упаковывают игры, записывают результаты в таблицы. Все уставшие и помятые, но довольные – вечер прошел без значительных инцидентов, это прекрасно. Все, можно ехать домой.

Глава 25

Ночью мне снится какой-то кошмар. Незнакомые улицы возможно Джарала. Сумерки. Еще не темно, но невероятно тоскливо от серого света, серых домов, серых деревьев. Мне то ли голодно, то ли тошнит… В районе солнечного сплетения рождается гулкая сосущая пустота, она поглощает мою душу изнутри, выходит за границы тела и растворяет кожу. Все тлен… В этом стылом и промозглом месте никогда и ничего не происходит. Я обречена вечно маяться неопределенностью и вязким ощущением своей ничтожности… Существование бессмысленно… И вдруг, ярким наслаждением вспыхивает мысль, что нужно умереть! Смерть наполнит меня смыслом, сделает живой. Я снова смогу чувствовать. Я должна умереть.
С этой мыслью я просыпаюсь.
Из окна второго этажа не выбросишься. Откусить себе язык и захлебнуться кровью? Попробовала – больно. Останавливать себе сердце в лучших традициях проваленных спецагентов я не умею. Застрелиться не могу, пистолета нет, только шокер. За ядом надо в аптеку ехать, адреса не знаю. Повеситься? Мысль о веревке на моей шее настолько сильно пугает, что сознание проясняется. А ЗАЧЕМ мне умирать? Меня прошибает холодный пот. Ничего себе сон! Эк меня проняло. Нервно хихикаю и жалею свой укушенный язык. Да уж, приснится же такое… Дома со мной тоже случались чересчур живые сны. Однажды я встала в полной уверенности, что на экзамен уже сходила, билет был по гуморальной регуляции, я блестяще ответила и удовлетворенно наблюдала, как наш вредный преподаватель вырисовывает «отлично» в зачетке. Проснулась в отличном настроении, планировала, как с подружками отмечу успешную сдачу, пока не наткнулась взглядом на абсолютно сухие сапоги, хотя за окном самая мерзкая разновидность оттепели, вернуться домой с сухими колготками по ледяной жидкой каше не представлялось возможным. Ну вот тогда до меня и дошло, что из дома я сегодня еще не выходила. Еле успела к концу экзамена, билет достался совершенно другой, и в зачетке значилась твердая четверка… Все-таки вариант сна мне понравился больше, да и ноги остались бы в тепле.
С ностальгией вспоминаю веселые студенческие времена. Насколько же все было проще! С будущим мужем только-только все начиналось, мы были свободны, безденежны и совершенно счастливы. Когда я потеряла эту веселую уверенность, что все будет хорошо? Когда из смешливой девчонки, способной по первому сигналу подорваться в недельный поход по горам, превратилась в озабоченную грузом ответственности женщину, досконально знающую свои планы на завтра, не выходящую из дома без шокера и запасных теплых носочков? Что-то мы теряем, взрослея… Я пытаюсь достучаться до той себя, выбирая профессию, связанную с игрушечками, развлекая настольными играми друзей и случайных знакомых. Но это не возвращает того состояния души, той беззаботности и легкости, которая была в студенчестве. Теперь организация игр требует от меня подготовки, я все время беспокоюсь и тревожусь о том, как все пройдет, стремлюсь заранее предусмотреть все возможные варианты событий… Перемещаясь в этот мир я взяла с собой палатку, хотя меня предупредили, что будет дом… Перестраховщица… Постоянный контроль – это стало моей сутью. Только мой последний жизненный опыт несколько выбивается из привычной схемы. Я окунулась в отношения, не думая о последствиях. В этом-то мире можно, никто не осудит, дочка не узнает. Это был прекрасный порыв, почти не окрашенный тревогой… И получила по носу. Но, если быть с собой до конца откровенной, я все равно рада, что это было. Есть же у нас поговорка, лучше жалеть том, что сделал, чем о том, что не сделал… И все, что нас не убивает, делает нас сильнее… или инвалидами.

Сегодня игр в клубе нет, у ребят выходной после ударной смены. Но мне на месте не сидится, я договариваюсь о занятии с целителем, которого рекомендовала Тиана.
Загородный особняк лорда Джороха вписывается в рукотворную лесную поляну. Кэш тормозит возле ворот, я быстрым шагом иду по тропинке, но все равно успеваю оценить свежесть прозрачного лесного воздуха и удивительный покой этого места. На входе меня встречает высокий и бодрый старикан с ясными серыми глазами. Прищуривается, пока я разуваюсь, сканирует мои способности, полагаю. Удивленно хмыкает, провожает меня в кабинет на первом этаже.
– Пойдем, Ася, поговорим для начала. Ты училась целительству?
– Нет. Наверное, вы знаете, я из другого мира, у нас нет магии. Но я помогаю людям решать их душевные проблемы. Не уверена, что это связано.
– Угу. И чего же ты хочешь?
Хороший вопрос.
– Я хочу знать, есть ли у меня способности, и если есть, можно ли их как-то развить. Не знаю, сколько времени еще пробуду в этом мире, но готова заниматься так много, как потребуется.
– Для чего? Какая конечная цель? Получить сертификат, принимать пациентов? Или подлечивать родственников в меру своих куцых знаний, вместо того чтобы отправить их к нормальному специалисту?
В его словах наезд, но я не обижаюсь. Если бы ко мне пришел первокурсник с просьбой научить серьезным техникам, я бы тоже проявила скепсис – сначала нужны основы, потом уже глубина. Недоучки опасны. Особенно недоучки с энтузиазмом.
– Хотя бы диагностировать. Когда я вернусь домой… У нас нет магии, не уверена, что способности сохранятся, но если я смогу видеть болезнь на ранней стадии… Да, я буду применять это на родственниках. Потому что в моем мире ранняя и точная диагностика – это единственный шанс не умереть в семьдесят лет. Лечат уж пусть специалисты, мне своей профессии хватает.
Пока говорю, старик задумчиво меня рассматривает.
– Так. Пятьдесят за консультацию учителя. Еще двести за лечение. У тебя самой склонность к мигреням и обморокам из-за нарушенного кровоснабжения мозга и абсолютно загаженные легкие. Про зубы просто молчу. Чем ты дышала все это время? Каменной пылью?
– Мой мир… Там не очень хорошая экологическая обстановка.
Целитель недовольно поджимает губы, потом достает из стола светло-серую тряпочку и ведет меня в соседнюю комнату – она совершенно пустая, без окон и полностью деревянная, чем сильно напоминает сауну.
– Когда смотришь, все ненатуральные материалы и железо мешают. Или раздевай людей совсем, или кутай в натуральную ткань, чтобы не стеснялись и не зажимались. И сама должна быть в хлопке без красителей. Видела форменную одежду в больнице? Вот в такой же.
Молчу, что не видела, – потом зайду, если это важно.
– Убирай свои амулеты, переодевайся, – и выходит. Возвращается в тканевых некрашеных штанах на тесемочках и свободной рубахе. Я уже в выданной ночнушке до колен и босиком. Пол теплый, сходство с сауной усиливается. Свою одежду оставляю на кресле в коридоре.
Джорох еще раз сканирует меня, потом воссоздает рядом голограмму – мои очертания тела, но прозрачные, заполнены мельтешащими пятнами и нитями. Некоторые цветные части напоминают очертаниями внутренние органы, но при этом все двигается, бесконечно перетекает одно в другое и пульсирует, мешая пониманию. Лорд тыкает сухим длинным пальцем в фантом куда-то в область сердца. Почти все системы организма гаснут, остается только дыхательная. Сразу бросается в глаза неравномерный цвет легких.
– Вот, видишь? Опиши.
– Грязный налет серого цвета в нижней части легкого переходит в темно-болотный. Обладает неприятным, тухлым запахом… Кажется, что он липкий.
– Да. Видишь. Когда вырвет – делай это на пол.
После чего целитель подходит ближе и совершает какие-то манипуляции в области моей грудной клетки и спины, не прикасаясь руками. Мне немного больно, и действительно появляется ощущение тошноты. Свои действия лорд комментирует:
– Лучше всего выводить через естественные отверстия тела. В данном случае через рот пойдет. Но можно и через кожу, только ее потом отдельно чистить. Открой рот и дыши.
Боль в груди усиливается, глубокие вдохи делать не получается. Делаю широкий язык и вспоминаю, что так дышал пес моих родителей после длительных забегов. Рвота заставляет согнуться, подчиниться спазмам диафрагмы. На этом движении из глотки вылетает густо-черный и довольно маленький шарик какой-то липкой дряни. Его Джорох сжигает в воздухе, включает очистку пола, в комнате не остается даже запаха. Протягивает мне стакан воды.
– Маленькими глоточками. Самое неприятное позади, теперь нужно помочь восстановиться легочной ткани – она вся была пропитана тяжелыми синтетическими соединениями.
Пока он говорит, боль за ребрами стихает, зато сильно кружится голова от возможности действительно вдохнуть полной грудью. Сажусь на чистый и теплый пол, опираюсь руками для устойчивости. Вот так. Поднимаю глаза на целителя.
– Спасибо. Я чувствую разницу. И вижу.
На голограмме больше нет налета. Розовато-белые чистые легкие медленно и ритмично гоняют воздух. Это нужно было сделать в первый же день приезда. Только как мне теперь возвращаться в свой мир, пропитанный химией и пылью? Можно, конечно, переехать за город… Но клиенты… Пока я размышляю, лорд колдует над моим затылком и шеей, иногда поворачивая голову сухими ладонями под нужным углом. Еще через десять минут меня направляют в душевую кабинку за углом, велят переодеться в чистые штаны и рубаху, как у учителя, и возвращаться обратно в деревянную комнату. Моего лекаря тоже ждут водные процедуры и переодевание. Похоже, это обязательный ритуал. Устраиваюсь на полу скрестив ноги, настроение, как и самочувствие, просто отличное. Что там у меня осталось невылеченным? Зубы? Потом займусь этим вопросом, сейчас важно согласие именно на обучение. Стоматолога я смогу и другого найти, деньги скоро будут. Кстати, здесь есть специализации, или все врачи лечат все болезни?
– Ладно, теперь я могу на тебя без содрогания смотреть. Диагностировать, значит… Видишь ли, мало просто видеть больные места. Нужно понимать, что это означает. А для этого тебе придется выучить всю анатомию от и до. Потом изучить влияние одних систем организма на другие. Ну потом уже и про болезни можем поговорить… их тоже немало, как ты догадываешься. Сдашь мне эти экзамены, научишься диагностировать. Сколько ты готова потратить на это времени? Наши студенты, которые хорошо умеют видеть тонкие энергетические потоки и контролируют свою магию с детства, учатся в университете от пяти до двадцати лет в зависимости от способностей. Потом практика в бесплатных городских больницах еще от пяти до двадцати. То есть лучшие из лучших становятся целителями через десять лет. Ты точно этого хочешь?
М-да. Наивно было с моей стороны думать, что я чему-то за пару месяцев смогу научиться. В лучшем случае, запомню названия всех костей в скелете – у медиков вроде бы на это один семестр уходит.
– Лорд Джорох… Вы правы, я не успею. Если бы у меня было время, я бы прошла этот путь целиком. Я люблю учиться! Мое основное образование тоже длится годами, причем момент, когда я скажу «теперь я знаю достаточно» не наступит никогда. Но время… Я не знаю, сколько пробуду здесь – может быть, год, может быть, месяц. Лечить я никого не буду, могу поклясться! Я примерно знаю анатомию, она у нас была два года в институте, печень с почкой не перепутаю. Если бы я только научилась видеть, когда у мамы начнет шалить желудок, и пора ее отправлять на обследование, это уже было бы сверхценно в моем ужасном, неэкологичном, немагическом мире! Знаете, у нас почти никто не доживает до девяноста. Лечить врачи могут. Грубо, с последствиями, разрушая при этом половину здоровых систем, но могут. А вот вовремя заметить болезнь – нет.
Я почти плачу от осознания своего бессилия. Ведь Джорох прав, нельзя плодить недоучек. Морально готова к отказу, но лорд молчит.
– Если бы я лично не видел твои легкие, то не поверил бы. Ты поклянешься, что не станешь зарабатывать этим деньги – ни здесь, ни в своем мире. Выучишь строение тела на уровне первокурсника и сдашь экзамен. Если умеешь учиться и так сильно заинтересована, двух недель тебе хватит. Иначе просто не трать мое и свое время. После этого я буду учить тебя видеть. Только видеть, ничего больше. Раз в неделю, по вечерам. И постарайся на заставлять меня жалеть об этом.
– Спасибо!
Джорох показывает мне несколько упражнений на медитацию, которые помогают правильно настраивать душу и глаза на восприятие, мне они даются довольно легко. Я даже не слышу знакомую присказку про «разбалансированный эмоциональный фон» – видимо, целительство действительно мое призвание, здесь я могу отрешиться от собственного состояния и погрузиться в спокойствие. Мне выдают толстенный учебник, по содержимому которого и предстоит сдавать экзамен через две недели. Расплачиваюсь карточкой и за учебу, и за лечение.
Весь вечер провожу за учебником, продираясь сквозь чужой алфавит, угадывая слова по их написанию и выуживая из памяти значение. Сложно. Медленно. Приходится выписывать на отдельный листочек краткий конспект, заучивать уже его. На голом энтузиазме одолеваю четверть первой главы. Нет, так я за две недели точно не успею, нужно что-то придумать. Нанять школьника какого-нибудь, пусть мне вслух читает, а я запишу, это точно будет быстрее. Решено, завтра у Коллины спрошу, вдруг у них есть бедные студенты, которые не откажутся от лишних денег.

Глава 26

Пока я жду мою сомневающуюся клиентку, сажусь перечитывать записи по прошлой встрече. Марла. Долго не могла выбрать маску, в итоге взяла ближайшую от двери – некрасивого мальчика лет десяти. Ее история: опекающие родители, раннее замужество и такой же заботливый муж. Затем почти подряд смерти всех близких. Остается одна в большом замке, полном слуг. Сталкивается с тем, что не умеет принимать решения, не различает, чего она на самом деле хочет, а чего только думает, что хочет. На первом занятии раскрашивает фигурку человека разными цветами, из этого упражнения понимает, что совершать какие-то действия ей мешает чувство вины. Мы говорим о дозволенных и недозволенных чувствах. Она вспоминает историю, как нарушила материнский запрет, взяв нож и порезавшись. Чрезмерная реакция мамы оказывает слишком сильное влияние на ребенка – больше она никогда и ничего не делает по собственной инициативе. Последняя моя пометка: найти ее взрослую часть, чтобы брала на себя ответственность за свою жизнь.

Марла заходит в кабинет в образе привлекательной дамы, лет пятидесяти на вид. Узнаю эту маску – она есть в стандартном наборе. Более того, образ дополнен несколькими личными деталями: родинка на щеке, глубокие морщинки в уголках глаз, дополнительное украшение в уложенных волосах. Я подчеркнуто внимательно рассматриваю ее внешность, Марла наслаждается моим вниманием.
– Заметили, да? – улыбается гордо. – Сама выбрала!
– Здорово! Это большое достижение. Что вам помогло понять, как вы хотите выглядеть?
– Я сознательно запретила себе передумывать. Как тогда с выбором карандаша. Что первое хочется, то и беру… Иногда это не самый лучший выбор, но мне все равно НАМНОГО легче! А если не могу решить, закрываю глаза и тыкаю наугад. Тоже облегчает жизнь. Вот. Этот образ в примерочной мне понравился и я сразу его надела. А потом решила, что чуть-чуть деталей поможет сделать его личным. Чтобы вы меня узнавали, вдруг кто-то еще уже в нем приходил. И я придумала эту родинку, шрамик на пальце, – тут она переходит на шепот – …и пирсинг в пупке.
Не скрываю улыбку. Да, именно по пирсингу в пупке я узнаю свою клиентку! Меня за телепата держат? Или кто там сквозь одежду может смотреть. Но все равно это значительный прогресс для нее.
– Вы классно придумали. Нашли способ, который помогает вам не тратить свою энергию на сомнения.
– Да. Я еще и на свидании была. Ну как свидании… Один старый друг заходил, попили вина, вспоминали молодость. Мне было приятно. Он занимается выращиванием редких цветов, предлагал научить. Знаете, мне интересно. Я бы попробовала.
Я вижу позитивные изменения. Она уже хоть что-то делает сама, вылезает из своего внутреннего склепа. Но! Запретить себе передумывать – это полумера. Как тогда ясно понимать, чего именно ты хочешь? И нужно не просто соглашаться с чужими предложениями, а осознавать и воплощать в жизнь свои собственные желания. Жизнь без сомнений так же фальшива, как жизнь без проявления инициативы. Так что ей есть куда расти, хотя и промежуточный результат весьма неплох. Это и озвучиваю.
– Вы можете пользоваться «запретом на смену решения» первое время. Просто, чтобы поверить в себя, что вы способны чувствовать свои внутренние импульсы, доверять им. Но потом вам нужно будет стать мягче к себе, разрешить себе сомневаться.
Ее лицо меняется, в нем опять тревога.
– Но я опять увязну!
– Может быть, да, а может, и нет. Попробуем упражнение?
– Да!
– Представьте себе, что ваша личность состоит из нескольких персонажей. Я бы хотела познакомиться с вашей детской частью. Как выглядит ваш внутренний ребенок? Сколько ему лет?
Марла какое-то время смотрит внутрь себя, потом отвечает:
– Это маленькая девочка, ей около четырех лет. Она очень стеснительная. Ей хочется играть, но она не уверена, можно ли ей это делать. В красном сарафане в белый горох, в белых гольфиках и нарядных босоножках. Стоит, смотрит на играющих детей.
– Эта девочка не может вести себя свободно, как другие дети. Почему?
– Потому что это огорчит ее маму. Если она испачкает гольфики.
Да… Чтобы морально отделиться от мамы, надо ее разочаровать, побыть плохой, непослушной девочкой. Но как можно расстроить ту, что уже умерла, и нет ничего дороже ее святого образа? Как можно допустить, чтобы ОНА была недовольна…
– А чего хочет сама девочка?
– Играть в мяч с другими детьми.
– Кто может дать ей такое разрешение?
– Уже никто…
Марла смотрит на меня больными глазами.
– Мне кажется, этого не изменить. Я всегда буду в стороне от жизни.
– Я так не думаю. У вас уже есть знание, чего вы хотите. А раньше даже этого не было…
Есть у меня одна идея. Рисковая. Но если я смогу ее спровоцировать…
– Скажите, что для вас абсолютно недопустимо сделать в моем кабинете?
У клиентки расширяются глаза.
– Да много чего. Залезть на ваш стол, украсть игрушку, лечь на пол… Назвать вас плохим словом, уйти, не заплатив. Мне кажется, это для любого человека невозможно.
Та-а-ак. Прекрасно! Про плату только… Но рискну!
– Делайте.
– Что?
– Начинайте. Считайте, что это ваше личное испытание.
Прилично одетая женщина в возрасте смотрит на меня совершенно дикими глазами, потом выражение лица меняется.
– Вы ужасный психолог, что заставляете меня это делать. Я вас сейчас ненавижу.
После чего встает, подбирает юбку и лезет на мой стол. Я не двигаюсь с места, с удовольствием наблюдая за злой, но полной энергией клиенткой. А она демонстративно топчется по моему столу, прыгает вниз.
– Хорошо. Игрушку брать не разрешаю, платить за встречу тоже обязательно. Есть правила, которые нарушать нельзя. Но остальное только кажется невозможным. Как вы себя чувствуете?
– Мне ужасно стыдно. Я никогда! Никогда так не делала! Это же ужас!
Молча смотрю на нее и жду продолжения.
– Но если честно… это было весело!
– Как там ваша девочка? Все еще жалеет свои белые гольфики?
– Не-е-ет. Она сняла сандалики и в белых носочках топчется по грязи. Ей это нравится. Другие дети тоже пришли к ней, они вместе валяются в грязи. Мама будет жуть как недовольна, но девочка не боится. Знает, что мама покричит и простит…
– Как вы себя чувствуете? Сейчас.
– Странно. Во мне будто фонтан открылся. Так много энергии… Я боюсь с ней не справиться. Я боюсь, что буду делать что-то, что может мне навредить, разрушить меня. Или причинить другим вред.
– Да, у вас действительно много энергии теперь. Но я уверена, что вы сможете направить ее в нужное русло… Ищите свой путь. Прощаемся?
– Да. Спасибо!
И уходит. На всякий случай проверяю, не прихватила ли что-нибудь с собой. А то, когда длительный запрет резко снимается, потом людей заносит. Вроде все на месте. Через час уже новый клиент.

Глава 27

Молодая привлекательная женщина поднимается ко мне по лестнице, негромко цокая каблучками. Серые глаза, тонкие черты лица, русые волосы заплетены в высокую прическу. Одежда на ней явно дорогая и качественная, длинная юбка в пол и легкая, но закрытая кофточка. Минимум косметики, несколько колечек на пальцах. Я уже знаю, что украшения в этом мире не всегда являются только ювелирными изделиями, но сама отличать их от артефактов не умею.
Девушка держится с достоинством, но немного скованно. Садится в кресло, сразу отдает мешочек с оплатой. Складывает руки на коленях и внимательно их разглядывает.
– Мне очень трудно начать…
Жду несколько минут, но она так и не продолжает. Помогаю.
– Давайте познакомимся для начала. Вы можете называть меня Ася, по имени, но на «вы». Как мне обращаться к вам?
– Леди… А знаете, зовите меня тоже просто по имени. Тельга, – она чуть-чуть оживляется. – Может быть, так мне будет проще.
Улыбается каким-то своим мыслям. Не успеваю отреагировать, клиентка нервно сжимает пальцы и вновь прячет взгляд. Краснеет. Потом набирает полную грудь воздуха, медленно выдыхает, выпрямляя спину и поднимая подбородок. Прямо смотрит мне в глаза.
– У меня есть муж и я его люблю. Но у нас с ним не получается… секс, – на последнем слове все-таки сдувается, и уверенный голос превращается в стыдливый шепот.
– Я вижу, как вам трудно об этом говорить.
Она кивает, смотрит на меня с благодарностью. Не, девушка, и не мечтай. Отмолчаться я тебе не дам.
– Расскажите мне об этом то, что сами захотите. Что можете рассказать.
– Мой муж… когда-то я была уверена, что он меня любит, но сейчас… Наши проблемы ночью влияют и на дневную жизнь. Я не знаю, что делать. Даже поговорить ни с кем об этом не могу! Но я не могу позволить нашему браку разрушиться, ничего не попробовав изменить, – ее глаза светятся фанатичной решимостью. – Научите меня, как… Что мне делать, чтобы… мужу со мной было хорошо. Вы можете мне помочь? Понимаете, я видела вас на балу. Вы такая… роскошная, свободная… Настоящая женщина. Я тоже хочу быть такой. В чем ваш секрет?
Что, Асечка, довыпендривалась? Хотела эльфа впечатлить? А впечатлила какую-то несчастную благородную леди. А, возможно, и не одну. Выкинь все свои платья, которые больше показывают, чем скрывают. Не по статусу тебе. Закончив гневно себя отчитывать, я переключаюсь на клиентку. На самом деле не важно, что ее сподвигло сюда прийти. Главное, что она уже здесь, проблему обозначила, решать готова. Остальное дело техники.
– А было время, когда у вас с мужем ночью все было хорошо?
– Нет, – она тяжело вздыхает. – У меня до него… никогда… Понимаете, меня воспитывали в строгости. Я голого мужчину ни разу не видела.
– До свадьбы?
– Нет, вообще не видела.
Я ничего не понимаю. Она что, все еще девственница? Или просто стесняется глаза раскрыть?
– У вас были сексуальные отношения?
– Д-да…
Откуда сомнения? Видимо, придется на себя взять функцию сексуального просвещения, раз уж ей свои вопросы обсудить не с кем. Надеюсь, она все же совершеннолетняя. Попробую разобраться.
– Как это было для вас в первый раз?
Она совсем сжимается. Шепчет.
– Мне не хочется это вспоминать. Но я понимаю, что должна вам рассказать. Это было в темноте. Очень больно. Неожиданно. Страшно. Я плакала. Он плакал тоже, наверное, от бессилия. Он ведь правда меня любил.
– Это случилось против вашей воли?
– Нет, что вы. Я очень хотела, чтобы ему было хорошо. Только мое тело… В первую ночь я просто очень боялась, совершенно не знала, что будет происходить. Когда муж целовал меня, трогал, я не понимала, как реагировать. Мне не было плохо, просто никак. А когда он… Боль стала для меня шоком, неожиданностью. Может быть, если бы я знала заранее, я бы сумела сдержать слезы. Но тогда я просто рыдала, а он до утра меня успокаивал… Поэтому утром со мной осталось знание, что между мужчиной и женщиной ночью бывает боль и кровь, и ничего кроме нее… Он долго уговаривал меня попробовать еще раз, обещал, что так бывает только один раз, а потом все будет здорово… Я очень хотела ему угодить, поэтому позволила ему сделать это еще раз. Но я не чувствовала свое тело. Будто не со мной. Мой муж целует какую-то куклу с моим лицом, а я смотрю на все это со стороны. Вы меня понимаете?
– Да. Вам было так плохо в первый раз, что душа больше не хотела переживать это еще раз. И отделилась от тела, чтобы ничего не чувствовать.
– Вы меня понимаете!
И расплакалась.
– Что-то можно… сделать? Я… я каждый раз… вылетаю…
Ой, как все запущено. Я должна сейчас убедить ее, что смогу помочь. Мне нужно не просто ее доверие, мне нужна ее вера в меня. Чтобы потом я вернула ее обратно в виде веры в саму себя.
– Это трудно, но возможно. Необходимо разбудить вашу чувственность. Я смогу вам помочь. Я знаю, как. Это будет происходить в несколько этапов. Я вам все подробно объясню, отвечу на все ваши вопросы. У вас будут домашние задания, которые вы должны будете выполнять, если хотите научиться сначала не вылетать, а потом и получать удовольствие от близости с мужчиной. Первое задание дам уже сегодня. Будете записывать или запомните?
Она смотрит на меня с восторгом неофита, внимающего гуру. Хорошо. В данной ситуации это лучше, чем сомнения в успехе. По сути, я делаю с ней то, что нужно делать с человеком, пережившим травму. Свожу нашу работу над сакральным к чему-то обыденному. Уроки, как в школе. Домашние задания. Это привычно, безопасно… Поможет пережить расщепление после насилия. И не важно, что она сама «хотела». Информированным согласием это назвать нельзя. Мне очень трудно сейчас не злиться на ее неумеху мужа. Как можно не почувствовать, что жена не готова к процессу? Почему сам не объяснил, что будет происходить? Неужели тоже в первый раз?
– Итак, задание. Цель – усилить ощущения от различных органов чувств. Вам нужно будет выйти на природу, осмотреться и назвать вслух не сами предметы – трава, дерево, цветок, а только цвета, формы, линии. Описывайте то, что видите, словно ваш ум забыл, каким словом это назвать. Например, я вижу близко что-то светло-зеленое, вытянутое, над ним голубое, овальной формы, в центре желтое круглое с черными точками. После того как ваши глаза насытятся разнообразием оттенков и форм, вы их закроете, и будете держать закрытыми до конца упражнения. Вторым пунктом положите руку на ближайшую поверхность. И опишите свои ощущения в терминах температуры, давления, материала, мягкости. Например, чувствую мокрое, прохладное, остро режущее на грани, мягкое, гибкое, шершавое. Если что, это я сейчас травинку описывала. Вам понятен принцип?
Тельга потрясенно кивает. Она явно ожидала заданий другого рода. Но я знаю, как важно не торопиться и не спугнуть. Поэтому пока просто чуть-чуть повышаю ее восприимчивость.
– Тогда третья часть задания – сосредоточьтесь на ушах. И проделайте ту же работу, но не называйте источник звука, а только его характер. Я слышу тонкий длинный скрип, гудение, гул, прерывистый грохот, звон и так далее. Затем закройте свои уши руками и ощущайте запахи. Горькие, сладковатые, пряные, тухлые. Любые, которые коснутся вашего носа. После этого откройте уши и глаза и постарайтесь одновременно слышать, видеть, обонять и осязать. Весь мир вокруг вас. Проделайте это упражнение несколько раз в разных обстоятельствах. Хорошо?
– Да… Я постараюсь. Спасибо вам.

Глава 28

Клиентов отвела, помедитировала, как завещал лорд Джорох, еще несколько страниц учебника законспектировала. Все, время собираться в театр.
Яркий квартал, большое желтое здание Театра. Круглое, и этим больше напоминает цирк. И колонн нет. Зрители сидят полукругом, партер примерно на две сотни мест и огромное количество лож, в четыре этажа. Оказывается, у нас билеты в гостевую ложу, третий этаж, почти по центру. Здесь можно установить четыре кресла, но сейчас их только два, плюс сервировочный столик с напитками, цветами и фруктами. Мих на ухо шепчет, что стоимость наших билетов почти равно его зарплате, и ему интересно, где я их взяла. К сожалению, я не могу сказать. Профессиональная этика не позволяет, даже когда работа уже закончена.
С удовольствием подсматриваю за другими посетителями, Мих напоминает имена. В зале медленно гаснет свет и сцена рывком приближается ко мне, останавливаясь буквально в пяти метрах, будто кто-то поднес бинокль к глазам. Начинается действо.
Когда представление заканчивается, я сижу совершенно опустошенная. Сюжет прост и трагичен, чем-то напоминает андерсеновскую версию русалочки, далекую от диснеевского позитива. Это история Красной Девы, огненного элементаля, которая очень хочет жить среди людей. Она отправляется к ведьме, отдает свою бессмертную душу за возможность принимать человеческий облик и контролировать огонь. Девушка живет и радуется, влюбляется в прекрасного юношу, он отвечает ей взаимностью. Но любовь становится слишком сильной, ее страсть обжигает ее саму и оставляет болезненные следы на коже возлюбленного. В первую же брачную ночь она сжигает его и сгорает сама, не выдержав силы своей любви. По легенде, на месте их гибели находится идеально круглое лесное озеро, над которым летом светит двойная звезда – души жертв необузданной страсти.
Представление сопровождается великолепными спецэффектами, полным ощущением присутствия. Жар пламени по коже, треск и запах костра, шепот и стоны сплетающихся в экстазе тел… Мне грустно осознавать обреченность такой любви. И отказаться от нее невозможно, и ведет она к смерти.
Медленно приходит понимание, что если эта легенда типична, то в этом мире восхваляется самоконтроль. Чтобы овладеть магией, нужно душевное спокойствие, любое взаимодействие с энергиями предполагает уравновешенность и сдержанность. Тогда эмоциональность и душевные порывы в принципе будут подавляться как помеха, а не поощряться как проявление искренности. Вот легенда говорит, что сильно любить – плохо, сгоришь в своей страсти. Куда как лучше жениться по финансовым или политическим причинам, жить себе без потрясений до глубокой старости, погуливая направо и налево. Как-то мне от этого тоскливо… Пока что вывод напрашивается такой: местные жители с детства учатся контролировать свои душевные порывы, избегают сильных чувств и потрясений. Неудивительно, что они оказываются беспомощными, когда эти самые сильные чувства все-таки их настигают. Против природы ведь не попрешь… А опыта справляться со страстями у них нет. И еще одно наблюдение, в ту же сторону – особенность их бытовой магии, убирающей любую органическую грязь. Жители этого мира лишены возможности пачкаться. Создается ощущение, что тело человека – это что-то только красивое, хорошо пахнущее, чистенькое, логичное… А свою телесную сторону, которая вообще-то не идеальная, но всегда естественная, господа и не знают почти, старательно пестуя свой дурацкий самоконтроль.
Мои печальные мысли прерывает выход на поклон сегодняшней Красной Девы. Ей снова хлопают, дарят цветы, целуют руки. Я рассматриваю ее, рыжую, в веснушках, невероятно красивую женщину. Я так и не узнаю, на ней сейчас маска для спектакля или все-таки это ее настоящая внешность. Леди поднимает руку, призывая весь зал к тишине.
– Я хочу сказать спасибо всем моим верным поклонникам, поддерживающим меня на этом пути. Я люблю вас!
Зал снова взрывается. Леди улыбается и показывает, что готова продолжать. Тишина. Да, мне далеко до ее умения управлять настроением и поведением толпы.
– Я прощаюсь со сценой. Это был нелегкий выбор, но сейчас я в нем абсолютно уверена. Я хочу сказать спасибо моей маме, которая привела меня на эту сцену и учила азам мастерства… И любимому продюсеру, терпеливо переживающему мои заскоки. Джоржи, я люблю тебя! И последнее. Я знаю, что Вы сейчас в зале. И мое последнее спасибо – Вам! Моя дорога будет легка.
Кланяется и уходит.
Мих косится на слезы в моих глазах, удивленно спрашивает:
– Что, и тут ты руку приложила?
– Ты же знаешь, что я не отвечу.

Глава 29

Сегодня второй вечер в клубе, мое присутствие все еще обязательно. Судя по слухам, открытие нам удалось. Никто ведь не признается, что ничего не понял в этих играх и весь вечер скучал, так что нас хвалили, советовали другим сходить, непременно попробовать.
На входе сталкиваюсь с Миирин, которая восторженным шепотом рассказывает, какой лорд Скаюс совершенно потрясающий, и не могла бы я ей разрешить на следующую игру сесть с ним за стол.
– Только один раз, пожалуйста!
– Хорошо, на этот вечер у тебя будет выходной. Но как ты узнаешь?..
Вдруг эта ехидная непрошибаемая леди смущается, как школьница на первом свидании.
– Он меня сам пригласит.
– Рада за тебя. Можно ожидать, что через неделю уволишься?
Миирин смотрит серьезно, без привычной ухмылки.
– Нет, мне здесь нравится. Я тебя не подведу. Спасибо, Ася.
Ну надо же, как бывает. И на эту вольную птицу нашлась управа.
Общее построение в этот раз только у ведущих. Искренне благодарю всех за открытие. Знаю, что работа была сразу же щедро оплачена, все-таки ребята трудились на износ. Они смотрят на меня по-другому. Уважения в глазах больше, симпатии. Видели, что я тоже провела всю ночь на ногах, заряжая, накачивая клиентов своей энергией, страхуя моих ведущих на сложных поворотах, а не бросая их барахтаться в одиночестве. И по глазам вижу, они это помнят и ценят. Хорошо. Говорю что-то бодрое напутственное, разбиваю их по комнатам. Пробегаю по всему клубу, перепроверяю, все ли на месте. Лорд Арбо напоминает, что у меня через час призовая игра с победителем «Захватчиков». Надеюсь, это не будет понравившийся Миирин лорд Скаюс, только ревности мне сейчас не хватало.
Как раз есть время, чтобы разобраться с названием. Нужно изучить штук двадцать вариантов, которые предложили победители первого дня. «Нежное наслаждение», «Бей или беги», «Асин дом», «Карты, кубик, два стола». Хм… Очень хочется подсунуть свою записку и выбрать ее. Но это будет нечестно, а репутация важнее. Еще раз перебираю бумажки, откладывая совсем уж странные типа «Порви их всех» в сторону. В итоге останавливаюсь на названии «Иные миры». Лорд Арбо согласен, вывеску закажет. Самое время выбрать какую-нибудь несложную, но милую игру для двоих, чтобы пообщаться с победителем. Иду в лесную комнату с коробкой «Пиратского острова» под мышкой, на лице улыбка, на языке заготовлена фраза: «Сегодня вечером я ваша награда». Нескромно, но, на мой взгляд, должно настроить на лукаво-игривый лад.
Небольшой стол сервирован на двоих. Свечи, цветы, белоснежные скатерти и эльф с ничего не выражающим, отстраненным выражением лица. Сейшей. Жаль, я раньше не поинтересовалась именем победителя, хотя бы не замирала сейчас пойманной пташкой. Ладно, отступать поздно, работаем.
– Добрый вечер, лорд Сейшей. Поздравляю вас с первой исторической победой в сложной игре. В качестве приза я могу предложить вам «Пиратский остров», уверена, он вам понравится.
Самой тошно от приторно-дружелюбных интонаций. Зато и эльф не ошибется: подумать, что я правда рада его видеть, решительно невозможно.
– Нет, мне это неинтересно. Предлагаю игру моего мира. Объяснить правила?
Скучающий тон, ничего не выражающий взгляд. Что он пришел-то, вообще? Никто бы и не заметил, если бы не воспользовался наградой. Ладно, быстренько проиграю и закончу неприятное общение.
– Да, пожалуйста.
– Это очень простая и познавательная игра. Я задаю вопросы, ты даешь исчерпывающие ответы. Если отвечаешь правильно, получаешь десять очков, отказываешься – теряешь столько же. Готов уступить даме право первого хода.
Я решаю задавать простые вопросы, чтобы поскорее закончить этот балаган.
– При какой температуре кипит вода?
– При шестидесяти семи градусах.
– Это правильный ответ?
– Да.
Какие-то у них другие градусы, видимо, не привязанные к смене агрегатного состояния воды. Но вступать в дискуссию на эту тему не собираюсь.
– Тогда у вас есть десять очков.
– Моя очередь спрашивать. Почему ты вернула подарки?
Понятно. Он здесь, чтобы выяснить отношения. Что же, мне не трудно озвучить свою позицию.
– Потому что не желаю иметь с вами ничего общего. У меня тоже десять.
– Нет, это не ответ. Я спросил: «почему?». Будь любезна объяснить. Ты прилюдно оскорбила меня. Я имею право знать, за что.
Я холодею от жесткости его тона и такой постановки вопроса. Кровь приливает к щекам. Вернуть подарки в ответ на унижение выглядит чрезмерной реакцией?
– Это чем же я вас так оскорбила?
– А ты сама не догадываешься, в какую неловкую ситуацию поставила беднягу Арбо, вынуждая его отдавать мне деньги вместо тебя?
– Между прочим, я объяснила это обычаем моего мира, так что ваша репутация не пострадала, и ваших претензий я не принимаю.
– Ты сейчас в МОЕМ мире, и здесь действуют другие законы, женщина!
А вот повышать голос на меня не надо. Закрываю глаза, так легче произнести формальные слова.
– Хорошо, я прошу прощения, что втянула в эту ситуацию лорда Арбо. Кроме того, я прощаю вам вашу грубость и высокомерие, хоть вы этого и не просили, но мне так легче жить. Играть дальше будете, или не будем терять время и разойдемся каждый в свою сторону?
Сейшей глубоко вздыхает, явно с усилием заставляя себя говорить спокойно.
– Почему ты решила все прекратить? Я все еще не услышал ответ.
То есть про грубость он просто пропустил мимо таких гигантских ушей? Придется все-таки на него посмотреть.
– Для меня абсолютно недопустимы отношения с обрученным мужчиной. Для меня недопустимо целовать того, кто считает меня человеком второго сорта. Кто способен принять мой искренний восторг за «облизывание», – чувствую, что обида все-таки прорывается в голос. Нет, надо успокоиться. Я не собираюсь его обвинять, это просто не нужно. Имеет смысл что-то объяснять, когда люди стремятся сохранить отношения, а когда уже ничего нет… то что обсуждать-то. С удивлением слышу, что Сейшей говорит на порядок тише.
– Я, может быть, что-то не то сказал тогда. Но ты ведь не дала шанс что-то исправить… Между прочим, статус моей официальной любовницы дает определенные преимущества, – его голос вновь обретает завораживающую мягкость. – Я предлагаю забыть неприятный инцидент, принять мои официальные и весомые извинения и хорошо провести этот вечер вместе.
Мне становится смешно.
– Серьезно? Вы ожидаете, что я буду заниматься с вами сексом ради определенных преимуществ? Может, еще и за деньги? Вам самому-то не будет от этого противно? Или здесь принято продавать тело и душевное тепло?
Как он скривился! Что, зайчик лопоухий, редко тебе отказывают?
– Ты все выворачиваешь не так. У меня есть деньги и власть. Если я выбираю тебя, то делюсь и тем, и другим. Что в этом плохого?
– Ничего. Делитесь. Не со мной, – смотрю ему прямо в глаза. – Лорд Сейшей. Я ничего от вас не хочу. Вот совсем ничего. Ни денег, ни статуса, ни страсти. Вам так трудно осознать эту простую мысль?
И вновь передо мной высокомерный аристократ в ареоле своей царственной недоступности. Голосом можно морозить лед.
– Я не привык навязывать свое общество тому, кто этого не хочет. Я понял твою позицию. Сожалею, что так получилось. Всего хорошего.
И уходит.
Я вроде бы донесла до него свое видение ситуации. И даже не наорала. Так отчего же так тоскливо на душе?
Моральных сил идти общаться с посетителями у меня нет, понадеюсь, что ведущие справятся. Связываюсь с Галой – студенткой-целительницей, которую мне рекомендовала Коллина. К счастью, девушка сейчас свободна и согласна потратить два часа оплаченного времени на чтение вслух учебника по анатомии. Вот этим и займусь по приезде, чтобы не давать себе время раз за разом прокручивать в голове состоявшийся разговор.

Глава 30

У нового клиента короткая стрижка и прямой взгляд. Одежда подтянутая, строго по фигуре, застегнут на все пуговицы. Покрой напоминает мундир. Мысленно называю его офицером, хотя не имею понятия о роде его деятельности.
– Здравствуйте. Разрешите войти?
– Здравствуйте, меня зовут Ася, как мне обращаться к вам?
– Я выбрал имя Орстен. По правилам я не могу сообщать вам свое настоящее имя.
– Хорошо, Орстен, выбирайте себе место, устраивайтесь.
– Когда я должен оплатить консультацию? В инструкции на двери не указано точное время.
– Вы можете сделать это прямо сейчас или в конце, как вам будет удобнее.
Он коротко кивает, кладет на стол мешочек с оплатой и наконец-то усаживается в кресло. Спина прямая, ладони на коленях, взгляд строго в глаза.
– Моя проблема заключается в том, что меня беспокоят боли в животе. Никто не может установить причину и помочь мне, я обращался в центральную больницу, к личному королевскому лекарю, к травникам, к гномьим альтернативным наукам, к лучшим эльфийским целителям. По результатам всех диагностик и превентивных манипуляций я абсолютно здоров. На королевском приеме моя жена слышала, что вы лечите такие случаи. Вы будете меня обследовать? Где я могу снять одежду?
Я несколько теряюсь от такого напора. Ему нужно рассказать, как работают психологи, а то ведь и впрямь сейчас обнажаться начнет.
– Нет, раздеваться не нужно. Я расскажу вам о психологических методах работы, а вы сами решайте, хотите ли опробовать это на себе. Сразу предупреждаю, что психосоматические симптомы лечатся очень медленно – иногда годами интенсивной терапии.
У каждого человека есть сознание – то, что мы думаем, ежедневно чувствуем, то, что мы способны осмыслить. И бессознательное – там обитают какие-то смутные импульсы, стремления, фантазии, страхи, травматический опыт. Бессознательное влияет на нас, заставляя вести себя нелогично и непоследовательно, чрезмерно на что-то реагировать. Иногда оно вынуждает нас раз за разом повторять один и тот же жизненный сценарий, например выбирая себе в партнеры совершенно одинаково неподходящих людей. А еще это самое бессознательное защищает психику от непереносимых переживаний, создавая при этом какой-то симптом. Грубо говоря, лютый противник однополых отношений не сможет допустить в сознание мысль, что ему самому нравится мужчина. От этого понимания бессознательное его защитит, но сформирует симптом – мужское бессилие. И тогда работа психолога заключается в том, чтобы достать из бессознательного какое-то переживание, понять и принять его, чтобы необходимость в симптоме-болезни отпала… Не всегда импотенция имеет в своей причине гомосексуальные наклонности. Это я для примера привела.
Всматриваюсь в его лицо, понимает ли он меня?
– И какую же мысль я не допускаю в свою голову? Отчего у меня болит живот?
Основную идею он все-таки понял. Но не все так просто.
– Я не знаю. У каждого человека это индивидуально. Мы можем с вами вместе понаблюдать за тем, как обычно вы реагируете в разных ситуациях. И поискать какие-то напряженные места. Найти закономерности между событиями в вашей жизни и характером боли. Мы сможем эту боль фантазировать, рисовать, лепить, разговаривать с ней. Совершать любые действия, которые помогут понять – зачем она вам нужна и от чего она вас защищает.
– Защищает? У этой… невыносимой… выворачивающей душу… сводящей с ума боли… может быть задача ЗАЩИТИТЬ меня от чего-то???
Мне не верят.
– Видимо, то душевное переживание, которое она за собой скрывает, еще мучительнее.
Молчим. Я не могу его ни в чем убеждать. И браться за такую сложную работу без его осознанного согласия тоже не могу. Это я еще не сказала ему, что психика начинает защищать себя болезнью тела, как последним бастионом, уходя от срыва, от полного распада личности, когда другие, более щадящие защиты уже не сработали или не были достаточно сформированы в детстве. Если честно, я не хочу браться за этого клиента. Это будет тягостно, муторно, медленно и тяжело. Я буду ощущать вину за то, что ему все еще больно, что никаких изменений нет… он будет на меня злиться и обесценивать то, что я для него делаю… У меня сейчас у самой недостаточно сил, чтобы работать с таким клиентом. Был бы у меня выбор – просто не взялась бы. Но выбора у меня нет. Военный, определенно. Наверняка высокого ранга. От него может зависеть… не знаю… война какая-нибудь. Или решение на совете. А если приступ не даст ему вовремя что-то сделать правильно, то Миосситию завоюют. Я легко могу представить его своим целевым клиентом. У него точно больше шансов, чем у невыносимо неопределенной Марлы… Все еще жду его решения.
– Я все равно уже все перепробовал. Тратить на вас сотню золотых и час моего времени два раза в неделю я могу. Если через три месяца будет минимальный прогресс, значит это работает. Если нет – я больше не буду искать у вас помощи.
Все четко и внятно.
– Только я должна вас предупредить. Прогрессом будет и усиление боли, и появление ее в другом месте. Любое изменение будет знаком, что мы идем в верном направлении.
Он слегка бледнеет, но кивает.
– Теперь расскажите мне об этом больше. Когда появился симптом в первый раз, при каких обстоятельствах, как часто проявляется. И немного о себе, все, что посчитаете возможным, без указаний на конкретные места и личности.
– Мне восемьдесят пять лет, потомственный военный. Последние тридцать лет женат, двое детей. Вредных привычек не имею, за здоровым питанием слежу. В первый раз приступ случился четырнадцать лет назад во время прогулки. Целитель не помог, прошло само. Повторяется достаточно регулярно, но без системы. Может неделю не беспокоить, может каждый день. Я уже изучал влияние климата, магического фона, еды, физической нагрузки. Никаких закономерностей. Готов отвечать на ваши вопросы.
Да уж, информации минимум, но работать все равно нужно. Потомственный военный – возможно, жесткий отец и физические наказания в детстве, запреты на ошибку. Может быть, что-то происходило на работе во время первого появления симптома – все-таки отношения с начальником часто отражают отношения с отцом.
– Вы могли бы что-то рассказать о своей работе в последние годы до появления симптома?
– Не могу. На мне клятва неразглашения, это магическая петля на шее, и ей плевать на вашу способность хранить мои тайны так же, как на мою необходимость что-то кому-то рассказать.
Дела… С таким я еще не сталкивалась. Как-то всегда подразумевалось, что при достаточной степени доверия я смогу обсудить любую тревожащую клиента информацию… Но нет, Асечка, обломайся. Будешь работать вслепую.
– Какие у вас отношения с начальником?
– По уставу.
– Это может быть зоной вашей тревоги?
– Нет.
Или я промахнулась со сферой, или он мне врет. Или себе врет, так бывает даже чаще.
– Вы можете рассказать мне что-то, что вызывает у вас напряжение или тревогу?
– Нет, меня ничего не беспокоит. У меня есть работа, деньги, семья. С единственной проблемой я пришел к вам.
Как же мне не нравится эта игра в вопрос-ответ. Будто на допросе! Кто из нас заинтересован в результате?! Понимаю, что злюсь сейчас и на него, и на свою беспомощность, и на непривычные условия. Пора менять тактику. Но сначала выловлю крупицы полезных намеков в его скудных ответах. Отрицает какие-либо проблемы в жизни, хотя так не бывает. Не замечает их или не умеет признавать свою неуспешность? Явно не в контакте со своими чувствами, но это сразу было видно. И военный, и мужчина, и то, что симптом психосоматический. Чем сильнее умеет переживать душа, тем меньше болеет тело. Кстати, перечисляя свои успехи, на первое место он ставит работу, на последнее семью. Скорее всего, проблема как раз в семье. Но пойдем мы туда в следующий раз, время заканчивается.
– Хорошо, время нашей консультации подходит к концу. Я прошу вас подумать о тех зонах эмоционального дискомфорта, которые у вас все-таки есть, хотя бы маленькие и незначительные. Надо же нам с вами с чего-то начинать.
– Хорошо. Мне написать об этом отчет?
– Вы можете это сделать, если хотите.
Вижу, что такая вольная формулировка его не устраивает. Но у меня нет задачи делать ему хорошо, так что буду выводить из зоны комфорта такими вот заданиями «по желанию», без четких инструкций. Авось куда-нибудь мы с ним придем.

Глава 31

Вечером ко мне заваливаются Коллина с Карреном и Мих с Тианой и Миахольдом. Как всегда играем, но в этот раз ничего сложного не берем – я так понимаю, что моей подруге настолки все-таки не очень нравятся, так что ограничиваемся всякими мафиями и крокодилами. Мих делится впечатлениями от турнира волшебников, который проходит сейчас на восточном полигоне. Если верить его рассказам, это не ответственное испытание, а сборище неудачников, так часто у участников не получается задуманное. Или драматически вмешиваются стихии, или конкуренты козни строят, мешая показательным выступлениям. Видимо, уровень этих соревнований скорее развлекательно-балаганистый. Действительно классные специалисты свое мастерство на потеху публики не выставляют и друг с другом потенциалом не меряются.
Весь вечер наблюдаю, как беззлобно переругиваются Мих с Тианой. Не понимаю, что связывает эту парочку, мой приятель то увивается за ней, то довольно нейтрально общается. Но вроде бы к нашим отношениям Тианка не ревнует, и слава богу, потому что обнимает меня Мих при любой возможности, а я помню, что в этом мире все-таки по-другому относятся к физическим проявлениям симпатии. Новый знакомый, Каррен, довольно органично вписывается в нашу компанию. Действительно открытый и улыбчивый парень, он так нежно воркует над своей драгоценной блондинкой, что сомнений у меня не остается – любовь в этом мире все-таки существует. Смотреть на них приятно, но и чуть-чуть завидно, провожать гостей приходится в возвышенно-лиричном состоянии.

Ночью мне снится сон, в котором я теряю всех своих родных. Мне не видно их лиц, просто есть знание, что все, кого я люблю, – умерли. И виновата в этом я. Из-за меня погибают пассажиры автобуса – не вовремя вышла на дорогу. Из-за меня совершает суицид клиент, потому что я ошиблась в выборе метода лечения. И даже солнце собирается погаснуть тоже из-за меня. Это совершенно невыносимо! И кто-то самый дорогой для меня, похоже, что дочь, умирает сейчас под ножом черного мага, и все, что я могу сделать, – это отдать свою жизнь вместо ее. Я согласна! Но я не знаю, что мне нужно сделать!
Я просыпаюсь с мокрыми щеками. Меня раздирают рыдания и невыносимое горе. Все, что я сейчас понимаю – моей дочке плохо, я во всем виновата, мне нужно умереть. Как слепая двигаюсь вдоль стены, спускаюсь по лестнице. Иду на кухню – там есть нож. Достаю его из ящика – серый и тусклый, зато широкий. Запястья или горло? Горло надежнее. Размахиваюсь получше и одним движением всаживаю нож себе под подбородок.
Нож ломается, татуировка на спине обжигает болью, в моей голове раздается приказ лорда Гварди: «Телепортируйся по кольцу. Немедленно». Кошусь на свои голые коленки, которые не прикрывает спальная футболка, залитая кровью. Осознаю, что только что чуть не убила себя. Пытаюсь дотянуться мысленно до безопасника, объяснить, что на меня не нападали, может, не надо заряд на кольце тратить? Связаться не получается, поэтому поворачиваю кольцо на пальце, опасаясь нарушить прямой приказ и выглядеть еще большей дурой.
– Ася, немедленно – это значит НЕМЕДЛЕННО! Это понятно?
Пухленький лорд Гварди встречает меня в телепортационном зале управления порядка. Отчитывает, наверное, за дело. Но я никогда не была в армии, нет привычки сразу подчиняться приказам, тем более, если мне кажется, что командующий человек ошибся, чего-то недопонял… Сердитый дядька одним движением лечит глубокий порез у меня на шее, провожает в кабинет, выдает плед, в который я заворачиваюсь, пытаясь унять дрожь. Меняет мое использованное кольцо на точно такое же, и коротко командует:
– Рассказывай.
– Четыре дня назад мне приснился сон. Было… такое вязкое ощущение пустоты… и невозможности что-то сделать. Мысль, что нужно умереть, казалась облегчением. С ней я проснулась, но пока думала, каким именно способом, до меня дошло, что это просто сон. Я не придала этому значения. Второй раз было сегодня, основное чувство – вина. Последняя картинка – алтарь, на котором лежит моя дочь, над ней высокая темная фигура. Мужчина. У него в руках нож, и в моей голове оставался единственный вариант спасти ее – умереть самой. Проснулась, взяла нож, ударила себя в горло. Сильно не получилось, заболела печать на спине, затем вы сказали телепортироваться. Все.
– Ася, тебе выдали амулет, блокирующий ментальную магию?
– Да.
– Он был на тебе надет ночью?
– Нет. Я не думала, что это нужно… Извините.
– Ты же понимаешь, что никто не стал бы устанавливать высшую защиту, если бы в этом не было необходимости? На тебя действительно идет охота. Ты кому-то крепко мешаешь. Мы можем сколько угодно тебя охранять, но если ты сама не будешь заботиться о собственной безопасности, тебя все равно достанут. Мне обещали, что ты не дура. Не разочаровывай меня. Буквально следующее: никаких артефактов не снимай, ни ночью, ни в ванной, ни занимаясь сексом. При малейшей опасности активируй кольцо перехода. У меня таких куча, перезаряжать есть кому. Самое плохое, что я пока не знаю, кто конкретно за этим стоит, вариантов больше десятка. Обо всех угрозах рассказывай мне лично, анализ методов поможет вычислить, кто именно так тебя не любит. Связь через Миха. А сейчас дай мне возможность посмотреть эти сны, пожалуйста.
Прикрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать. Через некоторое время лорд вздыхает.
– Получилось?
– Гадость редкостная. Ты еще ничего так держишься, послевкусие у них поганое… Огорчает, что это не дилетант. И да, мужчина. Расу пока не понял… Отправить тебя домой?
– Да, пожалуйста.
Лорд берет меня за руку, и через миг я оказываюсь в одиночестве ровно на том же месте, откуда меня вытащило кольцо. На столе, на полу, на моих руках и футболке пятна крови, частично подсохшие и подернутые липкой пленкой. Обломок ножа в раковине. Меня трясет, но зато я теперь точно знаю, что защита действительно работает. Осторожно трогаю горло – вроде бы не больно, и панических сигналов из глубины тела не поступает. Ну и хорошо. Вроде бы и проветрила, и полы блестят чистотой, но находится дома все равно совершенно не хочется. Я же собиралась искупаться в океане? Похоже, сейчас самое время.

Купальник у меня только один, прихваченный из дома. Красивый, красненький, треугольники ткани держатся на цепочке по бедрам. На бюстик ушло чуть больше материи, но тоже, прямо скажем, не много. Интересно, это еще прилично или уже нет? Судя по реакции Миха, на пляже так быть можно, и даже нужно – ему очень нравится.
Я парю. Белое облако, похожее на развалившуюся пухлую женщину, неспешно наползает на меня, чтобы с тем же отстраненным достоинством удалиться. Вода очень соленая, на ней легко лежать без движения и падать в небо. Что я и делаю последние полчаса. Пропитываюсь солнечным теплом, запахом океана, отдаленным шумом прибоя и криками птиц. Качаюсь на волнах, позволяя им баюкать мое расслабленное тело в одном им известном ритме. Ох, я так совсем засну. Но как же хорошо! На берегу Мих готовит шашлык, до меня долетают аппетитные запахи. Наверное, пора все-таки вылезать.
С благодарностью принимаю тарелку с овощами и сочным мясом, которое друг щедро полил каким-то соусом. Мы почти не разговариваем, спокойствие этого места действует умиротворяюще даже на такого болтуна, как Мих. Сегодня он особенно заботлив, из чего я делаю вывод, что он уже в курсе моего ночного приключения. Стоит вернуться к мысли, что на меня идет самая настоящая охота, и страх затапливает меня, лишая возможности двигаться. В очередной раз повторяю себе, что на мне достаточно защитных артефактов, нужно просто не забывать их носить… Думать о том, кому могла перейти дорогу, и тревожно, и не получается. Данных у меня никаких, только накручу сама себя без толку. Лучше как следует рассмотреть карту города, которую час назад подарил мой замечательный друг, за что и был с нежностью расцелован в гладковыбритые щеки. И теперь, вытерев руки от мяса и развалившись на пледе, я изучаю огромный кусок… наверное, тонкой ткани – материал очень мягкий, но прочный, на бумагу совсем не похож.
Джарал находится на побережье океана, всю центральную часть расчерчивают почти идеально ровные прямоугольники. Жилые кварталы располагаются ближе к окраинам, а торговые, деловые и развлекательные распределяются по зонам в центральной части города. Я жадно рассматриваю зеленые кляксы парков и скверов, голубые ленточки рек изящные мостики через них. Рядом с центральной площадью есть прогулочно-пешеходная зона, и я точно хочу ближайший выходной там оказаться, изучить местные достопримечательности. Церквей в нашем понимании здесь нет, зато встречаются закрытые для общего посещения «места силы», которые охраняются какими-то магическими школами. Я вожу пальцем по карте. Учебные кварталы, университет – там Коля работает. Что я еще знаю? Рынок, мой дом! Ближе к внешнему краю карты исчезает сеточка прямых квартальных дорог, начинаются усадьбы лордов. Вот особняк целителя Джороха, вот лорда Кассини, а вот и другая знакомая фамилия. Не знаю, зачем искала. Поместье Сейшея в западной части города, на берегу океана. Наверняка там красиво… Ничего, месяц работы клуба и я куплю себе маленький-маленький домик, но с видом на море. Мечта…
Возвращаемся обратно через новый ресторанчик недалеко от городского парка – мне очень хочется мороженого после нескольких часов на горячем пляже. Мих удаляется буквально на несколько минут, чтобы обсудить по камню свои рабочие вопросы. В этот момент меня скручивают люди в зеленых жилетках службы охраны порядка, сковывают руки парализующим заклятьем, лишают возможности говорить невидимым кляпом. Не грубо, но настойчиво усаживают в служебный кэш управления общественной безопасностью с огромной эмблемой меча и щита на круглом боку. Мне страшно, но терплю. На всякий случай крепко сжимаю кольцо телепортации – если что, сбегу сразу же. Я успеваю отправить Миху серию картинок с их портретами и образами местности, которую мы проезжаем, когда кэш останавливается около управления магическим порядком. То есть телепортироваться я планировала сюда же. Ничего не понимаю. Конвоиры провожают меня на второй этаж, в кабинет до боли знакомого эльфийского лорда. Усаживают на стул, слегка надавив на плечи, в этот момент руки и язык снова оказываются свободными.
– Что происходит?
Отвечает мне один из присутствующих мужчин, усатый здоровяк со знаком меча и щита на лацкане зеленого пиджака. Сейшей же с непроницаемым лицом рассматривает область моего декольте.
– Вы арестованы по подозрению в воровстве. Лорд Адриати, снимите с девушки иллюзию.
Хозяин кабинета щелкает длинными пальцами, и я с ужасом вижу на своей груди огромный камень на длинной цепочке, насыщенно-синего цвета. Откуда это здесь?
– Ну вот и Око Небес нашлось, не прошло и часа с момента обращения, – тот же усач довольно похохатывает. – Оперативно работаем. Я полагаю, теперь я могу забирать девушку к себе? Ее вину можно считать доказанной.
Очень быстро и насколько могу спокойно вмешиваюсь:
– Я ничего плохого не сделала и понятия не имею, как эта штука оказалась на мне! Можете проверить, я говорю правду.
Мне не хочется обращаться к эльфу за помощью, но если придется, попрошу. Свобода важнее гордости… в данный момент. Сейшей со скучающим видом комментирует:
– Видите ли, лорд Джейтон, данная особа уверена, что не лжет. Мне необходимо убедиться в отсутствии следов ментальных воздействий и прячущихся на теле блокирующих сканирование артефактов. Возьмите Око, а эту даму я вынужден вести по своему ведомству. Результаты расследования будут с утренней почтой на вашем столе.
Неведомая сила снимает с шеи синий камень, по воздуху отправляет к усачу. Тот окидывает меня тяжелым взглядом, но забирает своих ребят и удаляется сам. Остаемся только мы. И я совершенно не знаю, как себя вести.
– Ну что, начать с досмотра? Или сама расскажешь, как воровала семейную реликвию леди Файи Монуа?
– Я ничего. Ни у кого. Не воровала. Никогда в жизни! Лорд Сейшей, что, вообще, происходит? Если это розыгрыш, мне он не нравится.
– Ну что ты, это суровая реальность. Если бы не то, что исторически за всеми переселенцами присматривает наше ведомство, ты уже давала бы признательные показания у Джейтона. Час назад поступило обращение от лорда Монуа о краже Ока Небес – древнего артефакта, стоимость которого оценивается в четверть миллиона. Пятьдесят минут назад на месте хранилища были обнаружены остаточные следы ауры с характерным изломом жителя немагического мира. Сравнили оттиски аур всех переселенцев за последнюю сотню лет, и – о, чудо! Сто процентное совпадение по индивидуальному рисунку. Двадцать минут назад коллеги из соседнего ведомства отправили мне запрос на твой поиск, оперативно провели арест, досмотр я проводил лично, в присутствии свидетелей – похищенный артефакт действительно находился у тебя на шее. И теперь я спрашиваю: что ты делала последние три часа? Подробно, для протокола.
– Купалась с Михом в море. Потом в ресторан зашли, кажется «Серый орел» или «Сизый»? Меня в нем и арестовали, так что название им должно быть известно.
Взгляд у лорда совсем не добрый. Злой взгляд, едкий.
– Мне нужен полный, подробный, поминутный отчет. Или ты предпочтешь полное сканирование памяти? Могу устроить. Только тогда я буду в курсе всех твоих планов, тайных страхов и фантазий. Готова на это?
Я не понимаю, зачем он на меня так давит. Хочется оправдываться, хочется спрятаться от этого прожигающего взгляда. Ну я же правда ни в чем не виновата! За что он со мной так? Мстит за мой отказ стать элитной любовницей? Не мог же он всерьез думать, что это я украла артефакт? Бездарная переселенка взломала магически защищенное хранилище, очень достоверная версия.
– Лорд Сейшей, – мой голос дрожит. – Вы же не думаете, что это действительно сделала я?
Его взгляд меняется, в нем появляется торжество… и какая-то веселая злость.
– Что, решилась попросить помощи у покровителя?
Не поняла. Все это постановка, чтобы меня унизить?
– Вы мне не покровитель и никогда им не были, даже если сами себя им считали. Вы были моим любовником и другом. Но это не имеет отношения к тому, что сейчас вы расследуете какое-то нелепое недоразумение с моим участием. И мне действительно непонятно, как эта штука оказалась на моей шее, если это, конечно, не розыгрыш.
– Я потому и прошу тебя в ТРЕТИЙ РАЗ рассказать уже о своем ГРЕБАНОМ ДНЕ! КОНЕЧНО, тебя подставили. Мне надо знать КТО и КАК. Или ты мне рассказываешь ВСЕ, что я хочу знать, или я ЛИЧНО взломаю тебе мозг. Потому что терпения с тобой говорить нормально у меня уже НЕТ!
Дверь распахивается, явно от пинка тяжелым ботинком, в кабинет влетает Мих, походя укутывая меня в несколько слоев напряженного воздуха. Защищает? Смахиваю слезы. Ненавижу, когда на меня кричат. Плачу и ничего не могу с собой сделать, будь мой оппонент хоть тысячу раз прав.
– Не смейте на нее орать. Ася, выйди.
– Она никуда не пойдет, пока не ответит на все вопросы. И ты выбирай выражения, пока не усадили рядом как подельника.
Мих с каким-то недоверчивым удивлением разглядывает своего начальника, потом снова разворачивается ко мне.
– Ася, солнце мое, выйди в коридорчик, нам поговорить нужно. Я же с тобой все это время был, да? Я сам на все вопросы отвечу. Ты просто меня подожди за дверкой, я скоро буду.
Сейшей порывается еще что-то сказать, но Мих бросает на него такой острый взгляд, что начальство делает каменное лицо и позволяет мне покинуть комнату.
В коридоре никого, сажусь на банкетку для посетителей, настраиваюсь на долго ожидание. Это что сейчас было? Внезапно в моей голове раздается голос Миха, но не такой, каким я привыкла его слышать, а более приглушенный. Появляется изображение взъерошенного эльфа за своим столом с расстегнутой верхней пуговицей серой рубашки и разъяренным взглядом. Я понимаю, что вижу его сейчас глазами Миха. Эльф шипит:
– Что ты себе позволяешь? Ты осознаешь последствия своих поступков?
– Да, начальник. Готов отчитаться поминутно о последних семи часах нашего с ней дня. Начинать?
Сейшей так сильно сжимает челюсти, что я почти слышу хруст зубов. Фантазирую, конечно, но выглядит он очень сердитым.
– Я тебя слушаю.
– В одиннадцать двадцать я заехал за Асей, остановились у трактира «Голодный Тролль», купили с собой вырезку и вино. Около двенадцати тридцати приехали на Золотую косу, еще минут десять искали пустынный пляж. О наших сегодняшних планах никто не знал, Аська меня спонтанно вытащила с утра пораньше со своими плавательными инициативами… По дороге на пляж я не отходил от нее, к нам никто не приближался. Там провели около четырех часов, жарили шашлык, плавали, рассматривали карту города, целовались.
На этом месте мое сердце екает. Зачем он так рассказывает, как будто между нами что-то большее, чем просто дружба? Еще больше меня настораживает тяжелый взгляд Сейшея, и презрительно-высокомерное выражение его лица.
– Подошли к выходу с Косы около четырех часов. Пока ждали кэш, я отходил в туалет. Скорее всего, именно в этот момент на нее и повесили камень. Ася сама ничего бы не заметила, вы же понимаете. Но это значит, что на ней уже есть их маячок и постоянная слежка… Потом отправились в ресторан «Сизый орел». Там я тоже отходил, но буквально через минуту доблестная служба охраны уже повязала мою девочку, я даже вмешаться не успел, спиной стоял. Во сколько поступило заявление о краже?
– В начале пятого.
– Значит, подбросили артефакт в момент нашего выхода и почти сразу активировали сигнализацию, поднимая шумиху. Но, начальник, там же никого не было, вот в чем проблема. У меня ничего не дернулось даже. Я настолько плох или у Аси такие серьезные враги?
Последний вопрос Мих задает серьезно, ответ для него и впрямь важен. А Сейшей молчит. Наконец он выдыхает и смотрит намного спокойнее.
– Второе. Зачем ты вмешался? Это и она могла мне рассказать.
– Я услышал ваш ор с первого этажа. Не знаю, чего вы добиваетесь, но крик вам не поможет… – Мих мнется, – изменить ситуацию к лучшему. А я не хочу, чтобы все стало еще хуже.
И совершенно неожиданно для меня, этот высокомерный тип тихо говорит:
– Спасибо. На месте преступления ее следы повесили. И больше никого, все чисто. Мне это очень, очень не нравится. Завтра с Аси снимут все обвинения, но можно ожидать и других провокаций. И маячок этот… Когда только успели прицепить. Ты повнимательнее там, ладно?
– Да, лорд Сейшей. Я буду присматривать… Не знаю, в курсе ли вы, на нее во снах воздействовали. Уже дважды. Лорд Гварди должен знать подробности, я Аську не расспрашивал, бередить не хотел.
Лицо эльфа каменеет, взгляд становится совсем тяжелым.
– Почему сразу не сказал?
– А я только сегодня утром узнал. Честно.
Моя трансляция обрывается. Еще минут пять ничего не происходит, потом появляется совершенно благостный Мих, объявляет, что с меня сняты все обвинения.
– Нужно записать твое алиби на кристалл, чтобы некоторые особо упертые служители закона не сомневались в подлинности твоих показаний. И чужой маячок убрать. Сейшей сделает, иди. Не бойся, он уже адекватный.
Я и не боюсь. Просто не понимаю, в курсе ли мой приятель, что последние двадцать минут я жила в его голове. Ладно, потом выясню. Стучу в дверь, дожидаюсь спокойного «заходи уже» и действительно захожу.
Сейшей снова застегнут на все пуговицы, спокоен и деловит.
– Прижми ко лбу, – протягивает голубоватый кристалл. – Отчетливо и медленно прокрути в памяти сегодняшнюю поездку с Михом, особенно подробно остановись на выходе с пляжа, когда кэш ждали. Поняла?
Киваю, в лицо не смотрю. Стараюсь вспоминать свой день последовательно, хотя иногда мысли все-таки скачут. Как целую Миха за подарок, как пальцем вожу по карте, явно близко от дома Сейшея, как переодеваюсь в сухое, заставив приятеля отвернуться, как жду его на выходе с пляжной полосы, у небольших узорчатых ворот. Тишина, даже ветра почти нет. Только запах цветущих трав и приятная усталость в мышцах. Кэш приезжает, мы едем в ресторан. Огромные мужики в униформе заламывают руки, беспомощность, страх. Злой взгляд эльфа, его явное удовольствие от ситуации…
– Достаточно, – голос у Сейшея странный. Напряженный какой-то. – Я не получал от этого удовольствия, тебе показалось. И никто бы тебе ничего не сделал. Джейтон самодовольный индюк, обрадовался, что артефакт нашелся. Но даже ему через некоторое время хватило бы мозгов понять, что ты физически не способна вскрыть защиту сейфа.
Теперь я чувствую себя лучше.
– Тогда я могу идти?
– Нет. Некто отслеживает твои перемещения. Я должен убрать все метки. И поставить свою.
– Зачем?
Сейшей страдальчески вздыхает.
– Чтобы прийти и изнасиловать в темной подворотне. Ася, ну что за вопросы?
– Я просто хочу знать, что вы хотите со мной сделать? У меня нет такого права?
– Нет, – обрубает эльф. – Твоя безопасность вне твоей компетенции, как оказалось, – и без перехода, еще жестче. – Почему ты не сказала про сны?
Я растеряна. Действительно растеряна, при чем тут он и мои жуткие ночные переживания.
– А я должна была? Вы же… посторонний, как бы… Тем более лорд Гварди мне уже объяснил, что не нужно ложиться спать без амулета.
Теперь голос моего собеседника просто сочится ядом:
– Конечно, зачем информировать того, кто ведет твое дело, о новых фактах. Мне казалось, что у тебя есть мозг. Как же я заблуждался.
Мне опять стыдно, но и обидно тоже. Мог бы и сказать, что я должна именно ему все рассказывать. Мне тут вообще никто ничего не объясняет, живи как хочешь, а потом еще претензии какие-то.
– Да не знала я! До сегодняшнего утра вообще этим снам значения не придавала!
Сейшей неожиданно для меня переключается в «хорошего парня». Смотрит мягко, почти доброжелательно.
– Ась, не важно, что было между нами. Я привык выполнять свою работу хорошо. Поэтому посиди тихо, пока посмотрю твои кошмары, почищу ауру и действительно нацеплю свой маячок, – эльф смотрит прямо в глаза. – Загляну только в сны, обещаю. Сними защиту.
Какое-то время ничего не происходит, я вяло перебираю в памяти сегодняшний день. Похоже, что для сканирования моего активного участия не требуется. От Сейшея странное ощущение. Злился он на меня как-то слишком… лично. Но в то же время он и правда заинтересован в моей безопасности. Это хорошо. Буду знать, кому жаловаться на… на что я собралась жаловаться? Лорд-следователь заканчивает делать что-то с моей то ли памятью, то ли аурой, кто его знает. Эмоциональные силы давно кончились, я очень хочу тишины, покоя и безопасности. Домой хочу. Желательно в свой мир. Или хотя бы шоколадку. Пока фантазирую, как буду поднимать себе настроение, Сейшей перекладывает бумажки на своем столе, крутит перстень на пальце, теребит левое ухо, задумчиво косится в окно. Если бы я не видела его надменной физиономии полчаса назад, я бы решила, что он волнуется. Только допустить мысль, что этот властный высокомерный лорд может быть чем-то смущен, мне все-таки трудно. На всякий случай жду еще какое-то время. Меня все так же игнорируют. Прочищаю горло:
– Вы закончили? Я могу идти?
Морщится.
– Куда ты так торопишься, подождет твой Мих, у него вообще рабочий день сегодня. Вот влеплю выговор, чтобы не прогуливал и начальству не перечил… Ась, его ловить нужно, и поскорее. Мне совершенно не нравятся некоторые сигналы в этой истории. Есть один способ, может сработать. Совместный сон.
Из контекста понимаю, что речь о поимке моего преследователя. А что такое совместный сон? Смотрю на Сейшея, подняв брови. Сам догадается, что нужно пояснить такое, мягко говоря, нестандартное предложение или придется вслух просить?
– Он воздействует на тебя ночью. Если в этот момент я буду находиться рядом, то есть большой шанс вычислить, кто это, по характерным магическим следам. В чужой сон легче всего попасть, когда головы соприкасаются… Но амулет придется снять, так что я лично буду контролировать, чтобы ты себе не навредила.
– Как технически это будет происходить? Я должна буду остаться на ночь в управлении? Сегодня может не получиться, он не каждую ночь подряд насылает кошмары.
– Лучше у тебя дома – чтобы ты не отвлекалась на незнакомую обстановку. Если нужно повторим несколько раз, ты же первая заинтересована в том, чтобы его поймали.
Я проглатываю вопрос о том, как отнесется невеста к его регулярным ночевкам вне дома, и заставляю себя просто кивнуть. Личное уходит на второй план, моя безопасность действительно важнее.
– Хорошо. Во сколько?
– Как насчет около полуночи? Раньше не ляжешь спать?
– Нет. До вечера.
Выхожу на свободу. Мих привычно обнимает за плечи, вручает кружку с чаем и уверенно ведет к ожидающему кэшу.
– Спасибо. Пока вы с ним разговаривали… В общем, я слышала часть. Это ты сделал или случайно получилось?
Мих косится на меня, как всегда лукаво улыбаясь.
– Я. Сложно, между прочим, чтобы шеф не заметил. Понравилось?
– Любопытно, конечно. А зачем?
Мой заботливый приятель неопределенно мотает головой.
– Ну так… Показалось, тебе будет полезно на него посмотреть в рабочей атмосфере. А то вы что-то увлеклись войной.
Я отвожу взгляд. Мы эту тему раньше не трогали. Но не идиоты же мои друзья.
– У нас не война уже. Просто крепко друг друга не поняли. Обидели, обиделись… Дело прошлое. Важнее этого некроманта поймать.
Мих непонимающе вылупляет глаза.
– А при чем тут поднятие мертвых? В вашем мире это возможно? Ты думаешь твой преследователь с Земли?
– Нет, что ты. Это я его так окрестила. Он в черном был во сне. Алтарь, жертва, – меня передергивает от неприятных воспоминаний. – Вот слово само и прицепилось.
– Ничего себе у тебя ассоциации. Мрачноватые. Тебя проводить домой?
– Да…

Дома мне быть все еще не хочется. Вроде бы и устала за день, и сил нет, но находиться одной в четырех стенах сейчас почему-то невыносимо. Пытаюсь учить анатомию, но в голову ничего не лезет. Читать ложусь – мысли опять и опять на сегодняшний день возвращаются. Нет, так я точно изведусь, и заснуть вовремя не получится.
Кроссовки, мягкие шорты, свободная футболка. Девять вечера, я отправляюсь на пробежку. Ноги ритмично впечатываются в брусчатку широких тротуаров, все внимание сосредотачивается на вдохах и выдохах. Сумерки, красные блики севшего солнца подсвечивают небо, превращая облака в таинственные туманные острова в бескрайнем море. Запах особенный. Теплый, южный. Вдо-ох-вы-ы-до-ох. Бегу. Когда дышать становится совсем трудно, в боку неприятно колет, перехожу на шаг. Я выбрала парк в паре кварталов от дома, здесь и нарезаю круги, встречаясь взглядом с поздними прохожими. Необычно, что собак не выгуливают. Если коты здесь огромные, то допускаю, что собаки будут со спичечный коробок и в туалет ходят в самоочищающийся лоток. Ладно, судя по тяжести в икрах, мне пора обратно. Неспешно, почти лениво добегаю до своего дома. Хорошая была идея, мне намного лучше. Теперь – в ванную, и можно ждать вечернего испытания.
А вот горячий душ меня разморил окончательно. Спать захотелось сразу же. Но надо же дождаться гостя. Какие-то мысли совсем вареные… Ведь волноваться должна – у меня мужчина ночует. Лорд. С которым у меня весьма непростые отношения. Но никаких особых чувств все равно нет, одно только желание найти горизонтальную поверхность, даже не обязательно мягкую. Вот, тумбочка в коридоре… Если на нее сесть и свесить голову… Перед носом опять маячит привратник. Дверь я открываю душераздирающе зевая, стараясь хотя бы в голос не подвывать.
– Извините, лорд Сейшей, я старательно выматывала себя вечером, чтобы не было проблем с засыпанием… Проходите наверх.
И иду в спальню, куда еще. Мне хватило мозгов заранее залезть в бриджи и закрытую футболку – спать я собиралась одетой. Ложусь в кровать, накрываюсь одеялом. Ну да, негигиенично, но белье я завтра постираю, шкаф большой, все влезет… Сквозь сон слышу, как эльф устраивается на полу в изголовье моей кровати. Э-э-э… А как головами соприкасаться? Он что, собирается всю ночь сидеть?
– Лорд Сейшей? Вы сидя спать будете?
– Да. Я не могу себе позволить тратить время на обувание, если будет малейший шанс построить до него портал. Сейчас не до глупостей.
Кажется, это его первые слова за вечер. У него же это… коленки затекут.
– А может, вы в кровать ляжете? Мне вас жалко.
Эльф молчит. Потом как-то напряженно спрашивает:
– Что, в обуви и одежде?
– Ну, одежда ладно, но в обуви как-то… А давайте я вам газетку подстелю в ноги? Ну то есть клееночку? Сейчас!
Достаю из походного инвентаря огромный кусок пленки для защиты палатки от дождя. Вот зачем я ее брала с собой в другой мир! Чтобы высокий лорд мог модные ботиночки на мою кровать положить, пока я буду спать! Кто бы мне это сказал две недели назад, я бы даже смеяться не стала над таким убогим. Тем не менее аккуратно накрываю нижнюю часть моей кровати пленкой, будто малышу без памперсов. А что делать? Радушно приглашаю лорда уже, наконец, лечь и перестать на меня таращиться!
– Мне ведь просто спать надо, да?
– Да…
– Тогда спокойной ночи!
И, уже уплывая в сон, чувствую, как кровать прогибается под тяжестью мужского тела.

Я сижу у костра. Он горит совершенно беззвучно и почти не светит. Там, где кончается лепесток пламени, сразу же начинается темнота. За моей спиной холодно и жутко. Я точно знаю, что в чаще что-то есть. Оно смотрит на меня, и я затылком ощущаю его тяжелый интерес. Нужно обернуться и посмотреть, но сделать это совершенно невозможно, остается только сидеть и ждать. Хруст веток за спиной, становится холоднее. Костра уже нет, темнота обступает со всех сторон. Горящие глаза неотвратимо приближаются ко мне. Мне страшно. Он похож на человека, но я знаю, что это не человек. Слишком худой и бледный. На впалом лице абсолютно черные глаза без белков и мощная челюсть с мелкими острыми зубами. Он пахнет тухлятиной. Я хочу вскочить и убежать. Я очень хочу убежать, я знаю, что он меня съест, и это будет взаправду, я умру навсегда. Тело не слушается. Ноги ватные, крик застревает в глотке, мешая дышать. Я даже взгляда отвести не могу. Он обхватывает меня своими холодными и липкими пальцами, приближает вонючий рот к мои губам. Меня сейчас стошнит.
– …ома… ошо… айся… бой… ошо… асности…
Я слышу какое-то бормотание, в теле появляется толика сил, чтобы оттолкнуть его и хотя бы попытаться убежать. Бросаюсь в лес со всей силы, не разбирая дороги, врезаюсь в твердое и теплое тело, истерично отталкиваю его.
– …ома, …ошо, я с тобой, ты дома, все хорошо, ты в безопасности.
Сейшей как заведенный повторяет и повторяет одни и те же слова, удерживая бьющуюся меня и стараясь не причинить боли.
Наконец до меня доходит, и я перестаю вырываться. Одежда мокрая насквозь, трясет так, что зуб на зуб не попадает. У меня перед глазами стоит эта отвратительная рожа. Колотун никак не проходит. Сейшей затаскивает меня к себе на колени, не обращая внимания на острый запах пота, обнимает двумя руками и укачивает, как ребенка. Тихонько шепчет все те же слова. Ты дома, я с тобой, ты в безопасности. Не знаю, что именно, но меня это успокаивает. Когда перестаю вздрагивать и затихаю, он еще держит меня на коленях, поглаживая по спине. Это приятно, но совершенно неуместно. Смущенно слезаю, забираю амулет с тумбочки, объявляю, что ухожу в душ.
В этот раз теплые струи не приносят желаемого облегчения, с эльфом было спокойнее. В одиночестве страх и отвращение возвращаются удушливыми волнами. Я понимаю, что уже никто на меня не воздействует, это просто остаточные явления. С тоской думаю о том, что не хочу переживать еще одну такую ночь. Хотя судя по тому, что лорд-следователь не ушел телепортом ловить злодея, у него не получилось до него дотянуться. Сейчас все узнаю… Наверное. Или он ушел уже? Надеваю домашнее платье, заглядываю в спальню: пленка с постели уже убрана, Сейшея нет. Спускаюсь на кухню, обнаруживаю там моего соседа по кровати, заваривающего нам чай.
– Что-нибудь удалось узнать?
– Частично. Я почти уверен в том, кто это делает. Доказательств у меня нет, но… Лорд Брайон, талантливый маг-самоучка. Он впервые засветился лет сорок назад в Элении, взломав защиту центрального государственного банка. Присвоил себе огромную сумму, куда ее дел, так и не нашли. Но не обналичивал. Потом было еще несколько дел поменьше и у нас, и здесь, и даже у гномов. Но, опять-таки, доказательств нет. Последнее, в чем его подозревают, – покушение на королеву Лиару прямо перед свадьбой. Не сказать, чтобы он был очень сильный маг… Он не выходит на прямые противостояния, все делает каким-то своим хитрым способом. И очень разнообразен в методах… Самое неприятное лично для меня, что у него особый дар заметать следы. Просто гений маскировки. Я вяло охотился за ним последние лет пятнадцать и активно после покушения. И почти ничего. Все, чего я добился, – узнаю его почерк… Только не смейся! У меня на него ухо чешется. Левое.
Все-таки я чуть-чуть улыбаюсь такой интимной подробности. Но тема слишком важна для меня, чтобы отвлекаться.
– Я-то чем ему помешала?
– Не думаю, что лично ему. А вот его нанимателю… У нас было девять подозреваемых, после этой ночи остается семь. Двоих могу вычеркнуть, им не хватит денег оплатить работу Брайона. Вычеркнуть двоих – это уже много, ты не зря страдала.
– Да уж, на редкость гадкий сон. Я должна буду… еще раз?
Сейшей молчит, разглядывая чай в своей кружке.
– Ася, мне трудно быть объективным сейчас. Но и передать твое дело кому-то другому я не могу… По-хорошему – да, надо. Вдруг он ошибется. Но мне очень не хочется мучать тебя… Давай дадим тебе пару ночей отдохнуть, а потом еще раз попробуем?
– Спасибо! – выдыхаю с облегчением. Мысль, что сегодня вечером я лягу спать с этим прекрасным амулетиком на шее и буду видеть любимые приятные сны, сразу поднимает мне настроение. – Вам, наверное, на работу пора?
Сейшей кивает, моет за собой чашку руками под водой, вместо того чтобы сунуть ее в помывочный ящик, и отправляется на выход. Почему-то мне жаль, что он уходит. Все-таки с ним спокойнее.

Глава 32

Состояние после кошмара подавленное, но работу никто не отменял. Сегодня у меня Тельга, девушка, которая не может с мужем личную жизнь наладить. Клиентка выбирает ту же маску, что и прошлый раз, – аккуратная сероглазая леди с русой косой.
– Я проделала ваше упражнение семнадцать раз. В первый раз это было невероятно. Мир будто приблизился ко мне, обрушился во всем его объеме и разнообразии, запахи, звуки, цвета атаковали меня. Но постепенно эффект становился меньше, я подумала, что делаю что-то не так… А потом поняла – мое восприятие изменилось, поэтому нет такой большой разницы между состоянием «до» и «после». Я как будто вынырнула из заточения собственного мозга, из плена бесконечной карусели мыслей «что надо сделать, что про это подумают, правильно ли я поступаю, достаточно ли я хороша для этого» и еще многих-многих других. Стала меньше думать, и больше чувствовать. Я так рада!
Вижу, что правда рада. Глаза сияют, плечи расслаблены. Руки летают в воздухе, помогая описывать и подбирать недостающие слова. Она очень естественная сейчас. Это отличается от прошлой стыдливой зажатости или напряженной решимости.
– Ваша кожа тоже стала чувствительнее?
– Руки точно. Я берусь за лист бумаги и машинально пальцем поглаживаю, края трогаю. А про остальное тело я не знаю… Муж ночью был со мной. Мне показалось, что в самом начале я вроде бы начала что-то чувствовать… Когда он меня целовал, я как-то по-другому воспринимала. Но потом сразу все отключилось, как всегда…
Клиентка печально вздыхает, с надеждой смотрит на меня.
– Что же делать?
– Тельга, вы обсуждали это с мужем? Он знает, что проблема вообще существует? И что вы пробуете решать ее со мной?
– Про вас знает. Он вместе со мной закрывал глаза и трогал руками траву. Мне кажется, это нас сблизило. Я сказала, что хочу… стать лучше для него. Он сказал, что я уже самая лучшая.
– Вы разговариваете о том, что происходит между вами ночью?
– Нет… Он пытается, начинает, но я молчу. Не могу. Я даже не знаю, какими словами можно «это» называть?
Подавляю желание уточнить, что именно «это»? Что она мне может ответить? Пантомиму покажет? Не уверена, что то, что я делаю, правильно. Но, видимо, мне придется об этом говорить, потому что ей явно больше не с кем.
– Этот орган у мужчин называется член или пенис, – интересно, а как это звучит на ее языке? Мне остается только надеяться на точность перевода. – Но в разных семьях ему дают особое название, которое будет принято только между любящими супругами: «он», «приятель», «жезл любви». Женское место называется вагина или влагалище. Но иногда его называют «киска», «девочка», «губки». Вам с мужем предстоит вместе придумать названия для ваших особых мест, которые будете знать только вы вдвоем, эта тайна сделает вас ближе… Вы когда-нибудь рассматривали себя в зеркале?
Моя клиентка сидит совершенно красная, но глаза заинтересованно сверкают. Наверное, с ее точки зрения, я говорю сейчас жуть какие стыдные вещи.
– Нет. Меня воспитывала няня, она была очень строгой. Это абсолютно недопустимо интересоваться тем, что ниже пояса. Она бы сказала, что я испорченная.
– Исследовать свое тело – значит быть испорченной? Сейчас вы тоже так думаете?
– Нет. Я понимаю, что это должно быть нормальным. Просто…
Она беспомощно пожимает плечами.
– Тогда ваше домашнее задание будет таким. Первое: я запрещаю вам заниматься сексом с сегодняшнего дня и до особого разрешения. Смотреть, разговаривать, прикасаться – сколько угодно, но доходить до конца – нет. Сможете сами сказать об этом мужу, или мне написать для него записку?
– Напишите. Но я постараюсь сама сказать тоже. Я понимаю, что нужно себя заставить говорить с ним на эти темы… просто это ТАК трудно!
– Вы очень сильная и целеустремленная. Многие люди совсем не обсуждают свою сексуальную жизнь с любимым человеком, даже если что-то не устраивает, и это не дает им шанс улучшить эту сферу своей жизни. Вторая часть задания: вам нужно изучить свое тело. И в зеркале, и на ощупь. Чтобы вы могли подсказать мужу, что именно нравится или не нравится, вы сами сперва должны это узнать. Нарисуйте на бумаге контур тела. Закройте глаза, последовательно и медленно трогайте кончиками пальцев всю кожу: лоб, нос, щеки, губы, шея, уши, плечи, пальцы, коленные чашечки, попа, все интимные зоны, пятки. Отмечайте на своем листочке разными цветами – в каких зонах ощущения неприятные – больно, тревожно, беспокойно, щекотно, а в каких хотя бы немножко приятно, тепло. Затем повторите этот же путь для мягкого, спокойного прикосновения полной ладонью и снова отмечайте зоны. А напоследок я прошу вас потрогать ваше тело сильно – сжимая грудь, надавливая на живот, значительно воздействуя на кожу. Результаты фиксируйте.
– А я… должна буду о результатах рассказать мужу?
– Вы хотите этого?
– Да. Мысль о том, что он будет слушать, как я себя гладила… она меня смущает, но почему-то и радует.
– Если вам этого захочется, вы можете повторить это самоисследование при нем. Но, повторяю, он должен только смотреть. Ваше тело будет в безопасности.
– Хорошо. Мне нравится эта мысль.
– Ваше смущение и радость говорят о том, что сексуальность начинает просыпаться.
– Ася… я не уверена, что хочу быть сексуальной. Если честно, меня это пугает.
– Как вы понимаете это слово?
Тельга задумывается.
– Я сразу представляю себе одну мою знакомую леди. Вокруг нее аура притяжения мужчин. У нее всегда открыта грудь, жесты такие, – Тельга томно поводит плечами и откидывает голову. – И еще взгляд, будто съесть хочет. Она как бы предлагает себя. Я так не смогу и не хочу, что еще важнее.
– Да… Представьте, как бы отреагировал ваш супруг, если бы вы наедине показали ему такое, – повторяю призывные жесты.
Смеется.
– Он бы решил, что меня подменили.
– Открытое соблазнение – это только одна из граней женской сексуальности. Как по-другому можно выглядеть привлекательной, но не развратной?
Вижу, что мой вопрос ставит ее в тупик.
– Я знаю, как хорошо выглядеть – красиво уложить волосы, подобрать украшения со вкусом. Но, мне, кажется, вы имеете в виду что-то другое…
– Быть эстетичной и красивой внешне – это тоже важно, и вы это уже умеете. Но ведь бывают женщины не яркие, с очень средней внешностью, но при этом у них нет отбоя от мужчин. У вас есть такие знакомые?
– Да…
– Как вам кажется, что делает их желанными?
Тельга погружается в себя. Вспоминает, анализирует. Трудно найти свой способ выражать женственность, крайности подстерегают на каждом шагу – или ты скучный серый чулок, или блудница.
– Я, кажется, поняла. Только трудно подобрать слова, чтобы описать это неуловимое обаяние. Жесты, например. Они не откровенно призывные, как у той леди, а… плавные, мягкие. Женственные. И еще улыбка другая, искренняя. И в глазах свет и интерес к собеседнику. Такое ощущение, что она радуется общению с мужчиной, а не соблазняет его. В результате он увивается за ней хвостом! Как интересно!
– Вы могли бы так общаться с мужем наедине? Показывать свою радость, открыто улыбаться?
– Я бы хотела так себя вести, но не знаю, смогу ли… Все-таки меня учили скрывать свои чувства и быть сдержанной.
– Даже с любимым человеком?
Молчит. Потом поднимает на меня печальные глаза.
– Знаете, я так не хотела показывать, что переживаю из-за наших неудач, что закрылась… отдалилась… И ведь это разрушало наш брак не меньше, чем интимные трудности. Мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно говорить с мужем о том, что я чувствую. Лучше пусть посмеется надо мной, чем снова быть словно на разных сторонах огромной пропасти… Так, я поняла. Мне нужно с ним откровенно поговорить, что именно меня расстраивает, и попросить время на развитие моей чувствительности, свободное от интимных отношений. Еще я должна трогать себя и запомнить, что и где понравилось. А потом рассказать про это ему. У него та-а-а-кой взгляд будет… Все-таки я его очень люблю, очень! Что еще я могу сделать, чтобы он желал меня как женщину?
– Вы говорили, что никогда не видели его полностью обнаженным… Это так?
– Да, я закрываю глаза.
– Почему?
– Мне кажется, неприлично прямо смотреть на это место. А как не смотреть, я не знаю…
Вижу, что Тельга совсем засмущалась. Пожалуй, стоит ее поддержать байкой из собственной жизни.
– А вам не любопытно посмотреть? Вы боитесь его органа, потому что он когда-то причинил вам боль. Но если закрывать глаза, фантазия его дорисует еще более устрашающим и грандиозным. В реальности все может оказаться не так уж… ужасно.
– Любопытно. И вы правы, боюсь. Только не уверена, что решусь на это в ближайшее время.
– Вы можете не спешить. Хотите, я расскажу вам о своем первом контакте с мужским организмом?
Ох, как глазки загорелись. Куда только смущение делось.
– Я была подростком, он тоже, и мы, конечно же, были влюблены. Но я до этого момента никогда не видела мужчину обнаженным, а на рисунке в учебнике тело нарисовано схематично и в спокойно-висячем состоянии. Случился у нас с моим возлюбленным романтический вечер. Он сидел в кресле, в штанах и рубашке, я у него на коленях, тоже полностью одета – все-таки мы слишком юные и переходить определенную черту не собирались. Но мне было очень любопытно. Нет, смотреть я пока стеснялась. Но вот потрогать на ощупь… И я осторожно пробралась пальцами в его штаны, а затем и в белье – при этом смотрела только в его глаза, делая вид, что знать не знаю, что там творят мои пальцы. Знаете, что там обнаружила?
– Что?
– Что-то упругое, теплое и нежное на ощупь. Только оно, почему-то, было сильно загнуто вниз. Полукругом. Я обхватила двумя пальцами это упругое, осторожно провела выше… и уткнулась в плоть. «Живот, откуда это растет», – поняла я. Тогда, не разжимая пальцев, провела их вниз, в другую сторону этого самого органа… и снова уткнулась во что-то твердое и теплое. «Тоже живот?» – не поняла я. Руку пришлось вытащить, взгляд моего любимого уже поплыл. А у меня сложилось впечатление, что мужское достоинство больше всего похоже на ручку от чашечки. И я совершенно не понимала, как его можно использовать по назначению.
Смотрю на клиентку, которая вновь с красными щеками хихикает себе в ладони. Достаточно неприлично-смешная история, чтобы убрать ореол загадочной грандиозности вокруг обсуждаемого места.
– Может быть, теперь вы захотите сами все увидеть?
Кивает, все еще подхихикивая. На такой оптимистичной ноте мы прощаемся, я пишу записку, в которой прошу помощи. Чтобы сексуальность Тельги проснулась, она должна чувствовать себя в безопасности. Поэтому я поощряю разговоры, комплименты и взаимные исследования, без соития. Надеюсь на понимание.
Когда Тельга уходит, на меня вновь наваливается тоска сегодняшнего утра. Домой возвращаться совершенно не хочется – там пусто и холодно…
Все-таки эти сны повлияли на меня. Мне нечем защитить себя в магическом мире, только надеяться на помощь сильных. И от этого страшно. Да что там, в моем мире я так же беззащитна. От наркомана с ножом, от психа с автоматом, от обычного пьяного водителя не убережешься. Я слабая… Такая же слабая и смертная, как другие люди, какими бы богатыми и успешными они ни были. Моя бесконечная тревога, стремление все контролировать и организовывать – это всего лишь попытка обмануть себя: «Все хорошо, твоя жизнь зависит только от тебя. Возьми с собой этот крем от ожогов, и с тобой ничего плохого не случится, ведь ты об этом позаботилась». Как же это наивно! Мне холодно от этих мыслей и очень тоскливо. И одиноко. Я не знаю, с кем поговорить. Мои друзья, которые действительно любят меня, далеко. С ними нет связи. Мама далеко, недоступна. И дочка не обнимет, отгоняя тоску. Я совсем одна. Мне хочется плакать. Так жалко себя становится! Да за что мне это! Я не просилась сюда, не мечтала! Меня устраивала моя чуть скучная, однообразная, но живая жизнь дома. Азарт первых дней схлынул, накатила апатия. Хочу домой… Я плачу, уткнувшись в ладони, тихо жалуясь не пойми кому, как мне плохо. Хорошо, что клиентов больше нет. Удивительно, как на Тельгу-то сил хватило… Закрываю кабинет, выхожу на улицу. А там солнце, тепло, лето. На скамеечке в моем садике сидит Сейшей.
Растерянно здороваюсь. Он молча меня рассматривает, не торопясь объяснять цель своего визита. Может, есть какие-то новости про Брайона?
– Что-то новое узнали?
– Почему ты плакала?
Я бы предпочла не отвечать. Но вдруг моя тоска наведенная и это все-таки последствие сна? Придется признаться.
– Мне одиноко, я скучаю по дому и остро переживаю мысль о своей уязвимости и смертности…
Глаза эльфа распахиваются. Вряд ли хоть одна знакомая дама могла ему внятно объяснить, почему она плакала. А у меня это уже привычка – четко отслеживать свое состояние, быть честной перед самой собой.
– Скорее всего, это мои собственные чувства. Но озвучиваю их вам, чтобы убедиться, что это не влияние Брайона… У вас ухо не чешется?
– Нет… Ты не могла бы пригласить меня в дом? Я тебе кое-что принес.
В дом так в дом. Прохожу на кухню, машинально ставлю греться чайник. Или уже пора обедать? А у меня нет ничего…
– Ася, я не хочу спрашивать, что стало с моим камнем связи, я просто дам тебе еще один и настойчиво попрошу держать его под рукой. Не знаю, когда у меня будет информация, но я должен иметь возможность связаться с тобой… А не ломать голову, что с тобой случилось, если ты не отвечаешь.
Беру камень, стыдливо умолчав о судьбе первого.
– У меня еще одно дело…
Эльф смотрит на меня все тем же изучающим взглядом, потом все-таки решается. Медленно, сохраняя контакт глаза в глаза, одной рукой расстегивает свою рубашку. Одна пуговица. Вторая. Третья. Догадываюсь, что мои глаза равномерно увеличиваются, с каждым новым сантиметром обнаженной кожи.
– Что вы делаете? – получилось почему-то сдавленно.
– Достаю.
И действительно ныряет рукой себе за пазуху и достает оттуда… что-то похожее на серого бельчонка с круглыми ушками. Шось. Маленький, сантиметров пятнадцать в длину. И хвост еще тридцать. Протягивает мне на раскрытых ладонях и неожиданно просительно предлагает. Но не мне! Шосю!
– Посмотри, как тебе? Она очень хорошая девушка, добрая. На нее охотятся, ее надо защищать. Знаешь, она вкусно пахнет. И руки нежные. И готовит хорошо. Ну? Возьмешься?
Он действительно уговаривает шося взяться за меня! Ничего не понимаю. Зверек внимательно смотрит на предлагаемый объект. Все-таки не белка, глаза у него на лицевой стороне, а не по бокам головы. И под его пристальным, очень разумным взглядом я теряюсь. Внезапно он прыгает ко мне на грудь и там замирает, растопырив задние лапки, чтобы не съехать вниз. Передние ставит на мое лицо, заглядывает в глаза близко-близко. Обнюхивает кожу, лижет щеку, зарывается носом в ухо. Мне щекотно, но не страшно. Потом передними лапами оттягивает край платья и целиком ныряет под одежду, явно намереваясь свить гнездо у меня на груди. И хвост за собой втягивает. Щекотно!
– Это что было?
– Он согласился с тобой жить и присматривать, – тут он как-то странно косится на меня и поспешно поясняет. – Это не подарок. Аренда. Сторожевой шось обладает зачатками атакующей магии, использует ее в момент защиты детеныша. Тебя он признал подопечной, то есть будет защищать. Очень умный, хорошо понимает речь, но может прикинуться туповатым, если ему это выгодно. Иногда вредничает. Я в тебя верю, ты найдешь с ним общий язык. Ест все, предпочитает овощи и рыбу. В туалет ходит человеческий. Мыться любит. Выберете с ним имя?
– Умный, но вредный? Я буду звать его Кулёк.
– Кулёк? Бумажный пакетик для мелких предметов? Почему?
– А почему нет?
С таким образцом женской логики эльф тоже, видимо, сталкивается впервые. Я прям вижу, как крутятся шестеренки в прокачанных мозгах, пытаясь найти логику там, где она не ночевала.
– Хорошо, только спроси у него, согласен ли?
Оттягиваю горловину платья, заглядываю к жителю. Он поднимает на меня хитрющие глазки и торжественно кивает. Ничего себе!
– Все шоси такие умные?
– Нет, что ты. Это особая порода, экспериментальная. Обычные тоже смышленые, но все-таки не настолько. И магия у них совсем уж зачаточная, только при непосредственной угрозе жизни проявляется. А не как у… Кулька. Кулёка? Кульки… Женщина, ну и слово ты выбрала!
– А нам нравится, да, милый? – ласково поглаживаю свою грудь, на которой распластался мелкий. Он что-то довольно щелкает в ответ.
Сейшей завороженно следит за моей рукой. Потом переводит затуманенный взгляд на лицо, и мне сразу становится неудобно.
– Вы что-то еще хотели?
Эльф меняется в лице, вновь пряча эмоции за маской спокойствия.
– Нет, это все. Будь на связи. Всего хорошего.

Глава 33

Заказываю нам обед из рыбы и овощного салатика – буду баловать хвостатого защитника. Ставлю на стол несколько тарелок, предлагаю Кульку выбрать себе посимпатичнее. Мелкий деловито обнюхивает тарелочки, косится на меня и забирается в одну из них поспать.
– Что, не голодный? Тебя можно гладить-то?
Шось демонстративно поворачивается на спину, открывая плюшевое пузико. Осторожно глажу и почесываю, пушистый вертится под рукой, довольно курлычет.
– Ты совершенно очаровательный. Только я не знаю, на полу есть будешь или на столе?
Кулёк невесомо прыгает на пол, выбирает дальний угол кухни и садится там на попу, дважды обернув хвост вокруг лап. Милота запредельная! Оставляю ему там миски с водой и рыбой.
Появление шося наполняет дом звуками и суетой. А холода и пустоты я больше не чувствую. Не знаю, что побудило Сейшея принести его именно сегодня – то ли догадался, что такой сон без последствий не пройдет, то ли сразу задумал еще одну защиту подбросить, но я благодарна… Хотя в боевые навыки этой лапочки верится с трудом, все же не спешу сомневаться в словах эльфа. Малюсенькие паучки с помощью яда могут убить слона на моей родине, так почему бы пушистику не кидаться фаерболами?
Рассказываю мелкому, что дядя Миахольд согласился меня учить ментальной магии, но взять такое очарование с собой я не могу, отвлекать будет. Поэтому оставляю обиженного Кулька дома, а сама еду в ставшее уже родным здание управления магическим порядком, но в отличие от вчерашнего посещения, сегодня я еду туда добровольно.
Миахольд все такой же большой, мягкий, блондинистый и добродушный.
– Привет, Ася, мой кабинет занял коллега, поэтому мы с тобой оккупируем третий тренировочный подвал. Там и сосредоточиться легче, ничего отвлекать не будет.
Мы оказываемся в небольшой пещере, уютной, светленькой. На полу набросаны несколько плоских подушек, мой спутник щедрым жестом предлагает себе выбрать одну, сам устраивается у противоположной у стены, выпрямив спину и скрестив ноги. Повторяю его позу, рядом кладу ручку и блокнот – записывать инструкции.
– Амулет снимать?
– Лучше да, тебе нужно самой понять, как ставятся фильтры и границы, без помощи блокиратора. Хорошо. Расскажи, что ты уже знаешь.
– Я умею отправлять картинки, – сосредотачиваюсь и отправляю крупное яблоко с розовым бочком. – Получилось?
– Да, прилетело. Стремительно так, кидала бы вживую, не увернулся бы. Молодец. Принимать умеешь?
– Не знаю. Что для этого нужно делать?
– Открыться. Закрой глаза. Чувствуй.
Почти сразу передо мной разворачивается серия картинок: флора, фауна, сцены из жизни.
– Ну что, со зрительным каналом проблем нет, ориентируешься быстро, только перерасход сил большой. Из тебя энергия в этот момент так и хлещет. Я пока тебя подстрахую, но в будущем будешь учиться сама не тратить больше, чем необходимо. Давай теперь по речи. Что можешь?
– Осознанно – ничего. Если со мной кто-то разговаривает – я слышу. Сама что-то передавать не умею. И какая дверь туда ведет – не знаю.
– Дверь? – Миахольд удивлен.
Отправляю ему картинку-образ, как выглядит изнутри мой распределительный центр. Одна из дверей отчетливая, остальные невнятные. Их по-прежнему то ли пять, то ли шесть.
– Интересная визуализация. Но она как раз и тратит много энергии. Ты трансформируешь свои потоки в удобную форму, вместо того чтобы просто скользить по ним. Ладно, пусть пока так будет. Окружи эту комнату стенкой, чтобы не так сильно утекала энергия.
Какой материал хорошо защищает? На ум только свинец приходит, да потолще. Наверняка есть более хорошие металлы, но мне они неизвестны. Поэтому я мысленно помещаю свою комнату в центр цельного свинцового шара с толщиной стенок не менее метра. Отправляю результат Миахольду, открываю глаза. И снова встречаюсь с признаками магического истощения, правда менее выраженными – глаза режет, сухость во рту и слабость. Но хоть не болит ничего и озноба нет. Парень подхватывает меня на руки, садится в центр комнаты, разложив меня у себя на коленях. Трогает несколько точек на теле – живот, колени, лоб, плечи – от этого я себя чувствую лучше. Еще бы попить… Над нами сгущается тучка, из которой тонкой струйкой льется вода. Жадно ловлю ее губами, пока Миахольд разглядывает тучку странным взглядом. Осторожно снимает меня с колен, отодвигается обратно к своей подушке. Я умываюсь и, плюнув на все правила приличия, подставляю загривок под прохладную воду. Кофта промокнет, но это не важно, зато мушки перед глазами окончательно рассеются. Отползаю на свою подушку, облачко испаряется.
– Как самочувствие?
– Лучше, намного. Спасибо за оригинальную доставку воды.
– Тебе нужно еще немного времени, чтобы восстановиться. Поболтаем или помолчим?
– Я никуда не спешу. И готова общаться. Если у тебя есть время…
– Есть. Расскажи мне о своем мире.
Вообще-то я бы предпочла расспросить о его, но мне же нужно как-то отблагодарить за заботу, поэтому рассказываю об устройстве общества, о школах, медицине, автомобилях, оружии и прочих подробностях немагического быта.
– Интересно, какие подарки у вас принято дарить симпатичной девушке?
Улыбаюсь. Это что, флирт?
– Те, которые по карману и соответствуют ее интересам. Если мало знаешь девушку, то обычно дарят цветы и сладости, иногда мягкие игрушки. По важным событиям ювелирные украшения.
– Есть какие-нибудь подарки, которые имеют особое значение? Например, у нас рубины знак страсти, их дарят после совместной ночи или до нее, тем самым предлагая эту ночь провести.
– А если девушка не хочет? Что ей делать? У вас же вроде как нельзя не принять подарки?
– Ну, Ася, кто же будет такое предлагать девушке, которая не хочет! Это каким идиотом себя выставить? Конечно, мужчина уже знает, что получит согласие. Это… еще одна нотка соблазнения и обещания. Усиливает предвкушение, знаешь ли.
Красивый у Миахольда голос, прямо завораживает. Только я никак не пойму, он ко мне клеится или нет? У него же вроде подружка есть… или я что-то не так поняла? А он точно правильно меня понял, когда я на урок напросилась? Вдруг он прощупывает, жду ли я от него инициативы? Похоже, смятение на моем лице очевидно для менталиста его уровня.
– Ася, ты очень красивая умная женщина. А я красивый умный мужчина. Мы правильно друг друга понимаем, успокойся уже.
– Точно?
– Точно.
– Тогда расскажи про ваши обычаи. Как у вас люди живут, про учебу… да про что хочешь.
– Расскажу. Но ты не ответила на вопрос об особых, значимых подарках.
– Ну… Первое, что приходит на ум, – если мужчина дарит кольцо с камнем, стоя на одном колене, – значит, он предлагает выйти за него замуж. А остальное… Все-таки у нас подарки выбирают так, чтобы порадовать близкого, с учетом его личных вкусов. Очень ценится то, что сделано своими руками – потому что в этом забота и тепло.
– Понятно. А если, например, мужчина хочет извиниться, что он может подарить?
– В моем мире нет таких подарков, которые бы извиняли чью-то вину. Потому что это уже откуп, попытка задобрить. Извиняются у нас искренне и словами. Могут сделать что-то хорошее для человека, вместе время провести. Но не сунуть в руки колечко подороже. Хотя, если честно, есть и такие пары, для которых откупиться от вины – нормально. Но и отношения у них немножко товарно-денежные. Я ответила?
– Да. Что тебе рассказать про наш мир? Его Величество Альмиро прямой потомок первого правителя Миосситии, ему подчиняются советники, несколько управлений, маги на королевской службе, армия. Высшее сословие – лорды. У большинства из них есть родовое поместье, на котором работают крестьяне. За свою работу они получают плату, защиту, лечение, решение проблем, покупку оборудования, заботу о дорогах и мостах. По большей части крестьяне не образованы, магией владеют на самом примитивном уровне, основы земли и воды – то, что помогает растить урожай. Лорды же до определенного возраста на домашнем обучении, затем поступают в среднюю магическую школу, там дается база по всем направлениям магии и общие науки. По окончании можно поступить в университет и выбрать свой факультет и призвание. В столице два высших магических университета, еще четыре раскиданы по крупным городам. Единицы после вышки идут в ученики к конкретному архимагу или магистру, продолжая свою специализацию. В принципе, если есть желание, в любом возрасте можно сдать экзамен на подтверждение звания магистра или какую-то специальность. Если лорд выбирает не путь мага, есть высшие военные университеты, творческие студии и даже школа управления и бизнеса. Средний класс – горожане. Среди них много ремесленников, к ним принято обращаться господин или госпожа, на них направлена основная социальная политика государства. Корона выделяет деньги на бесплатные больницы, именно в них проходят практику целители-стажеры, оплачивает статы – занятия для детей по обучению основам счета, чтения, письма, базовой магии. А дальше горожане самостоятельно берут уроки у какого-то мастера, выбирая себе профессию, затем сдают экзамен, вступают в гильдию, набирают учеников… Как-то так.
– А крестьянка может стать горожанкой?
– Зачем? То есть теоретически это возможно, но на практике так никто не делает. А зачем крестьянину куда-то из дома уходить, думать, где взять денег на покупку жилья, на обучение профессии. Еще и налоги платить и учиться читать-писать надо… Любая крестьянка тебе объяснит, что ее жизнь лучше и интереснее, чем у этих суетливых горожанок.
Значит, теоретически возможно. Почему Хокс не мог свою девушку за горожанку выдать? Может, потому, что прошлое его избранницы начнут копать, а дальним родственникам короля жениться на крестьянках запрещено законодательно? Эх, чужой мир – потемки. Понимаю, что чувствую себя уже прилично.
– Попробуем найти мою дверь для речи?
– Давай. Я страхую.
Я в круглой комнате. Ищу ту дверь, которая поможет отправлять словесные сообщения без использования камня связи. Захожу. Офисный стол, на нем большой старинный микрофон на толстой устойчивой подставке. На пробу дую в него, раздается характерное эхо. Так, если следовать аналогии с мольбертом, где-то должна быть рамочка с тем, кому я это буду говорить. И точно, на стене висит пустой портрет. Представляю Коллину, в двух словах благодарю ее за Галу. Чудесная девушка, воспитанная, вежливая, читает вслух внятно, лишних вопросов не задает. С такой учиться одно удовольствие. Коллина говорит, что рада, но просит не орать так громко. Извиняюсь, объясняю, что сейчас как раз идет урок, и я в первый раз до нее без камня связи дотянулась. Хвалит. В голове слабо звучит настойчивый голос Миахольда, будто он уже не первый раз меня зовет: «Ася, все, выходи, все!» Представляю себе Миахольда, четко проговариваю «уже выхожу» и открываю глаза.
Что-то мне совсем нехорошо. Все ощущения наваливаются, как после первого раза с Сейшеем, только хуже. Миахольд ругается на меня сквозь зубы, отпаивает водичкой из ледяного стакана, когда только разжиться успел. Касается, лечит, ругает, опять лечит.
– Прости, пожалуйста, – шепчу я, когда заледенелый язык чуть оттаивает. – Я вышла сразу, как только тебя услышала. Ты долго звал?
– Долго, Ася, – его голос жесткий, недовольный. Но я же не виновата, что не слышала! – Ты должна была выходить сразу, мгновенно. Как только получила сигнал – сразу. Ни секунды лишней, ни доли секунды. А ты зачем-то мне сообщение еще отправила. Это что за безрассудство? Ася, это просто глупость. С магией не шутят. Никогда. В нас это вбивают с рождения, со школы. Во время обучения слушаться беспрекословно! Грань между получилось и умер очень тонка, нас учителя вытаскивали всегда в последний момент, давая шанс справиться самостоятельно. И мы знали, что уж если «выходи», то нет варианта не послушаться. Ты это понимаешь?
– Понимаю… теперь. Прости, пожалуйста, я не знала, что это настолько серьезно, – мне стыдно, правда стыдно. И плохо. Лежу, слезы катятся по вискам, оторвать голову от пола сил нет. – Случилось что-то… непоправимое?
– Не уверен пока… Лежи. Что тебе помогает силы восстановить обычно? Что угодно, быстро?
– Сладкий чай, горячий душ, посмотреть на небо, обнимание.
Миахольд сграбастывает меня в охапку, обнимает всем телом, прижимает к себе. Дышу. Несет на улицу, укладывает в своих руках, и я впиваюсь взглядом в небо над деревьями. Оно всегда завораживает. Сколько же надо мной километров… я улетаю туда, вверх… И теряю ориентацию, падаю вниз, погружаюсь в эту глубокую синеву…
– Поразительно, ты невероятно быстро восстанавливаешься! Но учить тебя – это поседеть раньше времени, – теперь в голосе Миахольда знакомое доброжелательное спокойствие. – На сегодня все, подруга, я тебе кэш вызову. Проводить?
– Не нужно, – слезаю с его колен, осторожно распрямляюсь. Голова еще кружится, колени слабые, но в целом все более-менее прилично.
– Тогда следующий урок через неделю. Не экспериментируй без меня, пожалуйста. Хорошо?
– Хорошо. Спасибо! С меня пирожки или что ты любишь, в качестве извинения.
Миахольд сажает меня в кэш и бурчит, закрывая дверь:
– За такие переживания… Пирог с яблоками и корицей!
Дома я обнаруживаю диверсию: мои лучшие туфли, в которых я была на королевском приеме, подозрительно блестят чем-то жирным. Понадеявшись, что это всего лишь растительное масло, выговариваю шосю все, что о нем думаю. Мой охранник прижимает уши, скалит мелкие зубки и демонстративно поворачивается ко мне хвостом. Это было бы очень убедительно, если бы он не сидел при этом у меня на груди. А так, стоит немного наклониться, бессердечная сила тяжести вынуждает Очень Недовольного Зверя добровольно покинуть насиженный пост, дабы предотвратить унизительное падение. Подхватываю его в ладони, начинаю оправдываться. Мириться все-таки нужно, а то жить под одной крышей с мстительным и умным животным… никакая встроенная уборка дома не поможет.
Сначала я не понимаю, как к нему относиться – вежливо уточняю любую мелочь и даже сомневаюсь, стоит ли при нем переодеваться. Но наблюдения показывают, что шось все-таки зверь, пусть и умный. Понимает почти все, что я говорю, но только бытовую речь, абстрактные понятия не для него. Владеет несколькими жестами – да, нет, хочу-дай, поиграй со мной. В основном же ведет себя как обычный домашний питомец: играет со своим хвостом и пожертвованным из кабинета плюшевым слоником в половину его ростом, забавно умывается, спит, исследует дом… В туалет ходит совершенно по-человечески, гибкими пальцами самостоятельно открывает двери и опускает сиденье. Но и в моем мире многие коты на это способны.
Связываюсь с лордом Арбо, выясняю, что очередной игровой вечер идет хорошо, мое присутствие не требуется. Из-за ежевечерней учебы я редко там появляюсь, но ребята и без меня хорошо справляются. Управляющий делится своим беспокойством о том, что гости так азартно и интенсивно осваивают иномирское развлечение, что скоро уже все перепробуют, нам нужны новинки. Понятно. Вообще-то, есть у меня в закромах пара идей, опробованных на любимых друзьях, стоически переносящих мои эксперименты…
Устраиваюсь за кухонным столом придумывать игру. Для начала рисую большой прямоугольник, на весь альбомный лист. Расчерчиваю его на двенадцать маленьких квадратов и начинаю наполнять мир: здесь будет речка… логично, что она впадает в море на краю карты… Вот тут замок, тут домик рыбака. Лес с разбойниками, мудрец в горах. Я заполняю клетки рельефом и персонажами, придумываю каждому из них какие-то потребности. Рыбак подарит свою лодку в обмен на… допустим, красные башмачки. Так, зачем рыбаку башмачки? А пусть он хочет жениться на деревенской знахарке из соседней клетки, вот за них она согласна будет на брак. Угу. Где там игроки смогут найти нужную обувь? Вот так, ниточка за ниточкой придумываю будущую канву приключения. Цель всей игры – найти… золотой ключик! Ну а почему нет, ребята такой сказки не знают. Предложу друзьям попробовать побродить по моей выдуманной карте, когда доделаю. Если понравится – запустим в клубе.
На вечер опять вызываю Галу, у меня еще четыре главы не законспектированы, вчера из-за моей пробежки пришлось пропустить учебу, а экзамен уже послезавтра. Шось засыпает на ее коленях под монотонный бубнеж об устройстве выделительной системы.

Глава 34

– Лапа моя, мне сейчас надо идти работать, а ты останешься дома.
Ответом мне становятся полные недоумения и обиды распахнутые глаза. Они у него и так круглые и желтые, а сейчас совсем уж запредельно большие.
– Не могу! Клиенты не поймут. Ты отвлекать будешь, с настроя сбивать. Понимаешь?
Шось садится на попу, привычно обернувшись хвостом, и замирает. Он не только не моргает, я не могу увидеть, дышит ли он.
– Э-э-э… ты намекаешь, что умеешь не шевелиться?
Отмирает, смотрит просительно. Потом решительно запрыгивает ко мне на плечо, прячется под волосы на затылке, а хвост спускает в вырез платья вдоль спины.
– Нет, так не пойдет. Я буду тебя все время чувствовать, а мне нужно сосредоточиться. Но есть один вариант, если ты сможешь не шевелиться целый час? Дышать можно, но незаметно. И глазки закрыть?
Утвердительный чих в ухо.
– Тогда попробую выдать тебя за экспонат на полке. Сегодня клиент у меня такой, что могу поэкспериментировать. Но учти, в какой-то момент тебе придется меня одну отпускать. Можешь начать морально к этому готовиться.
Перебираемся в кабинет, Кулёк жизнерадостно скачет по полупустым полкам. Наконец сворачивается в компактный пушистый комочек между сухим деревом и вулканом, только нос наружу. И замирает.
– Молодец. Не шевелись, пожалуйста, пока у меня посетитель.
Марла вновь в образе ухоженной леди лет пятидесяти. И родинка на месте, и шрам на пальце. Скорее всего, про пирсинг в пупке она тоже не забыла. В прошлый раз мы закончили на том, что она потопталась по моему столу, разрешая себе делать что-то недопустимое, от этого образ ее детской части из робкой девочки трансформировался в свободного ребенка, который не боится неодобрения матери. Сегодня женщина воспринимается неуловимо по-другому. Я всматриваюсь в ее лицо, пытаясь поймать отличия. В глазах лукавая радость, губы подрагивают, готовые вот-вот улыбнуться. Она ничуть не похожа на того встревоженного и унылого мальчика, которым предстала в этом кабинете впервые.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, Ася. Вы не представляете, что я сделала!
Выжидающе смотрю на нее. Марла переходит на заговорщицкий шепот.
– Я целовалась! С моим садовником! О-о-ой, это так неприлично…
Втягиваю щеки, чтобы не демонстрировать широченную улыбку, но она все равно выползает. Задаю вопрос не по делу, из чисто женского любопытства.
– Понравилось?
– Да. И потом тоже понравилось, – Марла краснеет, но взгляд не прячет. Видимо, поцелуями они не ограничились. В психологическом смысле моя девяностолетняя клиентка сейчас подросток, впервые в жизни нарушающая родительские запреты и познающая себя. Как и любого подростка, ее может заносить в этом самоисследовании.
– Как вы относитесь к тому, что с вами происходит?
– Я счастлива. Это настолько по-другому, чем то, как я жила последние десятилетия… Удивительно! Только… мне-то хорошо, я делаю, что хочу. Но слуги стали от меня шарахаться. Подруга вот обиделась, что мне не хотелось, чтобы она в гости пришла. Ну серьезно, у нее там проблемы какие-то, она будет мне весь вечер про них ныть. Зачем мне это надо? Не хочу. И не буду. Я вообще теперь не делаю того, что не хочу.
Ага. Похоже, эта самая девочка, которой разрешили снять сандалики и испачкаться, решила, что теперь ей все можно, и взяла верх над всей личностью. Самое время поддержать другую ее часть, чтобы помочь удержаться на грани.
– А если вам не хочется вставать утром?
– То весь день лежу. Я так счастлива!
Понятно. Ладно, будем выводить на поверхность ее взрослую часть. Должна же она где-то быть.
– Я предлагаю вам записать на листочке свои желания. В столбик, все подряд: важные и не очень, реальные и совершенно невыполнимые.
Наблюдаю, как Марла бодро заполняет лист короткими фразами мелким почерком. Мне не видно, что именно она пишет, но это и не важно. В какой-то момент довольно выпрямляется и откладывает ручку в сторону.
– Закончила. Знаете, Ася, ведь еще месяц назад это была бы совершенно непосильная задача. А теперь вот – двадцать четыре пункта. С ума сойти!
– Хорошо. Возьмите другой лист. Объедините то, что вы написали, в более крупные группы: например, желание научиться петь и рисовать близки по смыслу, так же, как и желание шоколада и сока из свежей мельбы.
Жду, пока Марла справится и с этой частью. У нее получаются пять общих пунктов и одна отдельная запись, которую, видимо, ни с чем объединить не удалось.
– Теперь я вам дам очень сложное задание. Подумайте, пожалуйста, ЗАЧЕМ вы этого хотите? Что у вас будет, если вы это получите?
– Хорошо. Первый пункт: хочу «красивое». Я сюда отнесла ожерелье, плащик, как у леди Стейши, и всякое такое. Зачем мне это? Чтобы было.
Помогаю:
– Как вы будете себя чувствовать, если у вас будут все эти красивые вещи?
– Я буду чувствовать себя привлекательной, желанной… Я поняла вашу мысль! Значит, пункт один: хочу быть женственной и желанной. Так, вторая группа: хочу «стать лучше». Это как раз выращивать растения, как мой знакомый, научиться вышивать в эленийском стиле и другие навыки. Мне это нужно, чтобы… зачем? Чтобы… гордиться собой, я не хуже других!
– У вас здорово получается.
– Следующая группа: физические действия. Здесь еда, секс, массаж, спорт и другие удовольствия тела. Мне это нужно, чтобы испытывать наслаждение от жизни, быть здоровой и счастливой. Четвертый пункт – хочу покоя и тишины – это все, что мне хочется делать в уединении, – читать, мечтать, гулять по саду. Это дает возможность слышать саму себя…
Моя клиентка замолкает, хотя я вижу, что у нее записан еще один пункт и одно отдельное желание. Жду.
– Последняя часть – это мое желание быть нужной и любимой. Я не знаю, как еще раскрыть. Зачем мне нужно чувствовать себя любимой? Просто, чтобы не быть одинокой… Я не смогла никуда определить желание, чтобы были живы родители. Но, наверное, оно относится в этому же пятому пункту. Не быть одной, быть кому-то нужной. Вот и все.
Даю ей время побыть в этом состоянии тонкой настройки на саму себя, понимания глубинных своих потребностей: быть женственной, гордиться собой, быть счастливой, слышать саму себя, быть кому-то нужной. Пять основных личностей моей клиентки в данный момент жизни. Пришло время с ними познакомиться поближе. Продолжаем упражнение.
– Нарисуйте, пожалуйста, большой круг – это вы. В центре кружок поменьше, подпишите его «Я». Оставшееся пространство разделите на пять секторов. Чем сильнее ваша потребность в чем-то, тем больший сектор ей достанется.
Наблюдаю, как моя клиентка почти половину круга отдает желанию быть нужной, еще две большие части для возможности слышать саму себя и гордиться собой, оставшиеся два узких сектора для женственности и счастья, связанного с удовлетворением физических желаний. С интересом рассматривает то, что у нее получилось, переводит взгляд на меня. Сейчас для меня наступит самая сложная часть упражнения, потому что я все еще мало знакома с местным фольклором, хоть и читаю при любой возможности сказки и мифы Миосситии.
– Теперь вам нужно к каждому сектору подобрать персонажа. Кого-то из героев сказок, легенд, может быть, литературных произведений, кто обладает нужным качеством. Давайте попробуем с кого-нибудь полегче. Какой известный вам персонаж очень женственный?
– Леди Кэррол, прекрасная повелительница сердец. Это из легенды о Красавице и Оборотне, вы читали?
– Нет, но верю вам. Подпишите в секторе – леди Кэррол.
– Что там дальше… Физическое удовольствие – это точно девочка Обжорка. Детская сказочка про Обжорку, которая так любила вкусно поесть, что съела все запасы в городе и лопнула. Вот пока она не лопнула – она была так счастлива! Наверное, я сейчас веду себя, как она. Получаю все, что хочу… И не хочу говорить себе нет.
Да, поучительная история для детишек, которых нужно учить контролировать свои желания.
– Не спешите ее ругать. Ведь она научила вас чему-то?
– Получать удовольствие от жизни. Да. Она хорошая… только вот нельзя ей так много власти давать. Как можно ее остановить?
– Сначала назовите всех персонажей и сами увидите.
– Хорошо. Не быть одной… быть любимой. В детстве эта сказка заставляла меня рыдать. Про маленькую одинокую девочку, которая ходила из дома в дом и искала тех, кто сможет о ней позаботиться, но равнодушные взрослые прогоняли ее. Потом на них обрушились беды, она их спасла, но все равно ушла в лес жить со зверями. Странная сказка, она поразила меня в самое сердце. Вот эта часть – эта та маленькая одинокая девочка, не помню, как ее звали. Не думаю, что она способна остановить Обжорку. Ей самой нужна помощь.
– Еще недавно она была главной в вашей душе. Вы искали того, кто сможет позаботиться о вас. Кто примет за вас решения, возьмет на себя ответственность за вашу жизнь. Искали. И не нашли.
Марла смотрит на меня огромными глазами и тихо плачет. От жалости к самой себе, осознания своего одиночества. Как бы это ни было печально, каждый из нас одинок. Никто другой не может отвечать за то, что происходит в нашей жизни. И лишь приняв свое одиночество, можно строить отношения с другим, не посягая на его пространство, не чувствуя себя обязанной и не впиваясь в другого жадной пиявкой: развлекай меня, будь рядом со мной всегда-всегда, лишь бы я не чувствовала сосущей пустоты вселенского бытия.
– Четвертый сектор. Гордиться собой, быть не хуже, чем все. Кого здесь запишете?
Марла неожиданно фыркает.
– Мою классную даму. Она вбивала в нас правила поведения, что мы должны соответствовать, быть не хуже девушек из другой школы.
– Чего же добивается классная дама в вашей душе?
– Соответствия ситуации. Быть опрятной, приличной, иметь чувство собственного достоинства. Она точно знает, как поступать правильно. Кстати говоря, именно эта моя часть и сбивала меня с толку. Я не понимала, я хочу надеть это колье, потому что хочу или потому что полагается его хотеть, если платье синее, а воротник золотой. Вот кто мне жизнь-то испортил!
Клиентка радостно ругается на внутреннюю училку, я терпеливо жду возможности ее реабилитировать. Нельзя какую-то свою субличность просто вычеркнуть. Они же не просто так завелись, а для чего-то.
– Я поняла, ее наставления мешали вам понять, чего именно вы хотите. А в каких жизненных ситуациях она вам помогала?
– Ну… в приличном обществе быть. Как себя вести с достоинством, чтобы за себя не было стыдно. Этикет я хорошо знаю.
– То есть иногда от нее и польза тоже есть?
– Да… Следующая часть – слышать себя и свои желания… Это кто-то мудрый и спокойный. Кто-то, кто точно знает, чего я хочу, и спокойно относится к этому. Причем знает именно про важное в моей душе, без этой суеты. Я не знаю, такого персонажа.
Я мысленно называю эту часть Буддой. Но не могу предложить образ – он ничего не скажет клиентке. Эх, вот где зияет дыра моего образования. Этого я и боялась. Молча жду, что я еще могу.
– Знаете, у эльфов есть такая легенда про Великую Мать, которая создала всех людей, эльфов и гномов, дала им вольной земли и пищи. Вот если приблизительно, то это Великая Мать. Мудрая, спокойная и любящая.
– Она способна мягко, но твердо сказать «нет» Обжорке?
– Конечно! Если мои желания будут вредить мне… дружбе… Я извинюсь перед Ани, что не нашла времени выслушать ее проблемы.
– Она способна позаботиться и утешить маленькую одинокую девочку в вашей душе?
– Да.
– Поддержать вашу женственность?
– Да!
– Договориться с классной дамой, чтобы не слишком на вас давила?
– Да. Она замечательная. Но я так редко чувствую с ней связь. Так редко чувствую себя мудрой, спокойной, принимающей себя и других.
– Мы познакомились с ней ближе, теперь она станет сильнее. Ваша взрослая часть, готовая брать на себя ответственность за ваши поступки. Ограничивать какие-то разрушительные импульсы, но удовлетворять сильные желания. Помогать вам развиваться и познавать себя… Если хотите, вы можете дома их создать – нарисовать, слепить, вышить, как угодно.
– Хорошо. Спасибо вам, Ася.
И уходит. У меня остается чувство, что больше я ее не увижу, моя работа закончена. Через час жду новенькую.

Глава 35

Она пришла с улицы раскрасневшаяся, возбужденная. Совсем молоденькая девочка, в моем мире ей можно было бы дать семнадцать лет. Судя по порывистым движениям, она действительно молода, а не только выбрала юную маску. Ритуально представляюсь и жду, когда же она начнет.
– Имейте в виду, денег у меня только на одну встречу. Меня зовите Кати. Мне нравится это имя, так зовут мою любимую героиню Вайнеса. Вы читали Вайнеса? Он прекрасен, все так говорят. Ладно, это не важно. От меня ушел муж. Это катастрофа. Я не знаю, как жить дальше. Помогите мне.
Э-э-э… серьезно? «Вайнес прекрасен, от меня ушел муж, это катастрофа» почти без пауз? Что-то я ей не верю. Осталось понять, в чем именно, – это она по жизни не в контакте со своими чувствами, или так работает психологическая защита? То есть кого она обманывает, себя или меня?
– Расскажите мне об этом больше.
– Да что рассказывать-то. Мы прожили вместе пять лет. Я все делала, все! Вела хозяйство, еду готовила, гостей принимала, за собой следила, в кровати не отказывала в экспериментах. А он встретил какую-то старуху неухоженную и теперь с ней живет. Приворожила она его, что ли? Но я проверяла, он чист на приворот. Я его видеть больше не хочу!
Чтобы определиться со степенью адекватности клиентки, я уточняю:
– А сколько лет старухе?
– Около сорока.
Ага. Это даже в моем мире не много. Обозвать старухой сорокалетнюю женщину может только кто-то очень юный. А если учесть, что замуж тут только начинают выходить в тридцать, то… Похоже, моя посетительница девочка-подросток. Теперь вопрос: замужество выдумано для привлечения внимания, или это реальная история первой любви?
– Как долго вы были женаты?
– Девятнадцать лет, пять месяцев и один день.
Сто-о-оп! Этого не может быть. Такая буквальная дата выглядит правдоподобно… но что тогда ложь? Впрочем, никто не отменял прямых неудобных вопросов.
– В чем вы меня обманываете?
Клиентка дергается, хватает сумочку, будто собирается вскочить и выбежать из кабинета. Для меня это знак, что я попала в цель.
– Если вы платите за то, чтобы обмануть меня, делайте это осознанно.
Девушка прямо смотрит мне в глаза. И говорит на тон ниже и медленнее.
– А чем была плоха история про бросившего мужа?
– Мне она показалась выдуманной. Я права?
Молчит. Вздыхает.
– И да, и нет… Он правда ушел. И я правда не знаю, как это пережить. Только не муж. Отец.
У меня в голове вспыхивает сигнал тревоги. Она тоскует из чувства брошенного ребенка или ревнует его как женщина? И если второе, это присоединение к обиде матери или личная влюбленность в отца?
– Расскажите мне то, что сможете.
Сжимает зубы так, что белеют скулы. Резко мотает головой.
– Не смогу, – наконец выдавливает она. – Может, поговорим о том, как Кати бросил муж и она учится жить без него? Мне кажется, это мне поможет.
Вообще-то, есть такой метод работы. Через метафору или сказку. Мне не хватает реальных подробностей ее жизни, есть шанс крупно облажаться. Но попробовать стоит.
– Хорошо. Жила-была Маленькая Принцесса. Больше всего на свете она любила своих родителей. Но однажды что-то случилось, и ее мама стала недоступна, – я надеюсь, что слово «недоступна» отражает много вариантов развития событий и хотя бы частично отражает то, что случилось в ее жизни. У матери могла начаться депрессия, у нее мог родиться младший ребенок, и внимания стало не хватать, или она могла быть просто холодным и отстраненным человеком. Что-то же толкнуло мою клиентку на такую самозабвенную привязанность к отцу. – Отчаявшись получить любовь от мамы, Маленькая Принцесса отдала все свое сердце ее папе, Королю, ведь он был для нее самым прекрасным мужчиной на свете. И девочка мечтала, что, когда она вырастет, обязательно выйдет за него замуж. Шло время, Маленькая Принцесса забыла с чего все началось и всей душой верила, что Король – единственный мужчина в ее жизни, а она его единственная женщина.
Вижу огромные, полные слез глаза моей клиентки. Значит, я иду в нужную сторону.
– Но однажды все изменилось. Она узнала, что Король отдает свою любовь не только Маленькой Принцессе, но и еще какой-то старухе. Гнев и боль заполнили ее сердце. Одним вечером, когда Маленькая Принцесса прогуливалась в саду и думала черные мысли, ей повстречался Прекрасный Принц. Он был вежлив, обходителен и смотрел на нее такими же глазами, как отец смотрит на свою новую жену. «Милая девушка, – сказал Прекрасный Принц, – свободно ли ваше сердце?» Но что могла ответить Принцесса, если в ее сердце был только Король и черные чувства. Принц опечалился. «Тогда я приеду через год», – сказал он. «Возможно, тогда в вашем сердце освободится место для меня и моей любви». И уехал. А Маленькая Принцесса посмотрела ему в след… и обвела на календаре этот день. У нее еще есть время. Она успеет.
Жду реакции. Моя клиентка какое-то время еще трансует, переживая отголоски этой истории, затем возвращается ко мне.
– Все было не совсем так. Но в чем-то вы угадали. В моем сердце сейчас боль предательства, и я хочу, но не знаю, как от нее избавиться. Помогите мне, – шепчет Кати. В этот раз ее мольба искренна. Сейчас самое время для карт, которые рисовал маэстро Веллиш.
– Рассмотрите колоду. И выберите семь картинок, которые помогут вам хронологически рассказать вашу историю.
Кати откладывает в сторону изображение молнии, отрубленной топором кисти руки, цветущего луга, солнца, свернувшегося бледного эмбриона с пуповиной, уходящей за край карты, странного животного, похожего на змею и скорпиона одновременно. Затем выкладывает их по одной в ряд и комментирует каждую картинку.
– Все началось двадцать лет назад, когда мои родители решили завести ребенка, – первой на стол ложится картинка с цветущим лугом. – Все было хорошо. Потом я узнала, что мама отцу изменяет. Это змеевик кольчатый. Для меня он символизирует удар в спину, предательство. Отец относился к ее загулам философски, но я, со своим детским максимализмом, не могла этого понять. Ее любовники занимали все ее время. И вы были правы, когда сказали, что она стала недоступной. Ей просто было не до меня. Приходила пьяная, блевала на ковер… Фу, я даже говорить об этом не хочу.
Девушка морщится, заново переживая отвращение и стыд за свою мать. Затем к змее-скорпиону на стол ложится карта с солнцем.
– Для меня остался только один родитель. Мой свет, моя опора, мой папочка. Я его любила так сильно, как я вам передать не могу. Ни одной конфеты я не съела целиком, всегда оставляла для папы кусочек. Без него спать не ложилась, дожидалась с работы. Мне казалось, я умереть за него готова. Вот не вру! Мне даже стыдно было, что я девушка, потому что он мог подумать, что я так же буду с ним поступать, как мама! В общем… я его очень сильно любила. Он тоже меня любил… Но потом – карта с черной тучей и молнией – я узнала, что он собрался уходить… а я должна остаться с мамой или жить отдельно, ведь я уже взрослая… Да кузню вам в подпол, какая я взрослая! Я рассвирепела. Кричала, бросалась вещами в него. Требовала взять меня с собой в новый дом. Грозилась с собой покончить! А он поцеловал меня в лоб и ушел. Навсегда.
Кати опять всхлипывает, но это злые слезы, след возмущения и обиды. Трясущейся рукой выкладывает следующую карту. Отрубленную руку.
– Я была разрушена. От меня оторвали часть. Кому конфеты оставлять? О ком заботиться? Об кого греться ночью? Я потеряла смысл, опору, друга. Первые дни он еще отвечал на камень, но я так молила его вернуться, что он перестал отзываться. И тогда мне стало вот так, – картинка со свернувшимся эмбрионом. – Мне хотелось лечь и умереть. Меня бросили. Я ему не нужна. Пустота. Никаких желаний. Только одна мысль бьется – я хочу к папе. День и ночь. Хочу к папе. Хочу к папе. Хочу к папе.
Кати замолкает, тоскливо смотрит на разложенные карты. Их шесть.
– Это вся история? А что сейчас?
– Сейчас… – неспешно просматривает колоду, с сомнением вытаскивает изображение песочных часов. – Сейчас у меня есть понимание, что моя реакция была чрезмерной… и что, наверное, когда пройдет время, – кивает на часы, – я смогу снова быть счастлива, но без него, как отдельная личность.
– Как вы себя чувствует сейчас?
– Мне плохо.
– Насколько процентов болит душа?
Клиентка поднимает брови на нестандартный вопрос, но послушно прислушивается к себе.
– На восемьдесят пять процентов. Я опять очень хочу к нему. Просто обнять. Просто сказать, что… люблю его. И не буду больше такой эгоисткой.
– Я хочу обратить ваше внимание, что эмбрион – это не только желание спрятаться от всего мира. Но и что-то новое, что только рождается. Теперь я прошу вас за каждой картой закрепить одну фразу, которая отражает ее смысл.
– Все было хорошо. Мама нас предала. Я люблю своего отца. Отец меня бросил. Я потеряла смысл в жизни. Хочу к папе. Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной.
Бедная девочка. Да, у нее нарушены связи, патологическая привязанность к отцу. Да, она эгоистична и разрушительна. Но ей действительно непонятно, как жить дальше. Оба ее родителя отвернулись от нее чуть раньше, чем она была готова. В результате сепарация не прожита, любое расставание с возлюбленным будет заново поднимать волну горя, ложась поверх старых травм. Это все так. Но теперь мне нужно облегчить ее состояние здесь и сейчас. Поэтому работаю дальше.
– Соберите эти семь карт, перемешайте их и разложите заново в случайном порядке, называя вслух то, что карта обозначает.
Первая в этот раз рука.
– Я потеряла смысл в жизни. Мама нас предала. Все было хорошо. Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной. Отец меня бросил. Я хочу к папе. Я люблю своего отца.
Грустно улыбается, поднимает на меня глаза.
– Ерунда получилась. Но от нее очень грустно.
– На сколько процентов душа болит сейчас?
– На семьдесят, примерно. Это боль… и печаль. Печали даже больше.
– Перемешайте и разложите карты еще раз.
– Я люблю своего отца. Все было хорошо. Мама нас предала. Отец меня бросил. Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной. Я хочу к папе. Я потеряла смысл в жизни.
– Как сейчас?
– Меньше. Намного. Сорок процентов или даже меньше. Я не понимаю, как это работает!
Я не объясняю клиентке, почему, если разбить больное событие на части и многократно устроить из них калейдоскоп, то разобьются некоторые якоря и будет становится легче. Просто заставляю ее повторять процедуру еще пять раз. Пока она не говорит мне, что боли почти нет. Теперь самая рискованная часть упражнения. Я никогда не знаю, получится ли оно.
– Хорошо. Вновь соберите все карты, рисунки вы видеть не должны. Отберите из них три, в которых будет для вас весь смысл этой истории. То, что вы должны из нее вынести как урок.
Клиентка наугад выбирает три карты. Я волнуюсь. Если все три будут про брошенность, мне придется ей сказать, что без длительной терапии не обойтись, и я готова делать для нее скидку.
Первая карта. Отрезанная рука и ее кодовая фраза…
– Я потеряла смысл в жизни.
– В чем урок для вас?
– Что нужно искать свои собственные цели, а не жить жизнью своего родителя.
Вторая карта. Песочные часы. Я тихонько выдыхаю.
– Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной.
– В чем смысл?
– Если бы папа не ушел, я бы не устроилась на работу. Я бы по-прежнему ждала его и не доедала конфеты. Теперь у меня есть время и возможность взрослеть. Вообще-то, так заведено у людей. Взрослеть, – вздыхает, улыбается. – Как же трудно это делать!
Третья карта. Солнце. Улыбаюсь в ответ.
– Я люблю своего отца. Что бы между нами не произошло, я его люблю… И он… тоже меня любит. Если люблю, то должна позволить ему быть счастливым, да? Наверное, да.
Она выглядит задумчивой и спокойной. А я должна провести последний этап, и он тоже связан с риском. Последнюю карту предстоит тащить из всей колоды, наугад. И у меня нет никаких объяснений, почему мистическим образом чаще всего попадается именно то, что надо. Точно в цель. Но ведь всегда есть риск, что новый символ перечеркнет прогресс предыдущего часа. Поэтому волнуюсь.
– И последнее. Вытяните карту, которая поможет вам справиться с этой ситуацией, станет для вас ресурсом.
Клиентка послушно вытягивает из середины колоды высокого мужчину, который стоит в пол-оборота и смотрит вдаль. Получилось.
– Про что для вас эта карта?
– С одной стороны, это тот самый прекрасный принц, о котором вы говорили. Когда у меня появится возлюбленный, мне будет о ком думать вечерами, это определенно уменьшит мою тоску. С другой стороны… этот человек смотрит вперед, за горизонт. Мне кажется, эта мысль важнее, чем реальный мужчина. Похоже, мне нужно смотреть вперед, а не пытаться вернуть прошлое.
Киваю, соглашаясь с ее интерпретацией.
– Спасибо вам за встречу. Наверное, я навещу завтра отца в его новом доме. И прихвачу рассаду для его жены, наши олии совершенно волшебных расцветок. До свидания.
Провожаю клиентку и сажусь зубрить конспекты. На сегодня больше никаких планов, завтра мне нужно быть… отличницей не вариант, так хотя бы крепкой троечницей.

Глава 36

Белые брючки из тонкого шелка, на штанинах зеленая трава и пушистые цветы, легкая маечка с небольшим рукавом и шикарными бабочками по спине и животу – мой новый костюм радует сочностью оттенков и приятной тканью. На ногах удобные босоножки на каблуке. На плече шось, который в этот раз так злобно тявкнул, отказываясь выпускать меня одну из дома, что я решила с ним не спорить. Авось отвлечет учителя. «Теменная, лобная, клиновидная», – мысленно повторяю названия костей черепа, когда кэш останавливается у знакомого домика на лесной опушке.
Джорох придирчиво меня осматривает на предмет вспомогательных артефактов, изымает шося, отпуская его попастись в саду, критически хмыкает на мой легкомысленный наряд, видимо, в его представлении, студенты должны одеваться как-то иначе, но в итоге садится гонять по всей человеческо-эльфийско-гномской анатомии, которая между собой почти и не различается. У эльфов суставы и позвоночник подвижнее, у гномов костей чуть меньше, потому что срослись, но основание-то все равно одинаковое.
Мой допрос длится почти час, и если вначале лорд настроен скептически, то по мере беседы оттаивает, а под конец и вовсе перестает придираться.
– Ну что. Экзамен ты сдала. Ответственная, это хорошо. Медитировала?
– Да. Часто. Мне кажется, я начала видеть… не знаю, ауры, наверное. Свечение вокруг людей, разных оттенков. Но это только в состоянии медитации, просто так не получается.
– Неплохо, неплохо. Ну что, раздевайся, пойдем учиться.
Я снова залезаю в некрашеные хлопковые штаны и такую же просторную рубаху, оставляю свои драгоценные артефакты за дверью. Лорд усаживается на пол в той самой деревянной комнате, я следую его примеру.
Основная моя задача так настроить зрительное восприятие, чтобы вместо четких контуров тела видеть смазанную цветовую вакханалию типа той, что учитель показывал в прошлый раз, на примере моего собственного организма. С наскоку не получается, но я не унываю. Тренируюсь смотреть сквозь лист бумаги, достигая нужной расфокусировки взгляда, следить за двумя подвижными объектами одновременно. К концу занятия глаза болят от напряжения, но это нисколько не приближает меня к цели. Почему-то вспоминается мое первое занятие по ментальной магии с Сейшеем. Я так долго и напряженно искала тот самый мольберт, которым сейчас уже не задумываясь пользуюсь. Но смогла его обрести только после того, как расслабилась и просто бубунила себе под нос балладу, особо не задумываясь над ее содержанием. Вдруг такая тактика и здесь поможет? Погружаюсь обратно в медитацию, концентрируюсь только на своем дыхание. Только оно, ничего больше. Ощущение собственных легких, мерно расширяющихся на каждом вдохе. Тишина. У меня ноет зуб. Справа. Но болит он только тогда, когда смотрю на моего учителя, спокойно и благостно взирающего на меня с расстояния в пару метров. Бред? Надо проверить.
– Лорд Джорох, у вас, случайно, премоляр не болит?
Учитель довольно улыбается.
– Рассказывай, как ты это видишь.
Вздыхаю.
– Я не вижу. Я чувствую. Мой ныть начинает, когда на вас смотрю.
– Плохо, девочка, ты присоединяешься. Не нужно. Тебе людей с такой острой болью могут принести, а как ты поможешь, если сама в обморок грохнешься? Да, болит. После занятия пойду к коллеге – самого себя без критической необходимости лучше не лечить… А внешне никак не видишь?
Я еще раз стараюсь посмотреть тем самым расфокусированным взглядом. В результате ВИЖУ, что правая щека у Джороха ТЕПЛАЯ. Но я не знаю, какими словами можно передать, что я глазами вижу температуру. Она ведь не красная, не светится. Теплая. Сумбурно объясняю это лорду, он остается весьма мной доволен, и даже сбой системы восприятия его не настораживает – с опытом все станет отчетливее.
Совершенно вымотанная, но оправданно гордая собой я оказываюсь на улице. Впереди еще целый день! А не покормить ли себя в кафе? Отметить, так сказать. Я же заслужила! Ноги сами несут меня к рынку, по пути балую себя и шося всем, на чем взгляд остановится. В ресторане мы уплетаем рыбный суп; мороженщик, улыбаясь, делает нам две сливочные порции, побольше и поменьше. В итоге Кулёк устраивается подремать у меня в декольте, а я покупаю новый набор посуды с симпатичными птичками, амулет, защищающий от сгорания на солнце, – пригодится, когда опять до моря доберусь, и шляпку. А еще несколько фигурок для кабинета, духи и пригоршню сладких орехов, часть которых сразу же переданы в защечные мешки моего норного жителя. Уже на выходе наталкиваюсь на сухонького старичка с чем-то вроде белой глины, гончарным кругом и кучей инструментов. За его спиной полки с готовыми работами, и я понимаю, что никуда отсюда не уйду, пока не выторгую хотя бы несколько фигурок. В то время, как я завороженно рассматриваю пухленькую девчушку, скосившую глаза на нос, – там машет крылышками божья коровка, старик молча и быстро лепит три бабочки. Макает пальцы в краску, обрызгивает крылья, дует блестящей пыльцой. Еще раз прищуривается на меня, истончает им крылышки до полупрозрачности, бабочки на мгновение окутываются сиянием, затем почти полностью гаснут. Остается ощущение чуда. Я не знаю, сколько денег достать сейчас из кошелька. Простенькие цветочки для волос стоят от одной до трех серебряных монет. Отдаю старичку один золотой, смотрю вопросительно. Он улыбается, протягивает мне трех прекрасных созданий, и солнечные лучи, проходя сквозь слюдяные подрагивающие крылышки, разбиваются танцующими цветными бликами на ладони, как теплые витражи в старинных часовнях. Ох, мало золотого. Подкалываю две бабочки у висков, одну на затылок, вместо дешевой пластиковой полоски с ненатуральными блестками. Старик улыбается еще шире, просто лучится радостью и белыми ровными зубами. Такие в моем мире можно встретить только на плакатах с рекламой стоматологических клиник.
Набираюсь наглости и рассказываю вкратце про свою работу, клянчу у него хотя бы несколько статуэток для кабинета. За любые деньги. Знаю, знаю, так не торгуются. Но я сейчас чувствую себя маньяком-коллекционером над последним экспонатом из редчайшей серии. Мне это НАДО! И пусть весь мир подождет.
Девочка с божьей коровкой, парочка дерущихся троллей, могучий воин, атакующий неведомого врага, объятый пламенем хохочущий мужчина, нежная феечка и еще несколько бесценных персонажей становятся моими. Особенно радует композиция, в которой высокомерный эльф с негодованием ругает шося, держа его двумя пальцами за шкирку – на колене у эльфа характерная лужа, морда шоськи отчетливо виноватая.
– Это потрясающе! Я никогда не видела ничего подобного!
Переключаю амулет в режим трансляции эмоций и максимально сильно сосредотачиваюсь на своем восторге и ликовании! Путь почувствует, что мне хочется танцевать и обнимать этого чудесного дядечку просто за то, что он есть, и его работы так прекрасны!
Его глаза распахиваются удивлением, а потом он хохочет, запрокинув голову и дергая выпирающим кадыком на морщинистой смуглой шее.
– Ой, какая же забавная! Иди уже, пожалей мои нервы. Обнимать! Старого Карайлена! Ну даешь!
Только сейчас вспоминаю, что обнимают тут возлюбленных и детей. Опять я со своими неуместными инициативами. Выключаю амулет, смущенно улыбаюсь веселящемуся мастеру и иду к мальчишкам-курьерам, готовым доставить покупки к хозяевам в удобное время. Договариваюсь с ними, что мой багаж попадет домой около семи вечера, а сама налегке иду бродить по городу, на ходу вспоминая карту. Через три поворота от рынка должен быть проход к узкой речушке с мостиком, похожим на спину изогнутого кота. Или для этого нужно было с другой стороны выйти? Мой топографический кретинизм не оставляет ни одного шанса достичь цели, но гулять по городу в прекрасную погоду, спонтанно сворачивая только в те переулочки, которые кажутся привлекательными, – в этом тоже есть своя прелесть. А когда устану, вызову кэш к ближайшему зданию, делов-то. Довольно вспоминаю подробности сданного экзамена, зачем-то еще более детально рассказываю материал Джороху в своей голове. И это можно было бы добавить, и вот это я тоже, оказывается, помню.
Колет сердце. Надо бы присесть, отдохнуть. На жаре, что ли, разморило? А сердце прям печет, на уровне лопаток. Внезапно Кулёк выныривает из своего убежища, встает передо мной, напряженный, выгнутый, по вздыбленной шерсти туда-сюда искры бегают. С кончика дрожащего хвоста срывается молния, бьет куда-то влево и вверх. Но я никого не вижу и не слышу, мы с ним одни в неожиданно пустом переулке. Через пару секунд до меня доходит, что это нападение. Некромант может быть под покровом невидимости, поэтому надо валить отсюда и поскорее, а не проверять выносливость моего защитника и надежность печати. Только как Кулька на руки-то взять, он же весь молниями уже плюется? Я не могу его тут оставить! Ладно, руки мне потом вылечат, надеюсь. Пытаюсь хватануть шося под брюхо, но даже не могу прикоснуться – поле вокруг него шипит и плюется искрами. Поддавшись первой же бредовой идее, снимаю с ноги босоножку, молясь, чтобы подошва оказалась прорезиненной, продеваю ладонь в лодочку, каблуком цепляю мелкого под пузо, тут же кручу кольцо. Одна молния все-таки вбивается в палец, от боли роняю Кулька вниз, он приземляется уже на пол телепортационного зала. Кажется, мы справились. Теперь нужно отчитаться Сейшею и лорду Гварди о произошедшем. Еще одного упрека в отсутствии мозгов я бы не хотела слышать. Представляю свой антикварный микрофон, в рамочку на стене размещаю эльфа.
– На меня, скорее всего, напали, я сейчас в вашем телепортационном зале, ушла по кольцу. Кулёк молниями плевался, но никого видно не было. И сердце болело. Вы меня слышите?
А голова-то уже кружится. Даже думать не хочу, что будет, когда я прерву сеанс общения. Сейшей отвечает вслух.
– Знаю. Выходи быстрее, я здесь.
Привет, магическое истощение. Полулежу на руках у эльфа, вид у него слегка растрепанный, непривычно даже. Надо мной собирается подозрительно знакомая тучка, вода тонкой струйкой льется в пересохшие губы. Сиплю.
– Лорду Гварди скажите сами, а то он меня опять ругать будет.
– Уже. Брайон или его наниматель, пока не знаю, заказал тебя двум наемникам, они сейчас у нас в боксе сидят, ждут допроса. Как себя чувствуешь?
Я перевариваю полученную информацию, машинально облизывая обожженный палец. Встречаюсь взглядом с лордом, пристыженно вытаскиваю пострадавшую фалангу изо рта.
– Давай сюда.
Уверенно обхватывает кисть, бесцеремонно макает мой пострадавший палец в жирную мякоть какого-то крема, приятно обволакивающего холодненьким. Не болит, хотя тонкий ветвистый след от ожога полыхает красным.
– Спасибо. Когда вы успели поймать этих, которые за мной охотились?
– Сразу. Прошел сигнал, что Кулёк в защитном режиме. Я воспользовался маячком, не зря ставил, и пока ты зачем-то пыталась взять зверя на руки, вырубил обоих. Они, кстати, пытались сначала тебя усыпить, печать поглотила заклинание, потом силовой волной сбить с ног, но шось им настройку сбил.
– Я его на руки брала, чтобы телепортироваться! Не могла же его там оставить.
Сейшей беспощаден.
– Могла и должна была. Без тебя он бы просто удрал, кто его преследовать-то будет. А так был вынужден стоять до конца, защищая детеныша. У него твоей печати нет, ударная волна размазала бы его в месиво. В следующий раз…
Я испуганно дергаюсь, эльф отводит глаза.
– В общем, телепортируйся сразу, у Кулька без тебя больше шансов. Не говоря уже о том, что твоя жизнь несоизмеримо ценнее.
Мы все еще сидим на полу в центре зала. Обсуждаемый пушистый дохлой тряпочкой валяется рядом, но дышит. Устал, понимаю. Ничего, сейчас доберемся до дома, там заварим себе чая, наберем водички… Кстати, об этом. Ищу взглядом тучку, но ее уже нет.
– Лорд Сейшей, я могу задать вам вопрос?
– Попробуй.
– Миахольд умеет такие же тучки делать?
– Нет. У него совсем глухо с магией стихий.
– Зато у вас, как я понимаю, водная специализация.
– Да. Идти можешь или отнести? У меня тут кабинет недалеко, если помнишь.
– Я бы лучше домой. Если вам не трудно, телепортируйте меня или кэш вызовите.
Я так и не спрашиваю у эльфа о том, была ли тучка в кабинете Миахольда его творением. Не спрашиваю, потому что не знаю, что буду делать с ответом. Сейшей телепортирует нас с шосем сразу в спальню. Почему-то его присутствие на моей территории вызывает воспоминания не о совместном кошмарном сне, а о восхитительной ночи вот на этой вот кровати. Смущенно благодарю, лорд спокойно прощается и возвращается на работу, ему же еще наемников допрашивать.
Переношу Кулька в кресло, выкладываю перед мордочкой сладкие орехи и миску с водой. В ответ получаю жизнерадостный мах хвоста. Да, досталось тебе сегодня, малыш. Ты меня защищал. В порыве слезливой благодарности целую пушистую мордочку и шепчу ему, какой он хороший, пока Кулёк не начинает меня отпихивать. Ладно, ладно, поняла. Спать так спать. Немного непривычно без повторения конспектов, но экзамен уже сдан. Мысли возвращаются к Сейшею. Сегодня он вообще ни разу мне не нахамил. Даже когда за Кулька отчитывал, делал это как-то умеренно. Похоже, мы с ним сможем как-то сосуществовать в этом мире, не вынося друг другу мозг. Хотя вопрос про Миахольда остается открытым. Если допустить, что расспрашивали меня по просьбе эльфа, то… Сейшей явно хочет мира. Я не против, пусть будет мир.

Глава 37

Он записан, как Асантор. Мужчина. Старый. Совсем старый. Ввалившиеся щеки, сморщенный рот, неухоженные брови, седые волоски из носа. Даже запах старого тела. И глаза блеклые, будто он не здесь. Одет при этом в темно-фиолетовый балахон, как у перетащившего меня сюда мага, чьего имени я не помню. Он весь дряхлость, и пока идет к креслу для посетителей, мне кажется, что я слышу, как скрипят его суставы. Садится, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Я жду. Он молчит. Пять минут… Десять… Не шевелит ни одним пальцем, даже глазные яблоки неподвижны. Что же… Сознательно заставляю себя расслабиться и настроиться на длительное ожидание. Спокойно рассматриваю символы, вышитые по подолу и рукаву. Чем-то похоже на руны, но позатейливее. Молчит… Может быть, он может как-то рассматривать меня сквозь веки? На всякий случай сохраняю на лице доброжелательно-выжидающее выражение. Неожиданно старик всхрапывает, и я расплываюсь в неверящей улыбке. Серьезно? С такой ситуацией я сталкиваюсь впервые. М-м-м… Вспоминается анекдот из моего мира про сексопатолога и «гоните их в шею, им просто негде». Может у дедульки дома куча маленьких внуков и у соседей ремонт, а час в моем кабинете дешевле гостиницы? Бред! Перестаю внутренне ржать и включаю профессиональное отношение к происходящему. Ведь это про доверие. Ему здесь настолько комфортно и безопасно, что даже может спать. Хотя это может оказаться проверкой и провокацией в одном флаконе, а дядечка засланным казачком, который мониторит реакцию психолога на нестандартную ситуацию. До конца встречи остается всего пятнадцать минут, когда старик открывает слезящиеся глаза, медленно добывает из рукава мешочек с оплатой, кладет на стол. И все еще молчит. Молчу и я.
– Моя жена… Умерла семьдесят пять лет назад… Я тоже хочу в лучший мир. Но у меня осталось дело… Да, дело… Недоучка-целитель убил мою жену. И он должен будет умереть. Тогда и я обрету покой…
Я храню секреты своих клиентов. Кроме тех случаев, когда узнаю о готовящемся преступлении. Должна ли я понимать его слова так, что он планирует убийство?
– Правильно я вас поняла, что вы хотите отомстить целителю, убившего вашу жену?
– Да, деточка, хочу.
– Расскажите мне об этом.
Старик беззвучно шевелит губами, подслеповато щурится на меня.
– Ты немного на нее похожа… Да, похожа. Она тоже всех жалела… А потом умерла… Оставила меня одного… где моя Кэсси теперь? Я совсем один…
Не могу понять, это странная манера говорить или дедушка сошел с ума на старости лет. Но все равно пытаюсь установить контакт.
– Расскажите мне, что случилось семьдесят пять лет назад.
– Она была лучшей волшебницей, пишущей историю бытовой магии. На нее молились коллеги, это она создала плетение, объединяющее стирку и глажку одежды, она первая додумалась, как утилизировать отходы в столярных мастерских, не трогая промежуточных деталей работы… Я так ее любил… Когда у нее закружилась голова, она находилась рядом с больницей для бедных. Там проходят стажировку недоучки. Я не понимаю, почему она не вызвала кэш, не отправилась к нормальному целителю. Господин Кулис диагностировал магическое переутомление, влил силы и отправил домой. Через час она умерла от инсульта… Из-за его безграмотности моя женщина умерла… Я долго ждал. Да, ждал. Завтра у господина Кулиса свадьба. А через неделю он умрет. Знаешь, девочка, у меня совершенно не было способностей к целительству… Но я старался. Теперь я могу закупорить любой сосуд с той же легкостью, что и очистить его… Да, могу. Он заплатит. А потом уже я найду свой покой.
Старик замолкает, а я понимаю, что у меня сейчас два выхода. Сказать ему, что вынуждена обратиться в полицию – и надеяться, что моя защита выдержит его гнев. Или попробовать его отговорить… от мести, которую он вынашивал столько лет. Мне хочется скулить от ощущения собственной беспомощности. Ну какие слова я могу найти сейчас, какие?
– Когда господин Кулис умрет… Что вы почувствуете?
Он медленно раздвигает губы в улыбке, готовится что-то сказать… потом зависает вот так, с остановившимся взглядом и растянутыми губами. Его плечи опускаются вниз, голова бессильно падает на грудь. Старик раскачивается вперед-назад и тоненько ноет на грани слышимости. Говорит вслух, неожиданно внятно, без всяких повторов, хоть и устало.
– Да ничего я не почувствую. Я уже давно ничего не чувствую. Знаешь, девочка, даже голод меня не беспокоит. Часы вот, завожу, чтобы хоть раз в день что-то скушать… И в туалет… завожу. А то стыд-то бывает, случается.
Я снова всматриваюсь в его маску. Сколько же ему лет?
– Да ты не смотри, я тут примолодился чуток, когда собирался. Ну можно ж пару сотен лет-то скинуть? Да? Я же еще ого-го!
Чем больше я его слушаю, тем больше понимаю, что его угрозы – это фантазии бессильного старика. Ничего он никому не сделает. Но Миха я все равно предупрежу.
– А есть ли хоть что-нибудь, что вас еще радует?
Он долго молчит, закрыв глаза. Наше время давно закончилось, но сейчас я понимаю, что останавливать занятие нельзя. Не та ситуация.
– Сейчас нет, ничего. Но когда-то… я любил запах корицы и меда. Кэсси пекла пироги с корицей и медом.
– Вы все еще хотите его убить?
Асантар переводит поплывший взгляд на меня. Там явно пирожки и счастье, какое там убийство.
– Не хочу. Но, думаю, что должен. Да, должен. Чтобы он больше никому не навредил.
– Знаете… Вы за семьдесят пять лет, без всяких базовых способностей научились лечить. Неужели же ОН и со способностями, и с образованием, и с опытом, и с самым страшным для целителя переживанием – смертью клиента по его вине… Так неужели же он не стал лучше? За эти годы шося можно научить считать, не то что юному стажеру стать хорошим врачом. Ведь он спас за эти годы сотни, тысячи бедняков, которые не могли оплатить другого врача. Точно ли вы должны его убивать? Не проверив, какой он сейчас? А ваша жена, которая всех жалела, столько сделала для счастья других людей… Что бы сказала она?
Старик в моем кресле сидит обиженный, нахохлившийся, руки скрещены, нижняя губа отвисла. Зыркает исподлобья, и голос капризный такой, противный:
– И что, мне теперь вообще не мстить? Что я как дурак столько лет учился сосуды латать?
– Ваше умение может спасти кому-то жизнь. Если сейчас со мной случится беда, вы сумеете помочь, потому что все эти годы тренировались.
– Так нечестно.
– Что вы можете сделать, чтобы действительно почтить память любимой? Так, чтобы глядя на вас из лучшего мира, она могла бы улыбаться.
– Починить ручку на двери, – ворчит. – Она просила лет… много, в общем. И внука проведать надо бы… Он шлет какие-то письма пару раз в год. Но я не могу их прочитать… Глаза, понимаете?
– А почему вы не обращались к целителям?
– После всего что было? Ни за что!
Ну вот, теперь в моем кресле оскорбленный император, всем своим видом демонстрирующий убогость моего возмутительного предложения.
– Это ваш осознанный выбор. Отказываете себе в исцелении зрения, из-за этого не поддерживаете связь с единственным вашим родственником… Только потому, что БОИТЕСЬ довериться врачу.
– Я ничего не боюсь!
– Боитесь, еще как. Умереть. Или это ваша месть такая? Отомщу всем целителям тем, что не буду ими пользоваться? Кто тогда наказан сильнее, вы или они?
Понимаю, что провоцирую его сейчас. Но я должна убедиться, что даже в гневе он не пойдет убивать бедолагу.
– Да что ты понимаешь! Я ничего не боюсь. Вот завтра же пойду и вылечу глаза!
– Спорим, что не пойдете?
– Спорим! На десять золотых!
– Идет.
Пожимаю ему руку, провожаю к выходу.
– Жду вас через неделю, расскажете, про что внук писал.
И он улыбается, морща все лицо.
– А ты молодец, девочка. Да, молодец.
И уходит.
Не успеваю убрать оплату в ящик стола, привратник демонстрирует нового посетителя, хотя на сегодня больше никто не записан. Знакомая широкоплечая фигура, черные волосы, острые уши. Сейшей. Может, новости какие-то? Встречаю его на лестнице, здороваюсь, провожаю в свой кабинет. Лорд занимает мое кресло за столом, приходится устроиться в клиентском. Выглядит он хмуро.
– Твой последний посетитель, Асантор. Рассказывай, что тебе известно.
– Эм-м… вообще-то я специально проговаривала Миху, что не могу ни с кем обсуждать то, что происходит в кабинете. Я храню тайны моих клиентов, это не пустые слова…
Лорд морщится, перебивает.
– Он проходит в качестве подозреваемого по моему расследованию. И мне нужна информация. Не вынуждай опять на тебя давить.
– Это угроза?
– Я могу потребовать полный доступ к твоей памяти, так как ты покрываешь преступника.
– Не преступника, а подозреваемого. И не покрываю, а отстаиваю свое право хранить тайны моих посетителей… Лорд Сейшей, у вас не получится принудить меня силой к сотрудничеству.
– Это почему же?
– Потому что я этот факт предам огласке, и клиенты перестанут ко мне ходить. И тогда я не смогу выполнить свою миссию. Вам решать, что важнее – мой целевой клиент или информация по Асантору.
С легким злорадством наблюдаю, как вытягивается лицо у эльфа, приобретая растерянное выражение. Что, не ожидал? Но когда лорд устало трет лицо ладонью, мне становится стыдно, что мешаю ему выполнять работу, в то время как он забыл наш конфликт, чтобы меня защищать.
– Давайте так. Мне ничего неизвестно о преступлениях, ранее совершенных этим человеком. В начале своего визита он планировал устроить инсульт господину Кулису, целителю. Основание – месть. В конце встречи от своего намерения отказался. Это все.
– Ты хоть знаешь, кто к тебе приходил?
– Нет, и знать не хочу, это может повлиять на работу.
– Уверена, что он передумал нападать?
– На девяносто девять процентов. Сами понимаете, не все можно просчитать… А как вы вообще узнали?..
Сейшей на секунду прикрывает глаза, но отвечает прямо и честно.
– Существуют две копии твоего расписания, по нему отслеживаются особые клиенты – ярые оппозиционеры, военачальники и прочие важные лица. На старике мой личный маячок висит, уже лет десять как. Жду, когда он таки дозреет и даст повод себя арестовать. Так что и я, и начальник внутренней службы безопасности Миосситии приблизительно в курсе, кто к тебе ходит. У тебя слишком большая власть, никто не может позволить тебе работать без контроля. Ты же это понимаешь?
– Понимаю. Выбора-то у меня все равно нет?
– Нет, – лорд Сейшей снова морщится, резко меняет тему. – Ася, у тебя проблема. Ты пробуешь осваивать ментальную магию, но совершенно не умеешь рассчитывать силы. Я не смогу каждый раз вытаскивать тебя, поэтому предлагаю поставить охранный контур… Сигнализацию, если хочешь. Как только личный резерв будет подходить к концу, она даст тебе знать, что пора немедленно прекращать то, чем занимаешься. Ты согласна?
– Да, наверное.
– Амулет сними.
Снимаю. Сейшей кладет мне на виски ладони, я вздрагиваю от прикосновения. Его руки теплые и бережные, это совершенно неуместно сейчас. Какое-то время ничего не происходит, затем эльф отстраняется.
– Все. Можешь надевать обратно…
Какой-то он странный сегодня. Напряженный, раздражительный… И у меня впервые есть ощущение, что это не злость на меня, а что-то другое. Устал, что ли? Рассматриваю его тем самым взглядом, который тренировала с Джорохом, в ответ на меня обрушиваются ощущения раскаленной иглы в висках, пульсирующей при самом легком движении головы.
– Лорд Сейшей, у вас голова болит, – не спрашиваю, утверждаю. Он устало прикрывает глаза, но голос ироничен.
– Да, Ася, я в курсе.
Как жаль, что я не умею лечить. Но, если уж поймала чужую боль, совсем ничего не сделать я не могу.
– У меня таблетки есть, хотите принесу?
– Не нужно. Это последствия вчерашнего допроса. Их лучше не лечить, само восстановится.
Сочувственно улыбаюсь.
– Ну вот, а еще меня грозились просканировать. Бедная ваша голова.
– Я трудоголик, – задирает породистый нос к потолку, но судя по напряженной шее, ему это дается непросто.
– Я уже поняла. Давайте хоть руками помну, мне это обычно помогает. Кровообращение улучшается, легче становится.
И, не дожидаясь ответа, захожу за спинку кресла, сразу запускаю руки в шикарные волосы, пока он не успел возразить. Мягко надавливая, методично проминаю пальцами всю поверхность головы, медленно массирую затылок и лоб, обхватываю двумя ладонями, сдавливаю виски, мну его, практически как тесто. По какому-то наитию прохожусь легкими касаниями над бровями, вдоль переносицы, вкручиваю большие пальцы в ямочки в основании шеи… И буквально чувствую, как эльф расслабляется, тает в моих руках, откидывая голову на спинку кресла. Распахивает огромные глазища, смотрит на меня непривычно открыто, с недоверчивым изумлением и благодарностью. Странно видеть его в таком ракурсе: сверху вниз и вверх ногами. Тянет поцеловать полные губы. Судя по соскальзывающему взгляду Сейшея, он думает о том же. Мы слишком близко, напряжение между нами почти осязаемо… Нет. Отстраняюсь, иду мыть руки. На кончиках пальцев есть ощущение плохой липкой энергии, сжигать ее, как Джорох, я не умею, а вот текущая вода должна бы помочь. В земной жизни помогала.
Когда я возвращаюсь в кабинет, Сейшей медленно прохаживается вдоль полупустых полок, рассматривая поближе то одну, то другую фигурку. Хмыкает на композицию «эльф, держащий за шкирку шося», осторожно трогает мать с младенцем, которую я притащила из своего мира.
– Как вы себя чувствуете?
– Теперь хорошо. Спасибо.
Не знаю, есть ли у меня право спрашивать… Но вроде бы меня это напрямую касается…
– Удалось что-то узнать вчера?
– Нет. Я выжег им мозги, но так и не получил ни ауры, ни голоса, ни запаха их нанимателя. Он явился голосом во сне, оплату оставил под дверью… Там следов тоже нет, как и на месте вашего с Михом пикника. Хорошо маскируется, стервец! – восхищение в его голосе сочетается с азартом охотника.
– Жаль.
– Да… Я так понимаю, ты собираешь игрушки для работы?
Киваю.
– А редкие тебя интересуют? Которые в Джарале не продаются? Гномские, например?
Это должно было случиться. Я могу сопротивляться открытому соблазнению. Меня нельзя подкупить дорогими подарками. Лесть или статус тоже неинтересны. Но фигурки для кабинета… Он нащупал мое слабое место. Все, что я могу, – это изобразить сдержанный интерес вместо рвущейся сейчас из меня страстной жажды обладания.
– Да, мне это было бы любопытно. Вы хотите подарить кабинету фигурку?
– Я хочу взять тебя завтра на рынок в Термент. Это город-порт, на стыке трех государств – гномского Шасточчо, эльфийской Элении и человеческой Миосситии. Рынок там огромный, за неделю не объедешь. Но какие попадаются интересные игрушки! Сам засматривался.
Ой-ой-ой, хочу-хочу-хочу! К черту достоинство! Да!
– Я бы хотела поехать. Когда?
– Завтра, как проснешься. Пойдем телепортом. Учти, там немного прохладнее. Кстати, рынок ночью тоже работает.
Провожаю моего гостя, который вроде бы приходил выбить из меня информацию, а в итоге пригласил на прогулку. Я от радости даже спросить не догадалась, ему-то зачем меня с собой брать? Больше всего это похоже на еще один шаг к примирению. Но мы и так уже нормально общаемся. Чего ему еще надо? А вот завтра и спрошу. На рынке. Когда уже поздно будет меня не брать с собой. Потому что редкие игрушечки для песочной терапии – это моя стра-а-асть! Не знаю, как дождаться завтрашнего утра. Нетерпение просто гложет.
Поужинать спокойно мне не дают. Сфера-привратник демонстрирует нежданного посетителя – высокого широкоплечего мужчину в голубой рубашке, заправленной в идеально гладкие брюки. Весь какой-то прилизанный, дружелюбный, без пылиночки на ботинках. Открывать такому страшно. На всякий случай хватаюсь за кольцо телепортации и спрашиваю строгим голосом, в лучших традициях подъездных бабушек.
– Кто там?
– Я принес вам письмо от Тельги.
Случайный человек ведь не должен знать псевдонима моей клиентки? Открываю, мне действительно вручают письмо.
«Ася, мой супруг хотел бы посетить следующее занятие вместе со мной, вы не против?» Что Тельга в прошлый раз говорила о муже? Что любит и чувствует любовь в ответ. Что после первого же совместного упражнения они сблизились. Что ее волнует мысль рассказать ему об изучении собственного тела. В конце последнего занятия я написала ему записку, а теперь он готов прийти лично. Наверное, это говорит о готовности сотрудничать в решении проблемы, совместное занятие пойдет на пользу.
Поднимаю глаза на посыльного. Почему-то мне не хочется пропускать его внутрь, хотя Кулёк не проявляет никаких признаков беспокойства. Невежливо оставляю дядю на пороге, пишу ответное послание, в котором предлагаю провести часть консультации как обычно, а потом к нам присоединится ее муж, пусть резервирует для себя два часа подряд в визитке-расписании. Отдаю конверт, но доброжелательный курьер не уходит.
– Я являюсь личным охранником лорда. И должен убедиться в том, что ваш кабинет защищен достаточно хорошо. Проводите меня, пожалуйста, наверх.
Теряюсь от такой наглости, но, скорее всего, это действительно охранник, и он просто выполняет свою работу. Выбора у меня как всегда нет. Веду его в святая святых, но кольцо на пальце теребить не перестаю. Мой незваный гость прикрывает глаза на пороге, и таким вот образом «осматривает» пространство.
– Я приятно удивлен, хотя лорд Гварди информировал, что вы усилялись. Добавить остается совсем немногое… Подождете на улице?
Второй раз не нахожу слов, чтобы возразить. Ну раз этот и про Гварди знает, значит, точно свой. Как же трудно играть по чужим правилам, наощупь! Через десять минут курьер возвращается.
– Добавил на весь верхний этаж невозможность просматривать и прослушивать комнаты. И так, по мелочи всякого. Всего хорошего, Ася.
И действительно уходит. Поднимаюсь наверх – вроде бы все на своих местах. Печать не бузит, Кулёк на плече спокоен. Остается только поверить, что это и правда был охранник мужа моей клиентки. Параноик он, что ли?

Глава 38

Утро провожу в панической примерке всего подряд – я совершенно не понимаю, в чем ехать. Что значит прохладнее? Свитер брать с собой? Или достаточно просто длинного рукава? А на ноги что, мне там целый день ходить? Так хочется кроссовки! Но к ним подходят только мои родные зауженные джинсы… Кулёк с недоумением следит за моими метаниями. Он, вообще, компанейский, если я надолго выхожу из комнаты, то идет меня искать. Вот и сейчас он контролирует сборы, щурясь на меня с солнечного подоконника. А может, в джинсах и ехать? Сверху оранжевый топик на бретельках – пока мы в жарком Джарале, это будет самое то, а с собой темно-синюю удлиненную тунику, закрывающую руки – в нее можно будет быстренько влезть по прибытии.
Достаю из шкафа маленький рюкзачок – мой любимый домашний спутник. Именно в него пакую флягу воды, лекарства, шокер, бутерброд в пакете – тревога не позволяет мне выходить из дома без вещей первой необходимости. Воровато укладываю на самое дно смену белья и зубную щетку – вдруг мы там останемся до завтра, не хотелось бы утром чувствовать себя некомфортно. Во внутреннее отделение прячу карточку, в основное пятьсот золотых в специальных мешочках. Теперь я в курсе, что сотня золотых – это довольно тяжелая, хоть и приятная ноша. Мешочки-кошельки, хоть и не уменьшают объем, зато почти втрое облегчают вес своего содержимого. К сожалению, это полезное заклинание действует только на металлы и только в небольшом замкнутом пространстве. Когда ворошу контейнер с лекарствами, обнаруживаю в нем фотоаппарат. По какой логике я сунула его к анальгину? И как вообще могла забыть, что он у меня с собой? Беру, однозначно. Рюкзак собран, душ принят, моя душа нетерпеливо пружинит в предвкушении путешествия и новых приобретений. Интересно, могу ли я взять с собой Кулька? Он недвусмысленно обнюхивает рюкзачок и теребит завязки.
Кручу в руках камень связи с эльфом. Вроде бы чего проще – самой потянуться и сказать, что уже готова, через сколько ждать? Но не хочу первая звонить. Да, я знаю, что это глупо, но показывать свою крайнюю заинтересованность поездкой очень не хочется. Я уже побыла когда-то с ним открытой, мне не понравился итог. Поэтому сижу и накручиваю себя, чем же еще заняться в ожидании. А если он меня там бросит? Как я домой доберусь? Воспользуешься кольцом телепортации, успокойся уже. А вдруг он потребует от меня какой-то платы за эту поездку? Не материальной? Как потребует, так и обломается. А мне хватит денег? Может, побольше взять?
Я совершенно выматываю сама себя сомнениями. Чем-то сейчас напоминаю себе Марлу. Ну сколько можно! Сажусь читать книжку, потому что бездействие невыносимо. Кошусь на часы – всего лишь девять утра. Кулёк осторожно запрыгивает на книжку, тычется носом в лицо.
– Что малыш, я слишком очевидно нервничаю? Может, коньячку двадцать грамм? Тогда лорд точно целоваться не полезет…
Хотя с чего я решила, что он захочет со мной целоваться… Иду еще раз чистить зубы. Я, конечно, не собираюсь с ним ничего такого. Точно не собираюсь! Но сердце-то колотится, требуя быть прекрасной, хоть и недоступной. Да кому ты нужна, успокойся уже! И все-таки, зачем он меня с собой берет? Прямо вопрос вопросов.
Когда лорд Сейшей появляется, я ему очень-очень рада. Теперь внутренний голос наконец-то замолчит, и поздно будет метаться, что бы еще полезного упихнуть в рюкзак. Полчаса ожидания совершенно измотали меня.
– Привет. Хорошо выглядишь, но с голыми руками будет прохладно.
– У меня кофта с собой.
– Тогда просто хорошо выглядишь.
Лорд переводит строгий взгляд на Кулька, пытающегося притвориться безжизненным украшением на рюкзаке.
– Нет, ты останешься дома. Я сам о ней позабочусь. Обещаю.
Только тогда шось спрыгивает на пол, машет мне кончиком хвоста на прощание и шуршит к хранилке. Открывает отсек с овощами и фруктами, выбирает себе яблоко побольше, хватает черенок в зубы и бумкает им по ступенькам на второй этаж. Понятно. С голода не пропадет, если я до завтра задержусь.
Лорд осторожно берет меня за руку, переплетая пальцы, и нас охватывает уже знакомое мне ощущение падения и дезориентации. Когда оно рассеивается, мы оказываемся на небольшом возвышении в центре парка, эльф довольно быстро уводит нас в сторону. И ветер действительно ощутимый, я сразу залезаю в тунику.
– Рядом Внутреннее море, ветер с него холодный и резкий. Эта площадка – ориентир для телепортов, поэтому лучше сразу отойти, чтобы не мешать другим. Пойдем, снимем гостиницу.
– З-зачем?
– Чтобы складывать твои покупки, не ходить же с корзинами по улицам. А потом оттуда сразу в кабинет прыгнем. Ты имеешь что-то против?
– Нет. Спасибо, что подумали об этом.
Идти нам недолго, гостиницы раскиданы по всему периметру парка. Мой спутник уверенно направляется к одной из них, молча протягивает свою карточку девушке на ресепшене. Та восторженно хлопает на красавца-эльфа ресницами, кокетливо предлагает проводить в номер, напрочь игнорируя мое присутствие. Ну да, неприметная туника под горло, линялые джинсы, рюкзак за плечами и полное отсутствие видимых украшений вычеркивают меня из списка реальных конкуренток за внимание лорда. Так я и не претендую. В шикарном пятикомнатном номере Сейшей берет ориентир для телепортации, после чего мы отправляемся за покупками.
В отличие от Джарала, улочки здесь узкие, извилистые и пешеходные. Может где-то и есть магистрали для транспорта – раз уж это порт, то как-то товары по другим городам развозить должны, но прогулочно-торговая часть именно такая. Низкие двухэтажные дома устроены совершенно одинаково – верхняя часть жилая, а нижняя отдана под магазины. Ближе к дороге ряды лавочников с открытыми лотками. Каждый пятый дом – кафе, каждый двадцатый – камера хранения. Лорд приводит меня к улице, на которой сплошь магазины для детей. Одежда, обувь, какие-то специфические штучки для новорожденных… и они. Игрушки. Я стараюсь держать себя в руках. Серьезно. Если бы не держала, все было бы намного хуже. А так я всего лишь методично перекладываю в свою большую корзину содержимое каждого лотка, почти ничего не оставляя другим покупателям. Плетеная мебель. И деревянная. И глиняная. Все нужно. Что-то на колесах – кэш? Довольно привычные лодочки, какие-то пузыри – это тоже транспорт? Беру. Тарелки, кукольная одежда, игрушечные драгоценности, оружие. Ролевые атрибуты – инструменты волшебника, целителя, фермера, сапожника. Все сгребаю. Кончился второй короб. Я не торгуюсь, цены на игрушки в серебряных монетах, мне это вполне по карману. Огромное количество зверья, рыцарей, прекрасных принцесс. Я бы не назвала это осознанным выбором, скорее поглощением. Лорд тихо комментирует, что скоро в Терменте появится легенда о Прекрасной Деве, которая пришла и купила… всё. К ее лику будут обращаться, призывая денежный дождь и покупательскую щедрость… Когда наступает время расплачиваться, Сейшей успевает выхватить кошелек раньше меня. Это не важно, что сумма чуть больше сорока золотых… Я не готова, чтобы он за меня платил. Это не феминизм, это… ну что-то другое, но точно не феминизм. При людях спорить не буду, проще потом отдать. Эльф телепортирует нас с тремя полными коробами в гостиницу. От начала путешествия прошло чуть больше двух часов.
– Перекусим перед вторым заходом?
– Да, наверное… Лорд Сейшей, я бы хотела сама оплачивать свои покупки.
На меня смотрят взглядом великомученика на терзающее чудище.
– Ася, пожалуйста, не создавай мне проблем.
– Мне будет неловко покупать слишком много, я не хочу вас напрягать. Серьезно, я буду стесняться и себя ограничивать.
Эльф страдальчески закатывает глаза.
– Нет, это невозможно. Ты понимаешь, как я буду выглядеть, позволяя тебе оплачивать покупки?
– А вы в сторонке постойте. Типа не со мной.
Взгляд Сейшея резко темнеет, мужчина как-то очень знакомо надвигается на меня. Я начинаю суетить.
– Что? С вами редко спорят? Лорд Сейшей, пожалуйста, не давите на меня авторитетом. Вы очень крутой, очень. А я маленькая и слабая. Пожалуйста, можно я всего лишь сама буду оплачивать свои игрушечки? Ну это же такая малость!
Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в дверь. Шепчу.
– Пожалуйста…
– Хорошо. Я готов разрешить тебе самой платить за игрушки. Но! За это ты будешь должна мне желание.
– Не согласна. Я просто откажусь его выполнять.
– Ты за кого меня принимаешь? Я же не буду требовать от тебя ничего такого. Ну и я помню правила, всегда можно заменить выполнение желания честным ответом на вопрос. Разве нет?
Ответить можно вообще на любой вопрос. Ведь «не знаю» – это тоже ответ. Соглашаюсь. Мы перекусываем в ближайшем ресторане и отправляемся дальше, за разрекламированными гномскими поделками.
По пути на другой конец города проходим мимо арены. Точнее помоста, на котором проходят бои без правил для всех желающих. Приз победителю стоит на подставке – смеющийся воин в одной набедренной повязке. Его тело наполнено энергией напряженных мышц, на коже блестят бисеринки пота. Он смотрит с вызовом и улыбается. Как он хорош! Это воплощение мужской красоты и силы, животной сексуальной энергии, здоровья и вызова. Я его хочу. Но, скорее всего, купить его не получится – только выиграть, то есть победить на арене трех соперников подряд. К воину прилагается еще и денежный приз, но кого это волнует. Ну как же он хорош! Неожиданно Сейшей стонет рядом со мной.
– Ну Ася, ну я же только что пообедал!
Оборачиваюсь на него – эльф сноровисто заплетает свою гриву в косу, причем подбирает ее наверх и укладывает вокруг головы. Э-э-э?
– Значит, так. Я сейчас тебе его достану, а за это ты будешь называть меня на «ты». Согласна?
– Да, – ничего не понимаю, отвечаю автоматически.
– Если Рейвен узнает, он же неделю ржать будет.
Вот так, ворча себе под нос, эльф расстегивает рубашку, бросает на зрительскую скамью. Он что… Он что, решил поучаствовать??? Разувается, босиком проходит на арену, к уже имеющемуся там бойцу. Здоровяк одет так же, как награда победителю, в набедренную повязку. И благородный лорд на секунду скрывается за ширмой, появляется оттуда в аналогичном виде. Ловит мой ошарашенный взгляд, уже привычно закатывает глаза. Через доли секунды после отмашки ведущего противник лежит на помосте, а ушастый жестами приглашает занять место проигравшего кого-нибудь посерьезнее. К нему выходит щупленький пацанчик ниже эльфа на голову. Вижу, что Сейшей прищуривается, оценивая противника. Отмашка. В этот раз я успеваю увидеть, как мужчины немножко покачиваются друг напротив друга, затем делают несколько стремительных движений руками и корпусом, не знаю, попадают или нет, движения получаются какие-то смазанные, лично я уследить не могу. Тела сплетаются, в итоге мелкого просто вышвыривает с помоста. Сейшей кланяется, зовет третьего. К нему долгое время никто не выходит, дураков подставляться больше нет. Он обменивается парой фраз с ведущим и забирает приз.
– На.
– Спасибо! – почтительно держу трофей, глажу пальцем красивые мышцы. Лорд уже в штанах и обуви, неспешно застегивает пуговицы на рубашке, расплетает косу.
– Никому не говори. Идем дальше?
Прячу воина в рюкзак, всем видом демонстрирую послушание. Мы идем, а у меня перед глазами еще стоит образ Сейшея на помосте. В его теле столько яростной силы и красоты… куда там статуэтке. Видимо сильно его задевало мое выканье, раз решил обнажиться на потеху народу. Все-таки он не такой уж плохой, просто мы с ним друг друга не поняли. Хотя все равно высокомерный. И все равно невеста. Эх, даже жалко… Надо на что-нибудь отвлечься. Кручу головой по сторонам, замечаю свадебный салон.
– О, нам туда.
– Да? – немного растерянно отзывается эльф.
– Да. У меня нет никаких атрибутов из обручальных обрядов. Как же клиенты смогут выразить эту тему? Вы… Ты! Ты мне подскажешь, как у вас принято жениться?
– Ну… эльфийский вариант я знаю лучше, – Сейшей косится на меня, но продолжает. – Обручение происходит в возрасте сорока-пятидесяти лет, договариваются отцы между собой. Подписывается контракт.
– Отлично, как этот контракт выглядит?
– Свиток.
– Значит, мне нужен такой свиток в кабинет. Но пустой. Клиент сам пофантазирует, что там написано… – мне, конечно, немножко неловко об этом говорить, с учетом нашей с ним истории. Но знать я хочу, а эльф нормальный такой источник информации. – Слушай, а если жених с невестой друг другу не нравятся? Неужели их заставят жениться?
– Ну… Их знакомят, конечно, до помолвки… И мнение все-таки спрашивают. Совсем принудительный брак – это редкость, должны быть какие-то особые обстоятельства. После обручения жених и невеста живут отдельно, могут много лет вообще не общаться друг с другом… Заводят отношения с кем-то еще…
Ясно, понятно. Меня сейчас интересуют не моральные, а технические аспекты.
– Как проходит свадьба?
– Это длинная церемония в храме слияния судеб. Много цветов, песен, клятв и ритуальных действий.
– Вот, меня именно ритуальные действия интересуют! У нас обмен кольцами используются. А здесь какой символ?
– У аристократов это татуировки объединения семей. В обычных эльфийских браках тоже татуировки с благопожеланиями, обережными плетениями.
Жаль, что не кольцо или диадема, я бы купила. Но в свадебном салоне все равно интересно носом поводить.
Нас встречает респектабельный гном, явно принимает за своих клиентов и начинает окучивать на предмет пошива моего платья и подбора запонок для жениха. Меня это забавляет, хотя Сейшей слегка напрягается. Объясняю, что мы не вместе, и мне просто любопытно. Покупаю несколько декоративных статуэток в виде супружеских пар разных рас, гирлянду с цветами, тематические открытки, пустые пригласительные. Неплохой улов! Укладываю все это в рюкзак, места больше не остается. Сейшей интересуется моими планами.
– Куда дальше? К актерам, за гримом и маскарадными масками? Мы до гномских сувениров сегодня доберемся?
– Да! Маски – это круто! А нам по пути случайно похоронной конторы не встретится?
Передать выражение лица Сейшея я не могу. Все-таки побеждает смех.
– Уверен, там нас тоже примут за клиентов. Может, я тебя в Джарале к упокоителям отведу?
С сожалением вынуждена признать его правоту, тратить время на то, что есть и в столице, неразумно. Проходим по сладким улицам, запах ванили, шоколада и сдобы соблазнительно щекочет нос. Мой спутник покупает нам персики в глазури с удобной держалкой, потом рассматривает мою мечтательную физиономию и наполняет большую корзинку разными вкусностями. Конфеты, пирожные, какие-то воздушные суфле в индивидуальной упаковке. Я плыву от счастья, добавляя большую упаковку мороженого.
– Сладкоежка, да?
– Угу.
– А я не люблю мороженое. С детства. Холодное оно.
После сладостей нам попадается ювелирная площадь. На открытых лотках поделочные и полудрагоценные камни, в солидно выглядящих магазинах ассортимент побогаче. Сейшей неожиданно сворачивает в один из них. Я предлагаю дождаться снаружи, но меня буквально за руку втягивают внутрь. Ну ладно, могу и тут носом поводить. Неспешно прогуливаюсь вдоль витрин, любуюсь всем подряд – колечками, браслетами, богатыми гарнитурами из шести предметов. Так много камней, так много оттенков. Ничего в этом не понимаю. Поворачиваюсь к Сейшею, чтобы узнать, когда он освободится, и убеждаюсь, что эльф все это время пристально за мной наблюдает.
– Что?
– Тебе что-нибудь нравится?
– Не знаю, не думала об этом. Вы… ой, ты уже освободился?
– Не совсем. Я бы хотел купить подарок… Сестре. Что ты посоветуешь?
Улыбаюсь.
– Наверное, нужно учитывать ее вкусы? Что она обычно носит?
– Топазы, бриллианты, сапфиры. Холодная гамма… Тебе совсем ничего не нравится?
Обращаю внимание, как умоляюще смотрит на меня продавец. Что? Если я ничего не выберу, мы уйдем без покупки? Ну не разорится же он из-за этого.
– Не знаю. Ты не против, если я подожду снаружи? Там были интересные камешки, в кабинет хочу купить… Слу-у-ушай, а у драгоценных камней есть значение? Я помню, Миахольд рассказывал, что рубины – камни страсти.
– Да. Если это в качестве подарка, то у многих камней есть смысл. Бриллиант символ чистоты помыслов, жемчуг – соблазнение, топазы, наоборот, дарят родственникам, они отрицают возможность близости, изумруды тоже про холодный расчет, теплые оттенки опалов про выражение нежной привязанности. Черный обсидиан про мистическую связь между людьми. Рубин страсть.
– Тогда мне нужно по одному камню каждого вида… и оттенка. Можно в кольцах или кулонах.
Продавец просто расцветает, эльф почему-то закатывает глаза. Опять. Что ж ему не нравится-то? Мне упаковывают ощутимый по весу сундук, стоимость которого превышает три сотни золотых. Да, дороговато. Я лезу в рюкзак за своей карточкой, Сейшей мгновенно протягивает свою, смотрит на меня страшными глазами. Ладно, я поняла. Нельзя позорить. Делаю вид, что просто искала флягу с водой, невинно кошусь на эльфа. Мне достается подозрительный прищур и еще один строгий взгляд. Он прям король пантомимы. Хулиганское настроение провоцирует меня на совершенно детскую выходку. Закидываю рюкзак за плечи и широкими жестами показываю сценку «Я-пойду-на-улицу, встретимся-у-фонтана». Улыбаюсь и выбегаю из магазина, чтобы на свежем воздухе засмеяться вслух. А что, он первый начал невербальный обмен информацией. В дверях показывается нагруженный корзинкой и сундуком эльф, а вот взгляд его я понять не могу: то ли убивает, то ли сожрать готов. Но что-то плотоядное в нем есть, это точно.
– Спасибо, что оплатил мою покупку… Я поняла, что здесь не место спорить.
– Я счастлив. Давай это в гостиницу закинем? Мороженое без хранилки растает.
Падаю в кресло в номере, все-таки ноги уже устали. Судя по всему, мы пробродили еще три часа, но пока так и не добрались до антикварных редкостей.
– Устала?
– Немного. Полчасика посидим, и можно будет идти на третий заход, – я решаюсь спросить. – Сейшей, почему вы… ты меня с собой взял?
– Ася, мне нужно с тобой выпить и поцеловаться, чтобы ты перестала ошибаться? Я готов, – эльф достает из бара бутылку «Салейны».
– Нет, спасибо, я постараюсь не оговариваться. От вина голова будет болеть и спать захочется. И в… ты не ответил на вопрос.
– Не знаю, какое вино ты пила раньше, от этого не будет, – эльф все-таки вкладывает в мою руку бокал. – Сначала брудершафт, потом разговоры. А то у меня от твоего «лорд Сейшей» настроение портится. Знаешь, как я страшен в плохом настроении? А ведь мне еще смотреть, как ты за игрушки будешь сама платить… Пожалей мои нервы.
Неохотно переплетаю свою руку с его, осторожно пробую темное вино с густым сложным запахом. Сладко-терпко-солнечно. Очень трудно подобрать слова, чтобы передать вкус. Да и не ценитель я вина, опыта почти и нет. Предстоящий поцелуй заставляет сердце колотиться, но я убеждаю себя не нервничать. Сейшей решительно отставляет наши бокалы, осторожно поднимает мой подбородок и легко касается губ. Я чувствую мягкое давление и тепло тонкой нежной кожей, нос наполняется запахом его одеколона, прядь волос щекочет щеку. Уделяю все внимание на то, чтобы не шевелиться. Через секунду он отстраняется, как ни в чем не бывало, устраивается в соседнем кресле с вином. Я отмираю, тоже хватаю бокал, чтобы было чем занять руки.
– Ритуал твоей родины завершен, мы можем общаться как равные. Так что теперь, если оговоришься, поцелую по-настоящему.
– Зачем?
– Может потому, что мне этого хочется?
Его темные глаза впиваются в мои. Отвожу взгляд.
– Не стоит. У нас есть выражение: в одну реку нельзя войти дважды… Мне жаль, что ты не дружишь с женщинами. А других отношений предложить я не могу.
– Может быть, никогда раньше рядом не было женщины, с которой я захотел бы дружить? Хотя… Как ты считаешь, желание поцеловать и дружба может сочетаться?
Я не знаю, что ему ответить. Сама не уверена, что мне стоит общаться с этим харизматичным ушастым. Его ненавязчивая забота, юмор, готовность идти на уступки, чувство защищенности и покоя рядом с ним – это подкупает. Трудно будет не влюбиться.
– Наверное, это возможно. Достаточно просто не поддаваться порывам, противоречащим дружеским чувствам.
Сейшей смотрит на меня и молчит. В его взгляде мне кажется тоска. А может, я это придумала, потому что чувствую тоску в своей душе. Нет, нам определенно пора выбираться из номера куда-нибудь к людям. Так безопаснее. Но этот жук так и не ответил на мой вопрос…
– Почему ты меня сюда пригласил?
– Потому что хотел извиниться. Даже у великих интриганов случаются проколы. Я растерялся тогда. Был уверен, что ты знаешь про Лори, и твоя реакция выбила меня из колеи. Разозлился, потому что совершенно необоснованно чувствовал себя виноватым. И обошелся с тобой так, как мог с любой горожанкой из нашего мира, посмевшей меня покритиковать. Я был не прав. Мне действительно жаль, что все получилось именно так. Прости, что обидел тебя.
Ничего себе. Я как-то уже и не ожидала возвращения к этой теме. Но он совершенно серьезен сейчас. Отшучиваться нельзя.
– Тогда уже и ты извини. Я тогда не понимала, что действительно оскорбляю тебя, вмешивая лорда Арбо в наши разборки.
Сейшей какое-то время молчит. Наконец он тихо спрашивает:
– Подарки обратно возьмешь?
– Мне кажется, это будет выглядеть глупо, – так же тихо отвечаю.
Мы вновь сидим в тишине, допивая вино. Разговаривать не о чем, все уже сказано. Похоже, друг к другу нас тянет. Совсем не общаться не сможем, значит, будем учиться дружить, уже без горькой нотки обиды, что фоном отравляла каждую нашу встречу. Дружить, отгоняя мысли о том, как хочется почувствовать его руки у себя на бедрах и погладить нежные эльфячьи уши. Чтобы как-то переключиться, связываюсь с Коллиной и прошу ее прислать утром плотников и курьера с парой ведер чистого песка – мне будут нужны и сами песочницы, и новые полки. Теперь можно отправляться в очередной рейд.
В этот раз мы договариваемся игнорировать все, что попадается на пути к гномам, но один закуток все-таки притягивает мое внимание. Очень пожилой человек сидит за большим столом, укутанным со всех сторон темной тканью, в центре которого зияет приличного размера дырка. Вывеска над продавцом написана на трех языках, я могу прочесть по-миосски «узнай свою судьбу». И рядом не цена, а непонятная мне запись «восемнадцать карат». Я даже объяснить не могу, почему этот черный стол так меня притягивает. Тихонько уточняю у своего спутника.
– Это что?
– Это маленький оракул. Платишь цену, получаешь предсказание или ответ на вопрос, записанные на кристалл. Чем больше размер кристалла, тем точнее и подробнее ответ. Также он охватывает больший промежуток времени. Пока камень остается прозрачным, течение жизни идет в сторону исполнения. Если он мутнеет, значит появилось что-то, что сбило оригинальный вариант развития событий. Когда кристалл разрушается, предсказание в том виде, в котором оно было дано, не исполнится.
– Это безопасно? Я бы попробовала.
– Восемнадцать карат… Пробуй.
– Сколько стоит ответ на вопрос?
Продавец перестает рассматривать пустое пространство перед собой, переключившись на нас. Почему-то он не уговаривал и никак не принимал участие в обработке потенциальных клиентов – видимо, решение должно быть сугубо добровольное.
– Для вас это будет семьсот золотых.
Нереально огромная сумма. Цена, видимо, сильно зависит от клиента. Строго смотрю на Сейшея, но в этот раз он даже не пытается заплатить за меня. Протягиваю дядечке свою карту, он подставляет свою. Сразу после оплаты хозяин оракула хватает меня за запястье, прокалывает палец неважно выглядящей иглой, тут же прячет ее под стол. Ойкаю от неожиданной боли, но эльф рядом не беспокоится, значит, так надо.
– Я должна спрашивать вслух?
– Нет. Опустите руку в дырку и прикоснитесь. Когда я скажу, подумайте свой вопрос. Пожалуйста, сформулируйте его четко, мой малыш не настолько силен, чтобы распознавать смутное беспокойство.
С долей опаски засовываю руку по локоть в глубину стола. Вообще-то, страшновато. Когда под моей ладонью оказывается что-то мягкое и влажно-колышущееся, мне хочется немедленно вытащить руку обратно, но она прилипла! В этот момент гном, что-то интенсивно делающий под скрытой частью стола, надрывно кричит: «Сейчас!» Я перестаю дергаться и отчетливо думаю: «Кто мне угрожает?» В ладонь отдает глухой болью, я снова оказываюсь свободна. Гном торопливо протирает руки под столом большим красным полотенцем и вручает бархатную подушку, на которой лежит почти целиком прозрачный камешек, сантиметра полтора в диаметре. Беру его в руки, рассматриваю на просвет – внутри кристалла отчетливый силуэт птицы.
Мы уходим от оракула, я честно рассказываю Сейшею про свой вопрос.
– Как это понять? Кто мне угрожает – птица? У вас есть крылатые расы? Или это метафора? Я не понимаю…
– Я пока тоже. Но разберусь.
Немного подавленная приближаюсь к вожделенной цели сегодняшней поездки – к рядам со скульптурами. Теперь я понимаю, почему Сейшей вел меня именно сюда. Каждая фигурка – это произведение искусства, предельно детализированная и почти живая. Ну и стоит побольше, чем типовые наборы в магазинах игрушек. Ничего, денег я еще заработаю. Сейшей душераздирающе вздыхает, но подсунуть свой кошелек не пытается. Благодарно киваю, показывая, что вижу его страдания. В этот раз скупить все, что хочется, просто невозможно. Я выбираю фигурки, в которых больше всего энергии, есть яркие эмоции или жизненные сценки. Страсть, ненависть, обида, отчаяние, печаль, мудрость, похоть, страх, радость, муки творчества, зло, невинность. Все это в виде нежных дев или мерзких карликов теперь укутано в индивидуальную упаковку и надежно спрятано в закромах корзинки. Я прошу разрешения сфотографировать ряды с произведениями скульптурных искусств, мне разрешают в обмен на объяснения, как это работает. Э-э-э… ну… све-е-ет… фотоны… бумагу еще в темноте проявлять надо… А потом все это в цифру переводится. М-да.
– Я не знаю, – отдаю фотоаппарат в руки гному. – Вы можете сами посмотреть.
Торговец какое-то время сверлит взглядом черный брусок Кэнона, затем отдает мне обратно.
– Совершенно незнакомая магия. Но так и быть, все равно можете себе сделать копию. Не жалко.
Фотографирую все подряд, и даже Сейшея, хотя разрешения на это не спрашивала. Но надо же будет потом подругам показать, с кем у меня было. Да, некрасиво сплетничать. Но если в моем мире про ушастого что-то узнают, его репутации это не повредит. Так, ладно. Уже стемнело, стало ощутимо холоднее. Над рядами зажглись магические фонарики, придавая рынку вид европейского городка перед Рождеством: холодно, снега нет и везде веселые огоньки. Пора возвращаться.
Мы телепортируемся в гостиницу, оттуда, собрав все корзинки и коробки и даже не забыв изъять мороженое из хранилки, ко мне в кабинет. Оставляю здесь все рабочие штучки, забираю только камешек с птицей и корзину кчайностей. Эльф провожает меня до дверей дома, внутрь не приглашаю. И устала, и не хочу наедине оставаться.
– Спасибо за эту прогулку. Мне понравилось.
– Пожалуйста. Хорошей ночи, Ася. Не забывай спать в амулете.
– Хорошей ночи.
Дома меня с восторженным взвизгом встречает соскучившийся за день Кулёк. Глажу ему спинку, разогреваю нам ужин. И почему-то улыбаюсь.

Глава 39

Судя по настойчивому стуку в дверь, утро, с точки зрения Коллины, начинается через час после рассвета. На человека, который привез мне четыре упаковки чистейшего морского песка, я не ворчу, просто делаю мысленную пометку – поговорить с подругой о том, что считать утром. Зарываюсь пальцами в нежную однородную золотистость, пересыпаю, разравниваю. Ну очень приятно!
Весь следующий день проходит для меня под девизом «вьем гнездо». Плотники мастерят два деревянных ящика, магически обработанных от протекания и выкрашенных в голубой цвет. Фигурки и какие-то символически значимые предметы расставляю по свежеприбитым полочкам, Кулёк все это время контролирует меня, развалившись на рабочем столе. Устраиваюсь сортировать добычу по контейнерам: мебель, еду, транспорт отдельно, драгоценности отдельно. Подолгу зависаю над своими сокровищами, ведь во время покупки рассматривать не было времени. Особенно меня интересует местная фауна: коровы или куры выглядят достаточно привычно, но некоторые четвероногие кажутся смутно знакомыми, но совершенно не опознаваемы. Неожиданно попадается треххвостый китайский дракон – длинное яркое тело с плавниками по боковой линии, характерная зубастая морда в окружении то ли гривы, то ли щупалец. Интересно, его куда положить, к животным или к мифическим персонажам?
От разбора меня отвлекает вызов Рейвена. Не терпящим возражений тоном он информирует, что завтра мы все будем отмечать гномский национальный праздник Кучлы-мрлок в Шасточчо, поэтому я должна быть свободна и с зимним комплектом одежды. На мои растерянные вопросы приятель отвечает, что все увижу сама, завтра Мих за мной заедет за час до рассвета, путь предстоит долгий. Меня такие неожиданные мероприятия радуют, но и нервируют. Как я могу заранее ко всему подготовиться, если ничего не понятно, что и где будет? И кто едет? И когда меня вернут, у меня послезавтра клиенты вечером!
За этими размышлениями заканчиваю уборку и обвожу взглядом результат: а здорово! В чем-то даже лучше, чем дома. У нас качественные коллекционные фигурки стоят таких денег, что мне о них остается только мечтать. Ставлю рядом большой кувшин с водой – для передачи некоторых состояний нужно сделать мокрое болото, а не сухую пустыню. Все. Я очень рассчитываю, что сегодняшний клиент согласится попробовать передать что-то через песочную композицию, раз уж магическая клятва не позволяет ему говорить прямо.

Орстен вновь выглядит подтянутым мужчиной средних лет в застегнутом на все пуговицы мундире. В прошлый раз мы остановились на том, что его боли не поддаются никакой систематизации. И я попросила наблюдать за самим собой и искать то, что его беспокоит в реальной жизни. И сегодня он отчитывается по бумажке о проведенном самоисследовании по вопросам эмоционального дискомфорта в произвольной сфере личной жизни. С трудом продираюсь через серию казенных формулировок и доныриваю до сути. Выжимка из его рапорта в четырех словах: у меня нет проблем.
– Поняла вашу мысль. Может быть, упражнение что-то прояснит. Постройте, пожалуйста, в песочнице какую-нибудь композицию, отражающую ваше состояние. Вы можете использовать фигурки и предметы, которые есть на полках, или совсем не брать их. Как хотите.
Да-да, опять задание без жесткой инструкции, но в этот раз Орстен не демонстрирует недовольства. Останавливается напротив полок и замирает. Я хорошо помню, что во время построения песочницы дергать, отвлекать или комментировать нельзя: человек впадает в состояние, близкое к трансу, обращаясь к своим внутренним процессам, выводя их на символический уровень. Это само по себе терапевтично, даже если не будет потом интерпретировано и осознано. Поэтому тихо сижу в своем кресле и жду. Так проходит почти пятнадцать минут. Орстен поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах смирение с неудачей.
– Мне симпатичны какие-то фигурки, но они не имеют никакого отношения ко мне лично. Что делать?
– Не знаю, – целенаправленно занимаю позицию беспомощности. Он ждет четких инструкций, но в его случае это не поможет, нельзя научиться понимать собственные потребности, следуя советам другого человека.
– Какая цель у этого упражнения?
– Посмотреть в свой внутренний мир. Можно не искать логического объяснения в вашем выборе, а просто поддаться порыву.
– Я не вижу в этом смысла, но я сделаю то, что вы просите.
Он ставит в нижнюю часть ящика загон с тремя хищными животными, огороженный мощным забором. В правом углу дом, самый холодный, строгий и правильный дом из всех, которые стоят на моих полках. В центр он ставит объятого пламенем мужчину, раскрывшего рот то ли в хохоте, то ли в крике. Все пространство, не занятое фигурами, разлиновано параллельными и перпендикулярными линиями. На дальний бортик песочницы Орстен устанавливает солнце. Последними добавляет парочку кривляющихся обезьян. Ни одной женской фигуры, ни деревца, ни сокровищ.
Я понимаю его песочницу так: хищные звери в нижней части композиции – это его инстинкты. Они окружены забором – то есть сдерживаются и подавляются. Солнце – символ отца, который наблюдает и контролирует. Дом не выглядит уютным, безопасным – там явно мало ресурсов. Человек в огне – это сам клиент. Его что-то сжигает изнутри. Нужно только понять, что именно. Обезьяны мне пока не понятны. Тоже инстинкты?
– Я закончил.
– Как вам?
– Не понимаю, как это может мне помочь.
Как же тяжело с такими клиентами! Они ждут, что психолог волшебным образом решит их проблему, скажет какие-то заветные слова, и все сразу станет хорошо, безо всяких усилий. Нет таких волшебных слов, увы. Иначе бы все их знали. И универсального рецепта счастья тоже нет. В кабинете приходится думать, искать смыслы и связи там, где раньше их не видел.
– Расскажите мне об этом мире.
– Это животные, это забор, это человек в огне, это солнце, это дом, это дороги, это обезьяны – вы говорили, что можно взять то, что понравится.
Никаких взаимодействий между объектами.
– Какое место в песочнице вызывает больше напряжения?
– Как ни странно солнце. А еще обезьяны раздражают. Давайте я их вообще уберу, не знаю, зачем поставил.
Интересно, от чего он хочет отказаться? Что вычеркивает из своей жизни? Такие милые хулиганистые мордашки. Две обезьяны… Двое детей… До меня доходит.
– Сколько лет вашим детям?
– Сыну пятнадцать, дочке шесть.
Молчу. Жду, дойдет ли до него самого. Переводит взгляд на фигурку в своей руке, затем на меня.
– На что вы намекаете? Мои дети совершенно не похожи на обезьян, они воспитанные и сдержанные, какими и должны быть дети.
Ага. Или отказывается от своей детской, спонтанной, уязвимой части, или проблемы с реальными детьми.
– Что случилось в вашей жизни четырнадцать лет назад?
– Появились боли.
– Вашему сыну пятнадцать.
– Да. Не вижу связи.
– Я прямо говорю вам о том, что рождение сына и появление симптома связаны между собой. А вот почему – только вы можете мне объяснить… Как отцовство повлияло на вас? Будьте уже честны с самим собой!
Он долго молчит.
– Вы правы, у меня действительно есть с ним некоторые недоразумения. Он не хочет вести себя, как мужчина. Бесконечно дерзит, спорит, плачет. Я не могу выбить из него эту дурь и беспокоюсь о том, каким человеком он станет. Если подумать, – его глаза расширяются. – Чем хуже у нас с ним отношения, тем чаще мои приступы… Это факт! Никогда бы не подумал… Но я не понимаю, как это может быть связано! Объясните, вы явно что-то знаете!
В его голосе звучит приказ, который не может быть выполнен. Если он получит ответ из моих рук – это не уберет симптом. Каждый должен пережить свое осознание сам.
– Почему боль появилась почти сразу, как только он родился?
– Я не хотел сына.
Честно. Искренне. Но мало.
– Идите глубже в темную часть своей души. Почему вы не хотели сына?
– Потому что не хотел воспитывать мальчика! Я помню, как со мной обращался отец. Я не хотел быть таким же. Хотя я все равно делаю то же самое…
Орстен вновь замолкает, и мне кажется, что мы достигли предела его возможностей на данный момент. Мне есть куда его тащить дальше. Но то, что он уже озвучил, слишком сильно для него. Ведь не умеют здесь люди выдерживать интенсивные эмоции. Тем более военные, из которых в детстве эмоциональную дурь выбивали, чтобы был настоящим мужчиной… Поэтому сейчас торможу с давлением и пробую его поддержать. Максимально мягко и бережно.
– Что вы чувствуете сейчас?
– Мне не нравится то, о чем мы говорим. Так и должно быть?
– Да. Вы переводите боль вашего тела в душу. Душе должно быть от этого плохо. Это нормально.
– Это так странно и непривычно. Но теперь я верю, что вы сможете помочь. Мне не хватает слов, чтобы передать, как сильно мне сейчас некомфортно.
– Как точнее сказать? Это вина? Печаль? Обида? Бессилие?
– Я боюсь. Боюсь думать, что всю жизнь ошибался. Страх, вот что я чувствую. Больше всего мне хочется сейчас уйти и никогда больше не возвращаться к вам.
– Хорошо, что вы это говорите.
– Я приду. Я умею заставлять себя терпеть боль. До встречи.
– До встречи.
Зарисовываю на листе песочную композицию, чтобы потом обсудить подробнее, разбираю фигурки по своим местам. Ох, не простая мне работа предстоит. Но сдвинулись мы серьезно, и это радует. Какая я все-таки молодец!

Так, теперь нужно заняться внезапной просьбой Рейвена приобрести теплую одежду. Эх, вот не забыла бы дома дубленку, сейчас и проблемы бы не было. Ну ничего, деньги есть, Торговый квартал близко, время еще не совсем позднее, магазины должны быть открыты.
В Миосситии снег бывает только зимой и только в некоторых северо-восточных районах страны – все-таки близость океана делает климат мягким. Поэтому единственную в этой части рынка профильную лавку «Зимние забавы» я нахожу по подсказкам местных с третьего раза. Веселая толстушка в длинном цветном халате до пола приносит мне удивительные сапоги: высокие до колена, они натягиваются как чулок и нежно обнимают икру. Очень легкие, но подошва ребристая, чтобы не скользили. К ним прилагается нательный комбинезон, магический аналог нашего термобелья, действительно сохраняющий тепло тела и решающий проблему мокрой от пота спины. Поверх него полагается надевать второй комбинезон из более плотной ткани – она обеспечивает защиту от ветра, влаги и мороза. Я выбрала небесно-синий с черными вставками. Шапку я тоже взяла дорогую, с магической защитой глаз от снега, ветра и пыли, которую можно активировать и убирать, если в ней нет необходимости. А вот перчатки можно брать самые обычные, мне всякие эффекты ни к чему. Они все равно качественные: тонкие, хорошо сидят по руке и должны быть очень теплыми. Я не знаю нашей завтрашней программы, поэтому меня легко убедили купить еще и коньки, что-то типа сноуборда и инструмент для лепки снежков, похожий на щипчики для пельменей. Завтра у Рейвена спрошу, что из этого брать с собой.

Глава 40

За окном еще темно, допиваю утренний чай, а сонный Мих уже на пороге. Приятель ворчит, что я еще не одета и что простой драконида оплачивается по отдельному тарифу. Простой чего?
– Драконида. Мы на нем летим, стационарного телепорта в этой деревне нет, а Сейшей замается нас таскать по одному. Ты, кстати, высоты боишься?
Боюсь. Но признаваться в этом не буду, лучше глаза закрою.
– Мих, ты не знаешь, мы когда вернемся-то? У меня завтра вечером клиенты.
– Как пойдет. Если будешь опаздывать, знаешь, кого попросить помочь. Аська, давай быстрее, нас правда ждут уже.
Едем за город в местный аэропорт, где на огромном поле пасутся несколько живых… огромных… китайских драконов! Гибкое змееподобное тело метров тридцать в длину выглядит намного внушительнее, чем на игрушке. С одной стороны, грозная морда, вся в наростах и вибрисах, с другой – чешуйчатые хвосты, сейчас скрученные в тугую косу. Окрас ближайшего зверя зеленовато-серый, с голубым брюхом и изумрудными разводами по круглым бокам. Под длинным телом десяток коротких лап с острыми когтями, крыльев у нашего транспорта нет, только полупрозрачные боковые плавники. Вдоль хребта установлены высокие кресла, большинство из которых уже заняты знакомыми и незнакомыми лицами. Я насчитываю двадцать голов, киваю Сейшею, Тиане и Миахольду. Забираюсь по лесенке на свое место – примерно над второй парой лап. За мной сидит Миирин, жизнерадостно машет рукой, впереди неизвестный парень, который тут же показывает, как пристроить багаж возле кресла и трансформировать сиденье в лежак. «Даррел», – представляется он. Погонщик устраивается возле самой головы драконида, магические огоньки вдоль линии кресел гаснут, мы погружаемся в темноту. Мощный рывок вверх, после которого ощущение полета пропадает, нас окутывает защитное поле, не пропускающее ни ветер, ни холод. Постепенно небо перед нами светлеет, алые блики играют на редких облаках под нами. Блестящая лента широкой реки отражает небо потоками лавы, чешуйчатый бок драконида искрит золотым и красным. Рассвет…
Интересно, за счет каких аэродинамических законов летит наш транспорт, не совершающий в полете никаких физических действий? Если он перемещается только за счет магии, то почему бы не заколдовать что-нибудь поудобнее? Какой-нибудь роскошный кэш или даже дом. На мой вопрос отвечает Даррел, весь развернувшийся ко мне. Кажется, он ради этого с ногами на свое кресло залез.
– Дракониды полностью волшебные создания, скользят по воздушным потокам, используя обмен энергией между своим телом и окружающей средой. Ты присмотрись потом, их шкура состоит не из чешуи, а из пара. Управлять ими могут только стихийники по воздуху – менталисты, а их не так много, как хотелось бы.
– Ничего себе. Даррел, а что это за праздник такой?
– Кучлы-мрлок отмечается во второе новолуние лета, переводится что-то типа «веселись, чтобы был урожай». Даже легенда есть, что в этот день аватары земли приходят к гномам и участвуют в празднике под видом обычных смертных. Если настроение у них будет хорошее, то и земля родить будет, а если нет, то год будет голодным. Сейчас-то Шасточчо достаточно богата, чтобы закупать провиант в любых количествах у южной Миосситии и Элении, но в хрониках упоминаются периоды тяжелых заморозков и запустения. Видимо, Кучлы-мрлок недостаточно весело отмечали. Так что, нас ждут развлечения, вкусная еда, хорошая компания, вечерний костер и ночная оргия.
Мой собеседник лучезарно улыбается.
– М-м-м… Звучит привлекательно.
Сама же думаю, что от оргии определенно откажусь, что бы ни имел в виду под этим словом мой новый знакомый. Похоже, сегодняшнее мероприятие что-то типа ежегодного корпоратива управления магическим порядком с приглашенными близкими друзьями.
– Поспи, еще долго лететь.
Почему бы нет. Раскладываю кресло в подобие кровати, достаю из подлокотника подушечку и плед, в другом обнаруживаю прохладительные напитки и еду в контейнерах. А неплохо! Активирую мутную завесу вокруг моего лежбища, сразу становится темнее и тише. Все, спать.
Приземляемся на расчищенное от снега поле за чертой города. Все-таки наша цель не деревня, как ее со столичным снобизмом обозвал Мих, а небольшой городок у подножья Северных гор. Нас оперативно пересаживают в кэши и доставляют в коттедж, арендованный моими предприимчивыми друзьями. Выбираю себе комнату на втором этаже в конце коридора, небольшую, но с личным туалетом и душем, а что еще нужно для счастья? Вещи бросаю нераспакованными и иду со всеми в столовую – левую гостиную на первом этаже. Я чуть-чуть смущаюсь от обилия незнакомых людей, но настроение у всех хорошее, смотрят дружелюбно. Познакомлюсь в процессе поближе. Столы накрыты на четверых, свое имя я обнаруживаю рядом с Рейвеном, Миирин и Сейшеем. Мих с Тианой и Миахольд с милой девушкой Юлаей за соседним.
Все голодные после долгого перелета, так что время на разговоры не теряем. За столом Сейшей ненавязчиво ухаживает за мной – наливает вино, отогнав официанта строгим взглядом, угощает вкусными с его точки зрения кусочками. Мне приятно, конечно, но такое повышенное внимание немного напрягает. Долго сидеть никто не собирается, нас ждут какие-то неведомые развлечения, а значит прихватываем с собой шапки, перчатки и коньки и всей компанией идем на центральную площадь.
На подходе вливаемся в толпу. Гномов, конечно, больше всех, но и людей, и эльфов достаточно. Чтобы оказаться на празднике, нам предстоит забраться на высоченную гору и спуститься с нее на гигантской повозке с низкими бортами. Очередь движется быстро, сама не понимаю, как оказываюсь на вершине. Забираемся в деревянные сани, я почему-то в переднем ряду, хотя совершенно туда не рвалась, вцепляюсь двумя руками в гладкий поручень. Мамочки, я же высоты боюсь! За талию обнимают руки в тонких перчатках. Еле успеваю активировать защитные очки, начинается стремительный спуск. Верещу на одной ноте, наш малоуправляемый снаряд влетает в снежный тоннель. Несемся по ледяному желобу по совершенно невозможной траектории, ей-богу, в небе на дракониде было менее страшно. Спиной чувствую опору, не вижу, но предполагаю, что это Сейшей. Его ласковый голос в голове: «Ася, мы точно не разобьемся, что ж ты так кричишь-то». Замолкаю, устыдившись, наш ненадежный транспорт замедляется и выезжает на свет, где совершенно самостоятельно опрокидывает три десятка пассажиров в огромный многократно использованный сугроб. Мне кто-то помогает подняться, кого-то отряхиваю от снега я. Даррел подшучивает над ультразвуком, сопровождавшим всю поездку, смущенно отмахиваюсь.
Кругом шатры с сувенирами, горячим чаем и пирожками. На каждом пяточке какие-то соревнования и конкурсы. Мужская часть нашей группы сразу идет записываться в командный турнир. Им предстоит метание снежков в мишень, борьба на льду, плаванье в длинной проруби, бег с препятствиями и еще несколько суровых испытаний. Мы с девочками активно болеем, особенно на борьбе. То ли лед там особенно скользкий, то ли подошвы специально чем-то обрабатывают, но наблюдать двух мощных мужчин, сжавших друг друга в могучем захвате и стоящих на разъезжающихся, как у новорожденных оленят, ногах, невероятно забавно. Наши, конечно же, почти всегда побеждают, никто и не сомневался. Отметив стаканчиком горячего вина победу сборной «свирепых барсов», как прозвали себя наши мужчины, отправляемся дальше за поиском приключений.
Удивительная картина открывается на поле за поворотом. Фантастические и прекрасные скульптуры из снега, вокруг которых ходят творцы и снабжают снегом всех желающих из темных послушных тучек. Предполагается, что участник сначала зафиксирует форму из силовых каркасов созидательной магией, затем, управляя ручным снегопадом, постепенно заполнит заготовку, тогда работа будет считается законченной. Но я же так не умею, а творить хочется! Особенно после второго стаканчика чего-то крепкого и сладкого. Сгребаю снег руками в плотную кучу, с удовольствием выпиливаю ребрами ладоней нужные углы, оглаживаю проемы бойниц, прорисовываю кирпичики старинной кладки. Я строю замок в мой рост. Небольшой, но монументальный, какие не встречаются в магическом мире. Рядом зависают десяток болельщиков и сотня зевак, любуются ручным трудом и непривычной архитектурой. Провозившись почти час, получаю приз зрительских симпатий за упорство и фантазию. Меня поздравляют свои, целуют замерзшие щеки, я радостно размахиваю в ответ трофейной лопаточкой. Конечно, моему замку далеко до изящных скульптур профессионалов, зато удовольствие в процессе получила по полной!
В другой творческий конкурс «рисование коньками на льду» я не лезу, просто наблюдаю с обзорной площадки художественные шедевры, раскинутые по глади замерзшего озера. Выскочивший из-за спины Рейвен сгребает меня в охапку и тащит играть в снежки с остальными. Громко возмущаюсь, хохочу, но не сопротивляюсь – побеситься я всегда рада. Устраиваем настоящую бойню, без пощады и скидок на слабость пола. В порыве вдохновения леплю себе меч и щит, Миирин помогает, укрепляя форму, и с радостным кличем иду врукопашную. Сейшей реагирует мгновенно, создает себе тонкий снежный клинок, парирует веселые наскоки, но меня не атакует, скорее пытается завалить на землю, избежав контакта с моим грозным оружием. Конечно, ему это удается, падает сверху, прикрывая от проносящихся снарядов. И вновь мы близко-близко. Тяжесть его тела заставляет пересыхать горло, смех мгновенно стихает. Поднимаемся, отвожу глаза. Эльф берет меня за руку и уводит, послушную, подальше ото всех, на разрисованный каток. Почему я иду за ним? Почему мне так приятно чувствовать тепло руки? Ведь не имею, не имею на это морального права.
– Покатаемся?
Киваю. Арендуем в ближайшей лавочке коньки, собственные я оставила в камере хранения еще на этапе мужского многоборья, за руки выходим на лед. Сейшей везет меня подальше от художников и толпы, я просто следую за ним, на ходу вспоминая умение кататься. Здесь относительно тихо, только еще две пары неспешно нарезают большие круги. Подстраиваемся под их ритм, разгоняемся, забирая влево. Вроде бы ничего такого мы не делаем, не болтаем даже, и руки давно расцепили. Но есть что-то очень личное в том, как спокойно и хорошо нам наедине друг с другом. Бросаю осторожный взгляд на эльфа, его рука тут же оказывается на моей талии, слегка поддерживая на повороте. И там остается. Я не знаю, как к этому относиться. Наверное, нужно вернуться к остальным. Но почему-то я этого не делаю, продолжая скользить в вечерней тишине рядом с надежным партнером. Через некоторое время Сейшей разворачивается ко мне лицом, впечатляя умением ездить спиной вперед, оставляет одну руку на талии, другой обхватывает ладонь, словно приглашает танцевать. Я же не умею! Ладно, если расшибусь, сам лечить будет. Плавно и уверенно мы выписываем узоры, мне остается только следить за равновесием и следовать за ним, в этом нет ничего сложного. Постепенно приближаемся к зоне чужих рисунков, Сейшей поднимает нас в воздух, приземляет на чистом пространстве и сосредоточенно возит нашу пару по замысловатой траектории. У меня нет ни одной идеи, каков будет результат, но это совершенно не важно. Любуюсь его как бы серьезным лицом и улыбкой, притаившейся в уголках губ.
– Готово. Пошли смотреть, что получилось, там вроде наши уже собрались.
Сдаем коньки, вновь поднимаемся на холм. Уже совсем стемнело, но озеро окружено голубоватыми софитами, в свете которых рисунки наполняются особой глубиной и выразительностью. Подхожу к перилам, не сразу нахожу глазами наш шедевр, сначала любуюсь чужими цветами и орнаментом. Шось нарисован стилизованно, с волнистой шерстью и длиннющим хвостом, обнимающим всю композицию, но не узнать прищур любимого питомца я не могу. Это конкретно он. Кулёк.
– Сей, ты удивительно талантливый! Это просто супер! Даже не верится, что мои следы там тоже есть.
Улыбается легко и открыто. Кажется, ему приятно, что я вернулась к неформальному имени. Делаю снимок на память, ребята отбирают фотоаппарат и какое-то время дурачатся, показывая объективу зверские лица.
Потихоньку наша компания подтягивается к кафе на выходе. Настроение у всех хорошее, хвастаются трофеями, вспоминают особо приятные моменты. Покупаем по чашке горячительного с собой и неспешно возвращаемся в гостиницу. План такой: привести себя в порядок, затем разжечь большой костер на заднем дворе, устроить междусобойчик на тему «кто выше, быстрее, сильнее», потом баня, песни и продолжение банкета. Я слушаю радостные переговоры, даже поддакиваю, но для себя уже решила, что не пойду. Хочется покоя и одиночества, чтобы привести мысли и чувства в порядок.
Отсиживаюсь в своей комнате, пока в доме не устанавливается долгожданная тишина. То ли из-за снега, то ли из-за отдаленных радостных воплей за окном в воздухе витает ощущение новогодней ночи, не хватает лишь елки и запаха мандаринов. Усаживаюсь в гостиной с ручкой и блокнотом, дописывать свою игру с лабиринтом. Только не пишется ничего, ручка машинально рисует завитушки, а мысли крутятся вокруг Сейшея.
Лукавством будет сказать, что я совсем не понимаю, что происходит. Похоже, я ему симпатична, и эльф ухаживает за мной, добиваясь расположения. Ну не могу я ответить, не могу. Быть любовницей занятого мужчины – это совсем не для меня. Ну и… Если быть до конца честной с самой собой, дело уже не только в наличии Лори. Меня саму к нему тянет. Когда-нибудь нужно будет возвращаться домой, и что я буду там делать? Собирать разбитое сердце? Нет уж, лучше сейчас удержаться на грани дружбы и симпатии, но не позволить себе влюбиться окончательно… Мои грустные мысли прерывает появление Сейшея с вином и тарелкой легкого перекуса. Ушастый объект моих размышлений занимает место в соседнем кресле, делится бокалом, ставит тарелку посередине. Так тихо…
– Тебе нравится твоя работа?
Внезапно. С другой стороны, надо же о чем-то говорить…
– Да. Когда знакомишься с клиентом, как будто ныряешь в чужой мир. Мне интересно узнавать людей, по-настоящему интересно. Словно проживаешь не одну жизнь, а десятки. После некоторых историй невольно делаешь вывод, что «ну у меня-то еще ничего так ситуация, справлюсь». Это поддерживает в трудную минуту.
– А как ты вообще решила стать психологом?
Смущаюсь, но отвечаю честно.
– Меня в старших классах школы подружка затащила на какой-то тренинг на природе, с ночевкой. Это было что-то совсем другое, полностью выбивающееся из обыденной жизни. Я делала такие вещи, которых сама от себя не ожидала, – вижу заинтересованный взгляд и поспешно поясняю. – Падала спиной вперед с большой высоты, а меня должны были поймать десяток подростков. Полдня с завязанными глазами в лесу жила, доверяя своему проводнику. А другие полдня ругалась плохими словами на всех вокруг. Что? Это тоже было задание! Зато теперь нет страха прямо сказать человеку то, что может его обидеть или огорчить. А еще было упражнение «спокойное присутствие». Стоишь напротив случайного человека и смотришь ему в глаза. И все. Это так сложно! Не улыбаться, не смущаться, но и не прятаться в свои мысли, просто быть рядом. Выдерживать тишину, видеть другого таким, какой он есть, не фантазируя и не оценивая. Один из самых ценных опытов в моей жизни! В общем, это было интересно, и мне захотелось узнать о психологии больше.
Конец получился скомканным, потому что я вдруг подумала, что чересчур увлеклась, а Сейшей мог спрашивать просто так, из вежливости. Теперь моя очередь поддерживать разговор.
– А как ты выбирал свое призвание?
– Связь со стихией воды у меня проявилась почти с рождения, предрасположенность к ментальной магии – года в два. Тогда же и начали уроки с домашними учителями. В детстве я был совершенно несносным мальчишкой, командовал слугами, задирал пацанов с отцовских земель… В общем, быть единственным наследником влиятельного лорда не слишком подходящая ситуация, чтобы научиться смирению. Потом родилась Вилия, моя младшая сестра… Я ее ненавидел, потому что ей вообще ничего не приходилось делать, чтобы папа ей улыбался. Но и обожал тоже, потому что она правда милая, тебе бы понравилась. А потом… Я был весьма высокого мнения о себе, и делать карьеру в Элении показалось слишком просто. Прекрасные природные способности, сильные учителя, собственные амбиции и упорство сделали меня очень приличным магом, даже по эльфийским меркам. Если добавить сюда папочкины связи и репутацию семьи, то я мог получить почти любую должность в любой момент. Это так скучно! Поэтому в тридцать два я перебрался в Джарал, закончил и Королевский университет тоже, по специальности боевая магия. И вот, уже до заместителя управления дорос. Сам.
Столько самоиронии и насмешки в его словах. Ах, я был таким высокомерным! Да ты такой же и сейчас, я знакома и с этой твоей гранью. Что поделать, людей, как и эльфов, без недостатков не бывает. И хвастунишка еще. «Талантливый, амбициозный, но всего сам добился». Я вроде бы и насмешничаю, но, вообще-то, это вызывает симпатию. Никто ведь не мешал ему пожинать плоды, данные по праву рождения. Но нет, Сей выбрал путь вкалывания, чтобы доказать себе, что чего-то стоит и сам, без тени влиятельного предка.
– Ты молодец.
– Да, я такой.
Улыбаюсь. Теперь он уважаемый эльф, который расследует преступления и ловит могущественных психов…
– Сей, там никаких новостей нет про Брайона?
Эльф задумчиво крутит стакан с вином, потом, видимо, принимает решение рассказать.
– Три дня назад к нам в управление пришло письмо от крестьянки из поместья лорда Карнуэла, которое на севере Миосситии. В нем было много ошибок и стиль далек от высокого, но в секретариате автоматически проверяют всю корреспонденцию на правдивость, есть у нас специально заточенный на это менталист… Так вот, не все, но большая часть письма была правдой, поэтому мне и передали его в руки. Она пишет о том, что как-то собирала грибы в лесу, ее спугнул с привычных мест кот, потом началась гроза, и она была вынуждена прятаться в пещере. Имей в виду, именно эта часть вызывает сомнения в истинности. Но то, что она обнаружила в этой пещере, вынудило меня вчера отправиться проверять лично… Это оказалась лаборатория, которой активно пользуются. Там ведутся эксперименты с аллором – редким минералом, блокирующим и фокусирующим магическую энергию, и… кровью. Королевской кровью, отданной добровольно. В данный момент существуют четыре живых представителя королевской династии. Заподозрить Его Величество Альмиро в государственной измене я не могу, его матушка тоже пока в здравом уме, вот и остается опальная ветвь, хозяева этого самого поместья.
Тридцать шесть лет назад в результате заговора был убит отец Альмиро. Организатором покушения был его родной брат, всех участников казнили в соответствии с законом. Но у мятежника оставалась юная дочь. Носителей королевской крови стараются не убивать без нужды, поэтому ее отправили в изгнание на границу с гномами, где она успешно вышла замуж за местного землевладельца – лорда Карнуэла, родила сына, и, казалось, совершенно не заинтересована в борьбе за корону. Так что кровью делилась или она сама, или ее сын, двоюродный племянник Его Величества Альмиро.
– Ничего себе… А что, у королевской династии какая-то особенная кровь?
– Да.
– Это как-то связано с нападениями на меня?
– У меня нет прямых доказательств. Но ухо… Было принято решение выжидать и присматривать за лабораторией и молодым лордом Тайллином. Нам известно, что ранее к нему регулярно поступали предложения от местных лордов, недовольных политикой действующего Короля, но раньше Тайллин всегда отказывался. Насколько я знаю, парень помешан на науке и выбираться из своего захолустья не рвался. Что случилось, почему он решил сотрудничать с заговорщиками, и есть ли тут прямая связь с тобой, я пока не знаю.
Чем больше рассказывает Сейшей, тем неудобнее я себя чувствую. Потому что есть у меня одно очень нехорошее подозрение. Мой первый клиент, Хокс, прямо сообщил, что он дальний родственник короля. Если речь не идет о каком-то другом государстве, то тогда именно он и есть лорд Тайллин. Тогда понятно, почему он решил помогать оппозиции – хочет раскрыть заговор, чтобы добиться разрешения на свадьбу. Видимо, письмо Сейшею писала та самая девушка. Теперь главный вопрос: что мне теперь делать с этой информацией и моими догадками?
Пока я размышляю, эльф внимательно следит за выражением моего лица. Что-то слишком пристально он меня разглядывает…
– Рассказывай.
– Что?
– Всё.
– А что ты мне расскажешь взамен?
Сейшей сначала удивленно задирает брови, потом хохочет от такой моей наглости. Ну а что, если я вынуждена нарушить кое-какие правила, то хочу кусок информации, надоело уже шарить вслепую и принимать решения наугад.
– Ради кого я здесь?
– Сама еще не догадалась?
Так и хочется спросить: «А что, так можно было?» Я же специально старалась не думать об этом, относясь ко всем своим посетителям одинаково внимательно.
– Это имеет отношение к правящей семье?
– Да.
Хокс. Нежели он мой целевой клиент? И если сейчас все идет по «нужному» сценарию, то он все делает правильно? Я дала хороший совет и сейчас не надо вмешиваться? Или, наоборот, необходимо прояснить его мотивы, чтобы случайно не убили, как реального мятежника? Я запуталась! Что мне делать? Хотя… Если бы мой главный клиент и был этот самый опальный племянник, то Сей бы об этом знал. Ничего не понимаю!
– Ася, давай ты мне просто все расскажешь? Ты же знаешь, что я не буду делать поспешных выводов и как-то вмешиваться в твою работу. Судя по тому, как ты ерзаешь, ты что-то знаешь про Тайллина. Он был в столице месяц назад, рискну предположить, что тебя он тоже навестил. Дай-ка вспомнить твоих первых клиентов… Хокс?
Делаю каменное лицо и спокойно смотрю эльфу в глаза. Ничего я рассказывать сама не буду.
– А вот о чем вы говорили, я не знаю… Но очень, очень хочу узнать. Ася?
– Да, Сейшей.
– А-а-а-ся…
– Да. Сейшей?
– Ася!
– Сейшей.
– Я тебя сейчас поцелую.
– Нет. Ты мне расскажешь, кто мой главный клиент.
– Невозможная женщина! Хорошо. У тебя она записана, как Тельга.
Девушка, у которой проблемы в супружеских отношениях. Что в ней такого особенного, что ради нее затеяли всю историю с доставкой психолога? Она, должно быть, какая-то очень важная дама в королевстве. Очень важная дама в королевстве, которая посетит следующую встречу вместе с супругом…
Если допустить, что Тельга – это юная королева Лиара, то… В ближайшие дни меня ждет визит Его Величества, которого я буду учить любить свою женщину… Буквально. Что-то от такой идеи голова идет кругом. Зато объясняет визит того курьера-охранника, укрывшего кабинет от прослушки и подглядывания. Наверное, мои глаза совсем уж большие и безумные, потому что Сей подсаживается поближе и берет мои руки в свои, успокоительно поглаживая.
– Ну чего ты переполошилась? Все идет хорошо, ты справляешься. Мы тебя страхуем, при малейшей тени на шаре будем обсуждать… И у нас есть запасные варианты, просто через тебя самый быстрый и бескровный. Ну что ты?
– Бескровный? При чем тут… Я не понимаю!
– Да не могу я тебе сказать! Пока не закончишь работу, не могу. О тебе же забочусь. Чтобы предсказание было выполнено в точности. Потом все расскажу, обещаю.
Придется смириться. Сейшей наливает еще вина, а я кратко пересказываю мою единственную встречу с королевским племянником. Что безнадежно влюблен в крестьянку. Что понимал, никто не позволит им пожениться, поэтому собирался умереть, когда ее убьют. Что я предложила три варианта – разыграть свою смерть и переехать в другую страну, раскрыть заговор или сначала его создать, а потом раскрыть, вступить в фиктивный брак… Судя по всему, он выбрал второй путь. Как-то так.
– Хорошо, что рассказала, это снимает ряд вопросов. Значит, будем ждать доказательств вины его покровителя – кто-то должен был предложить сотрудничество, продвигать к трону, делать грязную работу. Теоретически ты можешь мешать этому человеку, если он в курсе, что Тайллин у тебя был. Кстати, давай завтра еще раз попробуем сон посмотреть? Ну, вдруг что-то новое выползет?
– Если ты считаешь это нужным, то давай, – пытаюсь не допустить жалобных ноток в голосе, удается с трудом.
– Я буду рядом. С тобой ничего плохого не случится. Веришь?
– Верю.
Так странно сидеть с ним рядом, вести обычные разговоры, без привычных подколок или рыков. Мы снова говорим о его детстве, о моей дочке, чуть-чуть сплетничаем о наших общих друзьях… С ним весело и легко.
Было. Пока не появилась Лори.
Видимо, кто-то построил для нее телепорт прямо на Сейшея. Эффектная высокая блондинка, сейчас она выглядит еще роскошнее, чем на королевском балу. Насыщенно-голубое платье под цвет глаз открывает спину. Прекрасное лицо взволновано.
– Сейчик, тебе не кажется, что нам нужно поговорить?
Эльф морщится, но встает, бросает на меня короткий взгляд.
– Извини, Ася, я сейчас.
И выходит со своей невестой в коридор.
Вот так реальность делает очередной «тыдыщ» прямо по голове. Забыла? Тебе напомнили. Хоть извинился, и то спасибо. Если обидеть чувствительную женщину, она будет или страдать, или мстить. Если обидеть пьяную чувствительную почти влюбленную женщину, последствия могут быть самые необратимые. Мой затуманенный алкоголем мозг решил, что не может вынести нахождения в этом доме ни одной лишней минуты. Закидываю свои вещи в рюкзак и выхожу одна на послепраздничные улицы. Светает. Оказывается, мы проговорили всю ночь… У редких прохожих интересуюсь, как отсюда можно попасть в Джарал. Смотрят на меня странно, предлагают выпить и переночевать, не знаю уж какой по счету встреченный гном дает простой и выполнимый совет – идти к дежурному магу и обосновывать, зачем мне нужно в Шасто-вэй, столицу гномьего королевства, а оттуда уже добираться до дома. И я даже с первой попытки нахожу приземистое административное здание, дежурный телепортист обнаруживается на втором этаже – и, мне везет, это женщина. Упитанная гномка в возрасте, с традиционной шикарной косой до пола. Я сбивчиво и почти правдиво объясняю, что поверила мужчине, а он при невесте. Видеть его больше не могу, помогите! И деньги есть. Дама вздыхает, но то ли из женской солидарности, то ли из меркантильности, соглашается забросить в Шасто-вэй. Еще и протрезветь помогает, святая женщина!
В столицу меня отправляют прямо к зданию стационарного портала. Выстояв короткую очередь, оплачиваю в кассе проход до Джарала и уже через пятнадцать минут вызываю себе кэш до дома. Все, спать. Думать будем завтра.

Глава 41

Просыпаюсь по будильнику за час до клиента, состояние средней паршивости. Нет никакого похмелья, и голова не болит, но ноют уставшие за долгий активный день мышцы. И на душе осадок. Причем в этот раз я на свою обиду вообще морального права не имею. Сейшей даже извинился перед тем, как с невестой уйти. Сама вежливость. Даже любопытно немного, что такое у нее случилось, что она помчалась под утро не пойми куда, чтобы с «Сейчиком» увидеться. М-да, лучше в эту сторону вообще не думать, а в срочном порядке идти завтрако-ужинать и умываться.
Сейшей вызывает по камню. Надо ответить, он вроде бы собирался сегодня совместный сон опять смотреть. Вовремя Лори появилась, теперь находиться в одной кровати с эльфом для меня будет проще.
– Да?
– Ну наконец-то! Я весь день тебя вызываю, а ты спишь и спишь.
– Вчера был насыщенный день.
– Почему ты сбежала? Я же попросил немного времени, мне просто нужно было с ней поговорить.
– Я не сбежала. Я планировала возвращаться домой утром, чтобы выспаться и успеть к клиенту, можешь у Миха спросить.
– Ну-ну. Ладно, я вечером у тебя. Для сна.
– Помню. Извини, некогда сейчас, собираюсь.
Выхожу в последний момент, на пороге обнаруживаю гигантский букет ярко-красных цветов, похожих на герберы. Записка гласит, что я прекрасная и милая, как насчет встретиться завтра? Подпись Даррел. Вот уж не вовремя. И вазы такого размера у меня нет. Закидываю цветы в ванную, потом с ними разберусь, и уже почти бегом лечу к клиенту. Сегодня кто-то новенький.

Подтянутый молодой мужчина, одет в черное, лыс и бородат. Это сочетание провоцирует фантазировать его байкером. Рассматриваю его, он рассматривает меня. Жду.
– Моя подруга сказала, чтобы я к вам сходил. Но я не знаю…
– Чего вы не знаете?
– При чем тут вообще вы.
Очень информативно.
– Вы сомневаетесь, что ваша проблема входит в зону моей компетенции?
– Типа того.
– Если вы ее вслух обозначите, я прямо скажу, можно ли с ней работать психологическими методами. А мысли я читать не умею, буквально не умею, не менталист я.
– Ладно, хорошо. Я все время попадаю в переделки.
– В каком смысле?
– Ну… у меня есть скидочная карта постоянного клиента у целителей.
– Постоянный клиент? Сколько же раз вы обращались к целителям за последний год?
– Не, за год не скажу. За месяц. Ожог, перелом голени, укус змеи… ребро еще ломал… ну вывихи там, по мелочи… Раз шесть.
Ничего себе. Высокий травматизм обычно говорит об аутоагрессии, когда человек бессознательно вредит сам себе. Вот только причины у этого бывают разные. В простом случае – это следствие тяжелого чувства вины. В сложном – так проявляется бессознательное же стремление умереть, отказ от жизни. Мне нужно больше фактов из его жизни, чтобы строить предположения.
– Расскажите мне о себе.
– Мне тридцать шесть, я работаю поваром.
И замолкает. Что-то не очень-то он хочет обсуждать свою проблему.
– Готовка объяснила бы ожоги. Но укус змеи… Вы ее разделывали, что ли?
Клиент оживляется.
– Не-не-не, это все не на работе. То есть там бывает, что порежусь, но редко. Лицо мне подпалили на костре в Великой пустыне, когда варвары сожрать хотели. Змея кусала у эльфов в заповеднике, я ее погладить лез. Ломался у гномов в горах – страховка сорвалась. Типа того.
Ничего себе. Этот странный парень разворачивается ко мне совершенно другим боком. Что он делал у варваров? И как выкрутился? Интересно, но досужее любопытство я проявить не могу.
– Правильно ли я вас поняла, что вы не попадаете в переделки, а сознательно в них лезете?
– Ну… можно сказать и так. А иначе скучно жить.
Ну вот и выходим на причины.
– Вам нужны острые ощущения, чтобы избежать скуки?
– Да.
Вот это уже интересно. Скука, как и лень, это своеобразные психологические защиты. Оборачивают нас теплым одеялом и не дают доступа к каким-то негативным переживаниям. В данном случае я предполагаю, что он избегает или злости, или вины. Продолжаем обсуждать.
– Как вы думаете, почему людям бывает скучно?
– Потому что у них нет цели в жизни.
Молча смотрю на него. Интересно, сделает сам перенос на себя? Не сделал.
– А у вас есть цель в жизни?
Он какое-то время сверлит меня взглядом, потом откидывается на спинку кресла и выдыхает.
– Маленькая есть. Большой нет.
Вопросительно смотрю.
– Я поставил себе цель ввязаться во все, что только можно. Ну там, побывать на дне океана, опуститься в жерло вулкана, с архимагом подраться…
– Что вы чувствуете в такие моменты?
– Я чувствую себя живым.
– Значит ли это, что когда вы не подвергаете себя опасности, вы не чувствуете себя живым?
– О’кей, вы меня достали. Я не понимаю, зачем я живу. Серьезно, зачем? Переводить еду в дерьмо? Зарабатывать деньги, чтобы тратить их на вещи, которые мне не нужны? Зачем люди живут? Объясните мне.
Красавчик. Подайте мне сюда готовенький смысл жизни, я примерю его на себя и раскритикую. Вместо того чтобы мучительно искать свой собственный.
– Возможно, у всех людей разные жизни и разный смысл. Кто-то живет для того, чтобы достигнуть максимальной власти или разбогатеть. Кто-то видит свою идею в помощи другим людям или защите природы. Кто-то находит себя в творчестве или изобретении нового. Кому-то достаточно любить и быть любимым. Кто-то растит будущее поколение, делая его чуть лучше, чем он сам… Ни один из этих смыслов не лучше и не хуже других. Вам нужно найти свой.
Еще в процессе моей пламенной речи я замечаю, как меняется его лицо. Оно становится грустным.
– Я думал об этом. Люди – это животные. Не отрицайте. У всех животных только одна цель – продолжение своего вида. Дети… Моя подруга не хочет заводить детей. Она считает, что я слишком легкомысленный для этого.
И надолго замолкает. Жду. Мне ничего не нужно говорить сейчас. Достаточно того, что он наконец-то встретился с этой мыслью и всерьез обдумывает ее, а не привычно отмахивается, подменяя настоящие переживания коктейлем из адреналина и новых впечатлений.
– Эта ситуация не имеет решения. Да, я хочу детей. Но Тара не хочет, а расставаться с ней я не готов. То есть она не хочет детей именно от меня, потому что я такой вот ненадежный раздолбай.
– Это выглядит как весы.
– Что?
– Ваша жизненная ситуация. Представьте себе огромные чаши весов. На одной из них будет ребенок, а на другой его отсутствие. Что ляжет на первую чашу?
– Любовь к Таре. Желание быть отцом. Желание… иметь смысл. Научить сына ездить на лошади… Самому стать взрослым. Родители, опять же, довольны будут.
– Сколько весит то, что лежит здесь?
– Много. Пятьсот… шестьсот килограмм. Много.
– Что вы положите на противоположную сторону?
– Свободу. Приключения. Новые ощущения. Опасность. Азарт. Самовыражение. Свою уникальность.
– Сколько?
– Почти четыреста килограммов.
– Что из этого имеет максимальный вес для вас?
– Уникальность. Мои поездки делают меня собой, я не хочу от них отказываться. Но Тара считает, что нельзя быть главой семейства и отцом, при этом постоянно пропадая в разъездах, из которых можно не вернуться.
– Вы когда-нибудь брали ее с собой?
– НЕТ!
– Почему?
– Я сойду с ума от страха за нее.
– Может ли быть, что она сходит с ума от страха за вас?
– Я… не думал об этом так. Ее кислое настроение всегда казалось мне покушением на мою свободу.
Молчит. Думает.
– Что же делать, Ася? Я не могу принять решение. Никак. Невозможно расстаться. Невозможно стать таким, каким она хочет меня видеть.
Мне кажется, я понимаю, почему он постоянно травмируется.
– Вместо того чтобы искать выходы, принимать непростые решения, вы живете так, будто проблемы совсем нет. Что вы чувствуете, когда вспоминаете, что ситуация именно такая… безвыходная?
– Отчаяние. И я правда стараюсь не думать обо всем этом. Живу одним днем, так сказать.
– Да. Но при этом бессознательно наказываете себя за то, что такой слабый и нерешительный. К варварам вам не страшно. А вот внести в свою жизнь и в жизнь любимой немного ясности жуть как страшно. Как вы думаете, легко ей дается эта неопределенность? У нее на весах любовь к мужчине и желание иметь детей. Что выберет она через год? Через десять? И какой ценой ей дастся этот выбор.
Мужчина злится, вскакивает с кресла, ходит по комнате.
– Что вы предлагаете? Осесть в Джарале и выезжать на пикник три раза в год на облагороженную полянку? Да я сдохну так, понимаете? Ребенка возненавижу, что ради него от себя отказался!
– Вы видите только крайности. Или все, или ничего. Если я не лезу на ножи к дикарям, значит, я сижу играю в песочек с детишками. Что, промежуточных состояний не бывает?
В моем голосе много ехидства. Провоцирую его на сильные чувства, потому что логикой взывать к здравомыслию выглядит бесполезным. В ответ на меня обрушивается рев разъяренного быка.
– Если бы я мог! Придумать! Этот долбанный компромисс! Я бы уже его придумал, госпожа всезнайка! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ!
Теперь я могу быть спокойной.
– Что вы чувствуете сейчас?
– Бесите вы меня! За сто золотых! Будто я сам не знаю, что что-то надо делать!
– Вы злитесь сейчас… На меня или на себя?
– На вас! – и совершенно другим голосом. – На себя. Вы правы, кузня вас раздери, я прячу голову в песок. Я хочу детей, она хочет детей. Как же мне объяснить Таре, что я смогу быть хорошим отцом? Что буду меньше рисковать и дома бывать чаще, чтобы помогать ей. Я же понимаю, что ребенок – это ответственность. Я не боюсь ответственности. Как ей это доказать?
– А что будет, если вы впустите Тару в эту часть своей жизни? В процессе ваших приключений она сможет увидеть другие ваши стороны. Что вы надежный, умеете справляться с трудностями. Если вы сможете позаботиться о ней, то сможете позаботиться и о ребенке.
– Мне надо подумать. Если для начала выбирать более безопасные маршруты и больше никогда не соваться к варварам… Мне действительно не понравилось, что они хотели меня съесть!
На какое-то время клиент погружается в себя, затем выдает немного растерянно:
– Я попробую. Предложу ей завтра отправиться со мной на сплав по Холлее. Всего три дня, значительных порогов там нет… Увешаю ее защитными заклинаниями. И кольцо телепортации куплю, гулять так гулять. Может быть, она будет по-другому смотреть на мои путешествия.
– Похоже, вы приняли решение.
– Типа того… То есть да. Я хочу дать нам с Тарой шанс. На настоящую жизнь. Дам вам знать, как все прошло.

Дома дописываю игру с лабиринтом. У меня скоро день рождения, можно будет попробовать в нее сыграть. И в клуб надо будет завтра зайти, не была там уже неделю… Закончив с делами, сажусь медитировать, как учил Джорох.
Ближе к ночи появляется Сейшей. Я спокойна и собрана.
– Привет. Будешь ужинать или еще с осени закормленный? У меня есть остатки плова, много запеченной рыбы из кафешки госпожи Тишши и куча сладостей с Термента.
В ожидании ответа отвлекаюсь от исследования хранилки и натыкаюсь на напряженный взгляд эльфа. И ухо нервно подрагивает.
– Что?
Лорд отрицательно качает головой, соглашается на плов. Затем по-хозяйски проходит на рабочую часть кухни, ставит чайник на плиту, фамильярно отодвигает меня бедром от раковины, моет руки. Почему-то я стою и завороженно наблюдаю за ласкающими движениями, которые становятся все медленнее и пластичнее. Сейшей уже совсем откровенно гладит собственную ладонь подушечками пальцев, а я все никак не могу отвести взгляд. Усилием воли поднимаю глаза, и меня опаляет темной жаждой из-под длинных ресниц. Судорожный вздох и глоток кислорода помогают мозгам немного проясниться. Что ж он так на меня действует! Ну ведь только что же была совершенно спокойная! Отворачиваюсь, накладываю нам на тарелки еду. Заменим сладострастие чревоугодием. Десять вечера – самое время.
– Я сегодня не собираюсь телепортироваться, так что защитная пленка для кровати не понадобится. В общем, ты не против, если я все-таки частично разденусь?
– Делай, как тебе удобно, я тебя голым не только видела, но и трогала, чего теперь стесняться-то. Только не понимай меня буквально. Где ванная знаешь.
Ой, как-то я не так выразилась. Хотела, чтобы это прозвучало так легко-пренебрежительно, типа мне все равно, что мы будем спать на одной кровати. Но получилось как-то не так, судя по радостно вспыхнувшим глазам моего сегодняшнего гостя. Отвечаю максимально серьезным лицом. Сейшей понятливо кивает и уходит в ванную, а я в комнату с одеждой – раздумывать, в чем же спать. В итоге достаю длинную футболку и спортивные шорты. Их под футболкой не видно, но я-то знаю, что они там есть. Смутно понимаю, что делаю что-то не то, но противиться желанию хорошо выглядеть в его глазах я не в силах. Из разряда «не съем, так взглядом оближу». Мне кажется, я подождала достаточно, и, помахивая сменой белья, отправляюсь в ванную, где сталкиваюсь в дверях с неожиданно злым взъерошенным Сейшеем.
– Что не так?
– Куда деть твои цветы? Из-за них невозможно толком принять душ.
– Э-э-э… Выброси.
Брови эльфа удивленно взлетают вверх, но по щелчку пальцев от букета на остается и следа.
– Тебе нужно еще время?
– Нет. Я буду в комнате.
И чего тогда рычал? Провожаю взглядом высокую фигуру с влажными волосами, рассыпавшимися по обнаженным плечам. Частично раздеться в понимании Сейшея – это остаться босиком в одних мягких домашних штанах, значительно отличающихся от приличных темно-зеленых брюк, в которых он пришел. Где он их взял-то? За пазухой принес, как Кулька? Ловлю себя на том, что бездумно любуюсь разворотом плеч и красивой спиной, но взгляд все равно возвращается к ягодицам. Отставить себя дразнить, перейти к чистке зубов и вечерним процедурам. Зеркало сообщает, что мои голые ноги, значительно торчащие из-под белой футболки, тоже не шибко приличны. Ну а что надеть? Опять спортивные штаны? Жарко в них, мне еще в тот раз не понравилось. Ладно, иду смело, делаю вид, что так и надо.
Сейшей сидит в кресле закрыв глаза, мое появление он пропускает. Ну и ладно. Забираюсь под тонкое одеяло.
– Ты идешь?
– Знаешь, я совершенно не хочу спать. Может быть, посижу пока тут? А когда ты заснешь, лягу рядом и разделю твой сон.
– Можешь и посидеть. Только я тоже не хочу спать. Кино?
Эльф наконец-то открывает глаза, но выражения его лица я понять не могу. Как-то очень медленно он перебирается на край кровати, садится ко мне спиной. Мне сразу же очень хочется погладить напряженные мышцы, но такую инициативу уж точно стоит держать при себе.
– Ну… ты мне так и не показала третью часть «Властелина колец».
Я рада, что нашлось безопасное занятие. Вылезаю из-под одеяла, стягиваю с тумбочки ноутбук, роюсь в папке с фильмами.
– Ася, – голос Сея за спиной неожиданно хриплый. – Сядь, пожалуйста, по-другому.
Я оборачиваюсь через плечо и понимаю, что зависла на четвереньках над ноутом и что моя поза сейчас действительно слишком провокативна. Поскорее забираюсь обратно под одеяло, чувствуя, как пылают от смущения щеки.
– Извини.
– Я бы не сказал, что мне не понравилось. Но ты так убеждаешь меня, что не хочешь… При этом твое тело дает мне совершенно другие сигналы.
Его голос обволакивающий и глубокий, внутренняя дрожь подтверждает правдивость вышесказанного. Набираю побольше воздуха и иду навстречу тому, чего боюсь, как это делаю с клиентами. Признать правду иногда самая лучшая защита. Прямо смотрю в глаза моему искушению.
– Да, мое тело тебя хочет. Ты умелый любовник, сам это знаешь. Другое дело, что личность – это не только физиология, это еще и душа, и разум, и воля. Так что, телу придется смириться. Или найду для него другой способ удовлетворить плотские желания, я не деспот.
– Я мог бы… помочь…
– Обойдусь.
Сейшей еще какое-то время смотрит на меня тем самым взглядом, но сейчас я уже собрана, и он на меня почти не действует. Когда двое молчат о чем-то, напряжение растет. Когда подавляемое озвучено, энергия уходит из этой точки.
– Включаю?
– Давай.
Устраиваю ноут на коленях, опираюсь спиной о плечо сидящего рядом мужчины, соблазняющий флер уже рассеялся. К концу серии спать действительно хочется, чего мы и добивались. Сдвигаю голову поближе к его подушке, закрываю глаза.
Мне снится довольно обычный сон. Комната в родительской квартире, я сижу за большим столом и пишу диплом, почему-то от руки. На мне легкомысленный халатик на голое тело, рядом чертит свои схемы будущий супруг. Он что-то рассказывает о путешествиях во времени, плавно переходя на предложение заняться кое-чем интересным. Его идея не вызывает энтузиазма, но, пока я обдумываю, он уже сдергивает меня со стула, ласково обнимает и наклоняется, чтобы поцеловать. Чья-то рука хватает Сашку за шкирку и выбрасывает за дверь. Меня не удивляет сила удара, но личность вмешавшегося кажется знакомой. Напряженно сжатая челюсть, острые уши над гривой ухоженных черных волос, разъяренные темные глаза. Сейшей. Что он делает в этой комнате? Машинально поправляю халатик на груди, он срывается с места, двумя руками обнимает, прижимает к себе и со стоном впивается в губы. Открываюсь навстречу, поддаюсь его жадному напору. Моя реакция будто бы причиняет ему боль, он снова стонет и пытается вжаться в меня еще сильнее. С готовностью таю в его руках, глажу широкие плечи, зарываюсь руками в шикарные волосы. Слышу горячий шепот в ухо:
– Пожалуйста, хорошая моя, скажи мне, что ты тоже этого хочешь.
Его руки безостановочно скользят по моей шее, спине, попе, лаская и притискивая к твердому телу. Эльф опускается передо мной на колени и целует живот через тонкую ткань халата. Задумчиво глажу острые кончики его ушей, он поднимает на меня горящие и больные глаза:
– Скажи мне…
Появляется смутное беспокойство, что что-то происходит не то. Не так. Отстраняюсь.
– Сейшей?
И просыпаюсь. На своей кровати в новом мире. На расстоянии ладони в меня впиваются голодные черные глаза совершенно не спящего эльфа. Что происходит?
– Что это было?
– Сон.
Осторожно трогаю свои губы пальцами – сухие. От поцелуев не ноют. Неужели такой реалистичный сон? На меня накатывает осознание. Это что, Сейшей видел мои бессознательные фантазии о нем? Неудобно как-то. Плохая затея спать в одной кровати. Сажусь к эльфу спиной, обхватываю себя руками. Холодно и неуютно. Он обнимает меня теплыми руками, притягивает к себе поближе. Шепчет:
– Ася, пожалуйста, не закрывайся от меня. Ты ни в чем не виновата… Это у меня отказали тормоза. Прости. Я собирался только смотреть, как в прошлый раз. Не смог, когда он лез целовать… Это твой муж?
Киваю, выпутываюсь из его рук. Он слишком горячий, слишком близкий, слишком желанный. Не могу сейчас к нему прикасаться. Отодвигаюсь подальше, но прямо встречаю его спокойный взгляд.
– Ты по нему скучаешь?
– Скучала первые полгода после развода. Все-таки мы хорошо жили. Сейчас уже нет… Это ты меня специально целовал? Сам? Зачем?
– Во сне контроль ослабевает. Наяву я могу держать себя в руках… Но в твоем сне это оказалось невозможно. Прости, этого больше не повторится.
Мне нечего ему сказать.
– Ладно, проехали. Судя по всему, Брайон оставил попытки добраться до меня во сне, так что спать рядом больше не понадобится.
– Да, я думаю, так и есть.
Мы молчим.
– Проводить тебя?
– Я уйду телепортом, не хочу сейчас одеваться… Ты не обижаешься на меня?
– Нет. Это же был просто сон.
Сейшей смотрит на меня, но я не хочу участвовать в этом безмолвном диалоге. Отвожу глаза. Он исчезает. А я плетусь в свою теплую, уютную и совершенно пустую кровать. Хочется выть.

Глава 42

Следующий день проходит в каких-то незначительных хлопотах. Бытовая магия настолько облегчает жизнь, что остается масса свободного времени, и никогда не думала, что это будет меня напрягать, а не радовать. Я скучаю по Сейшею. И по Олечке, но ничего поделать с этим не могу. И по друзьям. И даже по клиентам, с которыми не надо бояться, что тебя убьют за неверно сказанное слово. Пытаюсь отвлечься медитацией, чтением, игрой с Кульком. Но помогает это мало, поэтому в клуб я еду намного раньше нужного времени, прихватив моего шося с собой.
В этот раз Кулёк ведет себя беспокойно. Возится, перебегает с плеча на плечо. В итоге ненадолго утихает, свив гнездо на груди, благо платье закрытое и малышу там темно и спокойно. В клубе только повара, охрана и пара ведущих, до прихода посетителей еще больше часа. Закрываюсь в своем кабинете – нужно хотя бы просмотреть отчеты, которые исправно составляет для меня по каждому дню лорд Арбо. Я полностью ему доверяю, но совсем уж игнорировать их как-то некрасиво. Встаю за кружкой чая, шось вскрикивает у меня на груди, царапает лапами кожу, пытаясь выпутаться из платья. Внезапное головокружение бросает пол в лицо. Успеваю даже подумать, что это странно, ведь Джорох вылечил голову, пытаюсь сесть, опираясь спиной на дверной косяк. Справа от меня раскалывается и падает стена. Чиркает по лицу, прижимает к полу, ломает и заваливает булыжниками правую руку. От глубокой царапины на щеке боль резкая и пронзительная, что-то теплое заливает шею, руку не чувствую. Здание трясет, кругом рушатся все большие и большие куски, почему-то перестают до меня долетать, упруго отражаются и отлетают в десятке сантиметров от тела. Сворачиваюсь в клубочек вокруг придавленной руки, подо мной растекается маслянистая темно-красная лужа. Шося трясет, по шерсти то и дело пробегают голубоватые искры. Пытается лизать мне лицо, но сейчас только отвлекает. Сгребаю его в охапку здоровой рукой, прячу под живот – авось там уцелеет. Самое ужасное, что телепортационное кольцо на правой руке, погребенной сейчас под стеной. Значит, жду, пока спасут или сработает аварийная телепортация – вроде бы она включается при определенном уровне физического ущерба. Пытаюсь связаться с Сейшеем, но сосредоточиться никак не получается. Боль доходит до сознания постепенно, рывками, раздирает руку каленым железом. Одновременно начинает припекать печать – эти ощущения радуют больше. Только бы странная защита, не давшая потолку придавить нас секунду назад, не отключилась раньше срабатывания аварийного переноса. Мне кажется, что прошло много времени, но лужа вокруг меня почти не увеличилась, значит, речь о десятке секунд. Пытаюсь отвлечься от адской боли в руке и нарастающей гадкой вибрации внутри каждой клеточки тела. Центр вибрации в печати, это дает надежду, что вот-вот сработает телепорт, – Мих говорил, что ощущения не из приятных. А дальше совсем уж выворачивает наизнанку, зато приходит спасительная темнота.
Открываю глаза – надо мной качается светло-желтый потолок. Порываюсь вскочить и спрятаться, мои плечи властно, но мягко прижимают обратно к кровати, знакомые уши перекрывают обзор.
– Ты в больнице, все в порядке, ты в безопасности, все уже закончилось.
Пока открываю и закрываю рот, силясь протолкнуть слова через пересохшее горло, Сейшей понимающе кивает, создает тучку и ледяной стакан, наполняет его для меня ручным дождиком. Порываюсь схватить стакан, но ничего не получается. У меня нет руки? Есть, только она по всей длине замотана в магический аналог гипса – тонкую непрозрачную пленку, непонятным образом прилипшую к плечу и не позволяющую сдвинуть руку ни на миллиметр. А боли нет.
– Что случилось? Кто пострадал? Где Кулек?
– Землетрясение. В клубе спасти удалось всех – только первая волна разрушений успела покалечить трех сотрудников, потом охрана отреагировала, держали купол до прихода спасателей… Само здание полностью разрушено, как и десяток домов в округе – там без жертв не обошлось. Погибли шестеро, остальных наши целители прихватили, скоро поправятся. Шось жив, но очень переживает – я попросил ребят дать ему поспать, чтобы отдохнул. Твоя рука тоже будет в порядке, на регенерацию потребуется несколько дней, плюс магическое истощение от срабатывания аварийной телепортации. Еще вопросы или водички?
Сейшей говорит так спокойно и доброжелательно, как я бы разговаривала с пятилетним пациентом. Неужели я настолько плохо выгляжу? Эльф забирает ледяной стакан, греет мою ладонь своими теплыми руками. Улыбаюсь смущенно. Выражение его глаз я не могу понять. Наклоняется ко мне ближе… Поцелует? Нет. Сграбастывает двумя руками в охапку прямо в одеяле, прижимается к здоровому боку, прячет лицо у меня где-то между плечом и шеей. И все. Лежит. В одежде, вытянувшись во всю длину на маленьком свободном кусочке больничной кровати. Я бы погладила его сейчас, потому что он явно нуждается в утешении больше меня, но правая рука не двигается, а левую он прижал своим телом. Приходится гладить щекой, он поднимает голову и осторожно целует меня в висок. Что-то Сей чересчур переживает. Или это я еще не осознала масштабы случившегося? Клуб разрушен, его репутация тоже – деньги, чтобы купить другой дом у меня есть, но вряд ли получится привлечь людей после такого страшного события. Хотя потеря клуба это ерунда, настоящее беда – это те шестеро, которые погибли до приезда целителей. Только даже это воспринимается мной как через вату – я этих людей не знала, могу сочувствовать их родственникам, но истинного горя в душе не чувствую. Все-таки чужая смерть воспринимается отстраненнее, чем беда у родных. Или это действие лекарств притупляет мои эмоции? Наверняка ведь какое-то успокоительное давали, я на редкость медленно соображаю, слишком спокойна и вообще глушеная какая-то.
Слышу голоса за стеной на повышенных тонах, Сейшей встает между мной и входом, пальцы сведены в каком-то магическом жесте. Что все это значит?
Дверь распахивается, в палату входит старик в длинном фиолетовом балахоне, как у того архимага, что проводил перенос в этот мир. Старик ругается и громко ворчит на всех, кого встречает по пути – привратника, медицинский персонал, охрану. Больше всего достается целителям. Тут он замечает напряженного эльфа, на него ворчит на полтона ниже.
– Расслабься, Адриати, не сегодня. Я пришел к ней. Да, к ней. Ася, деточка, что эти неучи тут сделали? Давай посмотрю. Семьдесят пять лет учился! Уйди, ушастый, говорю же, помочь хочу.
И Сейшей отступает в сторону, а я догадываюсь, кто меня посетил. Асантор. Или как его там зовут в реальной жизни? Он выглядит менее старым, чем тот дряхлый и немощный образ, который он нацепил в кабинете. Маг осматривает меня цепко и быстро, внешне ничего не делает, зато в голове проясняется. Эльф наблюдает за процессом в шаге от самозваного целителя, контролируя взглядом каждый его жест. Потом расслабляется.
– Ну вот, так лучше. Да, лучше… Я спасибо пришел сказать, сама знаешь, за что. И ты мне десять золотых должна, – если я правильно помню наш спор, старик вылечил себе глаза и связался с внуком. За такое не жалко. – Прощай, Адриати. Береги девочку.
Асантор уходит, Сейшей вползает обратно ко мне, подпирает рукой щеку, вытягивает длинные ноги. Свободной рукой заправляет мне волосы за ухо, сосредоточив на этом простом действии все свое внимание. Я уже получше соображаю, поэтому его близость меня смущает. Так же, как и последующее предложение:
– Можно я тебя к себе заберу? Там кровать шире, удобнее. Возьмем контролирующую сферу, на обход целителей верну. Тут правда неудобно вдвоем спать.
– Зачем?
– Потому что ты сейчас уязвима. Печать вытянула всю энергию на телепорт, и того, что влил архимаг Варриус, недостаточно для полноценно работающей защиты. Я бы не хотел рисковать, пока не установлена точно причина землетрясения… Джеймс уже разбирается с этим, завтра будет отчет.
До меня не сразу доходит, что он имеет в виду. Страшная трагедия может быть не природным катаклизмом, а направленной атакой. При таком раскладе я, пожалуй, забью на приличия и переночую у эльфа. Вряд ли он будет приставать – полумертвые девицы не должны вызывать желания. Особенно в такой невзрачной казенной ночнушке до пят.
– Давай.
Сейшей осторожно берет меня на руки, покалеченная правая нелепой палкой торчит в сторону. Знакомый запах озона, после яркого больничного света полумрак спальни ослепляет. Эльф не спешит освобождать себе руки от моей тушки.
– Тебе что-нибудь сейчас нужно? Пить, есть, посетить ванную комнату?
Прислушиваюсь к ощущениям – голода или жажды точно нет. Наверное, когда Асантор, он же архимаг Варриус, поделился полезной энергией, то и физиологические потребности временно насытил. А вот в туалет надо бы заглянуть… профилактически, чтобы ночью потом не блуждать по чужому замку. И очень хочется в воду – отмокнуть, осознать сегодняшний день… Убедиться, что мои волосы не представляют собой жуткий колтун цвета засохшей крови. Я же помню, что щекой в луже лежала.
– Как ты думаешь, эту штуку можно мочить?
– Да, она водоотталкивающая. Набрать тебе ванну?
– Если не трудно, – вообще-то поддерживать вежливый разговор, находясь на руках у собеседника, довольно специфический опыт. И волнительный, чего уж там.
Сейшей устраивает меня в кресле, сам стремительно выходит, я слышу шум льющейся воды. Света из приоткрытой двери достаточно, чтобы осмотреться. Спальня явно больше моей, цветовая гамма напоминает морское побережье – песочного цвета ковер на полу и часть декоративных элементов на стенах. Голубые летящие занавески на окнах, темно-синяя обивка кресел и спинка кровати, небольшой фонтанчик в углу – сейчас он выключен. Все говорит о том, что у хозяина спальни особые отношения с водой. Мне нравится. Только вот быть в гостях у лорда в ночнушке все-таки не по себе. Я даже не знаю, есть ли у него слуги, вдруг зайдут… Почему я не озаботилась поиском халата еще в больнице? Ладно, у меня тут потрясение, не стоит быть к себе слишком строгой. Когда появляется Сейшей, одетый в знакомые домашние штаны, я уже приготовилась клянчить визит домой – там зубная щетка и вообще…
– А можно мы на минуточку ко мне заглянем? Я бы хотела переодеться.
Эльф молча выполняет. Оказывается, стоять самостоятельно мне еще рано. Хорошо, что Сей еще не отпускал мою талию, и сейчас прижимает к себе покрепче, не давая упасть. Беру из шкафа свежее белье, футболку для сна, халат и платье на завтра, не обращая внимание на прилипшего к боку мужчину. Та же ситуация повторяется с набором умывальных принадлежностей, одну меня не оставляют, а я не настаиваю. Пока не приходит в голову гениальная мысль:
– Может, у меня останемся? Чего туда-сюда скакать?
– Ну Ась… Там уже вода набрана… горячая… Пошли ко мне, а?
Знает ведь, чем соблазнить. Опасный мужчина, опасный. Эх… «Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра» – золотые слова прекрасной Скарлетт О'Хара. Пока я размышляю, мы вновь оказываемся в особняке Адриати, прямо перед небольшим бассейном, который по ошибке здесь называют ванной. Сейшей так много таскает меня сегодня на руках, что я уже даже не реагирую. Вот здесь и возникает та самая неловкая пауза. Потому что я жду, что эльф выйдет и даст мне поплескаться в одиночестве, а ушастый явно имеет противоположные намерения, то есть оставлять меня без контроля он не собирается. Я, как бы, не стеснительная, но не могу же просто позволить ему смотреть, как я моюсь? Или могу? Таращусь на эльфа и молчу. Он почему-то тоже ничего не говорит и стоит.
– Эм-м… Как бы выходи уже.
– Нет.
– Сей, ну серьезно, мне в туалет надо. Выходи.
– Я отвернусь.
Это так глупо, двум полуголым людям препираться на пороге туалета, что мне становится смешно.
– Дай мне ровно две минуты и можешь дальше разыгрывать няньку.
Неохотно меня все-таки оставляют в одиночестве, я быстро делаю интимные дела и залезаю в ванную. Оттопыренная рука не затекает, я ее вообще не чувствую, поэтому забываю следить, чтобы не задевать ею стены. Вряд ли поврежу, но все-таки стоит быть внимательнее. Сейшей появляется ровно через две минуты, усаживается в кресле на другом конце ванной комнаты. Никаких горящих взглядов или интимных намеков, совершенно спокойный эльф, смотрит исключительно выше линии шеи. Мне явно труднее не пялится на его обнаженный торс, поэтому закрываю глаза от искушения подальше. В голове тут же вспыхивают картины: пол летит мне в лицо, лужа крови подо мной, ужас в глазах шося, падает потолок… Хватаю ртом воздух и резко сажусь. Сейшей тут же оказывается рядом, гладит по голове, протягивает кружку с чем-то травяным и теплым. Пью медленными мелкими глоточками, проталкиваю в себя панику, делаю короткий вдох-выдох между прикосновениями губ к чашке. М-да, потом нужно будет для себя порисовать произошедшее. Так и посттравматический синдром схватить можно.
– Не могу тебя одну оставить сейчас. Понимаешь?
Теперь понимаю. Отдаю пустую кружку, благодарно сжимаю его руку и вновь закрываю глаза. Мне нужно выговориться, чтобы это больше не возвращалось:
– Я ничего не успела сообразить. Кулек беспокоился весь вечер… Он мог чувствовать?
– Не знаю…
– Я была в своем кабинете, отчеты читала. Встала попить, закружилась голова. Сейчас понимаю, что это был первый толчок. Упала около дверного косяка, мне… на руку упала стена… – все-таки всхлипываю от осознания. В моем мире я уже была бы мертва или калека. – Даже больно сначала не было, только очень много крови… За Кулька переживала, его трясло. Знаешь, у него по спине такие искры бегали, как в том переулке… Что теперь будет? Что… Что мне делать дальше?
– Давай сначала узнаем, что скажет Джеймс о природе колебаний. Потом послушаем реакцию людей. И будем принимать решение, хорошо? Вылезаешь? Сейчас почти утро, тебе нужно побольше спать.
Сей помогает выбраться, заворачивает меня в большое полотенце. И снова я не вижу даже тени вожделения в его глазах. Может быть, он меня зачислил в круг своих подопечных и воспринимает теперь как племянницу или кого-то типа того? Отчего-то мне грустно по этому поводу. Эх, собака я на сене. Сама не беру, но охлаждение интереса как-то огорчает. Ладно, сейчас действительно надо поспать. Оказывается, одной рукой очень сложно натянуть на себя футболку. Сей помогает, а я вздрагиваю от каждого случайного прикосновения. И откуда на это силы-то берутся? Эльф прячет глаза за ресницами… Он все-таки не настолько равнодушен или это мне просто хочется так думать? Забираюсь под тонкое одеяло, устраиваю рядом неожиданно тяжелую руку. На левую половину кровати, не касаясь меня, укладывается Сей, в тех же штанах. Почему-то лезут мысли, с кем и что он делал на этой постели, от этого настроение портится.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Ася.

Глава 43

Открываю глаза. Голубые шторы рассеивают дневной свет, пахнет свежей выпечкой и дождем. Судя по тому, что я выспалась и хочу кушать, время ближе к обеду. Сейшея в комнате не наблюдается. Интересно, он уже унесся по делам или встал пораньше завтрак нам приготовить? Надеюсь, что последнее, потому что не представляю себе, что говорит этикет о поведении в чужом доме без хозяина. На тумбочке возле кровати обнаруживается записка, придавленная сверху очередным камнем связи.
«С добрым утром. Свяжись со мной сразу, как проснешься, – я с тобой позавтракаю и поделюсь новостями. Моего помощника зовут Луис, можешь обращаться к нему с любыми вопросами, я его предупредил».
Улыбаюсь. Не специально, губы сами разъезжаются от уха до уха. С умыванием и халатом справляюсь самостоятельно. В зеркале отражается бледная и осунувшаяся копия меня с встрепанными волосами и впавшими глазами. Красавица. Самое то, чтобы холеного эльфа на совместный завтрак приглашать.
– Привет, ты занят? Меня нужно в больницу вернуть?
– Привет. Да, я тебя чуть попозже сдам на руки Миирин. Буду через пять минут.
Почти успеваю причесаться, когда Сейшей появляется на пороге спальни с завтраком в руках. Я не знаю, как себя вести. С тоской осознаю, что правильнее было бы сейчас поблагодарить за заботу этой ночью и восстановить хотя бы минимальную дистанцию между нами. И точно больше не принимать ванну в его особняке в его присутствии. Только эльф не в курсе моих планов, очень естественно обнимает плечи, походя целует в макушку, придерживает край платья, помогая просовывать заживающую руку. Я знаю, что не должна позволять ему вести себя так… откровенно близко, но ничего не могу с собой поделать. Обманываю себя тем, что без его помощи я пока не справлюсь, и пытаюсь не думать о том, что не думать о нем у меня уже не получится.
После завтрака Сей наконец-то делится новостями:
– Я говорил с Джеймсом, все довольно странно. Выглядит так, будто это землетрясение было естественным, без управления извне. Но эпицентр приходится точно на твой клуб, резко снижая разрушительную силу по мере удаления. Джеймс уверен, что такое поведение можно спровоцировать. Скорее всего, кто-то вычислил точку приложения силы в сотне километров севернее столицы и в нужный момент влил достаточно энергии, чтобы запустить разрушительную реакцию.
– Понятно… Этот Брайон не мелочится, да?
Мне страшно. Что еще придумает хитрый самоучка с его уникальными методами, чтобы моя печать пропустила удар? Ведь хватит одного прокола, и все. А на кону как-то моя жизнь.
– Сей, если меня убьют, можно будет что-то передать моей семье? Деньги, записку?
– Я знаю, что ты очень испугана сейчас. Но я также знаю, что сфера осталась прозрачной.
На мой удивленный взгляд Сейшей поясняет:
– Предсказание не помутнело после сегодняшней ночи. То есть все идет так, как должно, и у тебя даже мысли нет сбежать домой, не доделав работу… Ты очень храбрая и ответственная, и отличный специалист. У тебя все получится – уже получается. Печать надежно защищает. Живи, работай, радуйся жизни. А я поймаю этого гаденыша. Я тебя не подведу. Веришь?
– Верю… Просто страшно. Очень.
– Они на это и рассчитывают. Что ты испугаешься и не сможешь работать.
– Не дождутся. Ладно, извини, ты так со мной возишься, а я тут что-то хандрю. Все ведь в порядке. Печать работает, доказано уже в который раз. Ну, что? Пошли сдаваться коновалам?
Наградой за бодрую речь мне становятся огромные глаза эльфа.
– Кому? При чем тут убийцы лошадей?
– Упс, сбой перевода. К лекарям пойдем, куда же еще.
– К тебе там уже очередь посетителей выстроилась. Миирин будет рядом, пока я решаю некоторые рабочие вопросы, потом я сменю ее до полного восстановления печати.
Сей закидывает меня обратно в палату, где действительно уже ждут Миирин и моя любимая Коллина. Обнимаю девочек, походя прощаясь с эльфом. Сдержанная Коля ахает, пока дозированно делюсь впечатлениями, пугать ее совершенно не хочется.
– Кстати, там весь приемный покой завален цветами, подарками и утешительными посланиями. И да, твои подарки вскрывались нашими спецами – ты же в курсе, что под прицелом? – Миирин как всегда чуть грубовата и прямолинейна, но это то, что мне нужно.
Мне возвращают очнувшегося Кулька, он так нежно облизывает мои щеки, что на глаза наворачиваются слезы. Переволновался, маленький. Баюкаю его и не отпускаю из рук, даже во время еды. Демонстрируем мою целую и почти невредимую шкурку заглянувшему Миху, лорду Арбо, Миахольду, ребятам из музыкальной группы «Неспящее трио» и еще десятку личностей, сумевших убедить охрану на входе, что они мои близкие друзья. Удаляются посетители только по настоятельной просьбе лечащего врача, пришедшего на плановый осмотр совершать полезные магические процедуры. Миирин со мной, как приклеенная.
Целитель мягко просит отвернуться и не подсматривать, но мне слишком любопытно, поэтому жадно наблюдаю за сменой каркаса и магическими манипуляциями. Не знаю, от какого зрелища меня пытались уберечь, рука выглядит совсем не страшно, хотя тоньше и бледнее левой, и кожа слишком сухая. Возможность ею управлять заблокирована врачом, чтобы не мешать восстановлению нервов и капилляров ненужными движениями. По окончании осмотра мне еще на сутки оставляют каркас и разрешают отправиться домой, завтра на повторные процедуры. Кэш везет ко мне Миирин, Коллину и Миха, выбившего себе выходной под предлогом помощи раненой подруге.
У меня смешанные чувства. Радость, что жива и не стала инвалидом, сильнее всего остального. Тепло от заботы Сейшея. Злость на себя, что так легко отзываюсь на его голос и случайные прикосновения. Страх, что однажды печать не спасет, и Олька останется без мамы. Грусть по разрушенному клубу. Благодарность друзьям за их внимание и поддержку. Смиренная печаль о случайных жертвах чьих-то интриг… Слишком много чувств сразу. Нужно открыть последнюю бутылку коньяка. Рассказываю друзьям о традиции поминать ушедших, гости понятливо и молчаливо выпивают первую рюмку. Потом тормошат меня, делятся сплетнями: в городе говорят, что это происки конкурентов или месть ревнивой жены. Я отшучиваюсь и потихоньку прихожу в себя.
Ближе к вечеру вновь появляется Сейшей, деликатно выпроваживает моих друзей, кормит нас троих принесенным ужином. Третий Кулёк.
– Уже поздно. Как насчет поспать у меня?
Что же, самое время расставить точки над «i», вернувшись к деловым или дружеским отношениям.
– Мне не нравятся эти совместные ночевки. Это… Как-то слишком близко, понимаешь? Да и ты не должен столько времени тратить на меня, ведь Миирин хороший защитник, как я понимаю, почему бы не нанять ее? Сколько стоит день ее работы?
Сейшей на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, снова выглядит тем далеким и холодным аристократом, который хорошо умеет держать дистанцию.
– Чем тебя не устраивает моя персона в качестве охранника? Сомневаешься, что справлюсь?
– Нет, что ты… Скорее, не хочу тебя напрягать.
– Это моя работа, поймать Брайона. За ним покушение на королеву трехлетней давности. Сейчас он охотится на тебя, значит, я должен находиться рядом, чтобы не упустить возможность. Такое объяснение тебя устроит?
– Ты что, у меня поселишься на время охоты?
– Ты что-то имеешь против?
– Ну… как бы… А если я захочу в гости кого-то позвать? Тебе не кажется, что это будет несколько неловко?
– Значит, я буду охранять, пока ты будешь принимать у себя гостя! Или ты хочешь, чтобы я присоединился? Я могу. Я же помню твои фантазии, ты знаешь, что делать с двумя мужчинами сразу!
– Что ты себе позволяешь! Я не давала повода говорить со мной в таком тоне!
– Да ты любого из себя выведешь! Ну почему с тобой так сложно!
– Ничего со мной не сложно, это тебя невозможно понять!
– Поверь, я тебя тоже не понимаю!
Как так получилось, что мы уже орем друг на друга? Стоим, набычившись, и разве что дым из ушей не валит. Сейшей злой, я тоже. Вообще-то, я не кричу на людей. Даже в критических ситуациях предпочитаю ледяную вежливость, это лучше действует и помогает сохранять самообладание, чтобы находить точные и веские слова. Но сейчас мне хочется вытолкнуть его на улицу и захлопнуть дверь, так бесит эта высокомерная остроухая сволочь. Ну чего он прицепился, я же ничего такого не сказала. У него невеста, у нас нет отношений, логично, что у меня может быть поклонник. Усталость разом подгибает колени, первая сажусь обратно. Какой-то дурацкий получился спор. Ни о чем. Что ж я сорвалась-то? Меня задел его тон и наезды на развратные фантазии. А нечего было в моей голове копаться, я их не озвучивала! Ладно. Стоп. Что разозлило его? Все стало плохо после моего предложения позвать Миирин. Мог ли он на это обидеться? Теоретически мог, если я задела профессиональную гордость. Надо извиняться. Не хочется. Сижу, рассматриваю блики в кружке чая, эльф молча нависает сбоку. Я должна что-то сказать, чтобы сгладить. Он очень много для меня делает, не время быть неблагодарной и обидчивой. Но смотреть на него я не готова, так что говорю, не поднимая головы.
– Дурацкая ситуация, да?
Сей молчит.
– Я тебя не понимаю, ты меня не понимаешь… Мы люди разных миров, ты уже мне напоминал об этом…
– Ася, пожалуйста…
В голосе я слышу мольбу, но не готова сейчас думать, что он имеет в виду. Выдыхаю. И произношу то, что должна:
– Извини, я не собиралась ставить под сомнение твои способности. Все вокруг говорят мне, что ты крут. Я верю. Видела, как ты двигался на арене – ничего в этом не понимаю, но это было впечатляюще. И я действительно не думаю, что Миирин лучше тебя сможет меня защитить, честно. Прости, если обидела.
Сейшей молчит, потом говорит совершенно другим тоном, спокойным и отстраненным.
– Я не должен был на тебя кричать.
– Угу. Сколько дней нужно, чтобы моя печать целиком восстановилась?
– Еще два дня.
У меня на душе какой-то тягостный осадок от разговора, и извинения в этот раз не помогли. Иду в ванную, отказываюсь от предложения помочь, с собой та же длинная футболка и шорты. Когда я выхожу, эльф сидит на кровати с влажными волосами, голым торсом и в знакомых домашних штанах. Домой, что ли, сбегал? В напряженном молчании гасим свет и забираемся под разные одеяла. Это так странно. Спать еще не хочется, о чем разговаривать непонятно. Вздрагиваю от едва слышного шепота:
– А тебе не приходило в голову, что я здесь, потому что хочу здесь находиться?
– У меня дома?
– У тебя в постели.
Сердце пропускает удар. И как мне реагировать?
– Что тебе, женщин вокруг мало?
Сей поворачивается на бок и опирается на локоть. Тонкое одеяло сползает, оставляя обнаженной кожу в тусклом сиянии луны. Я тихо любуюсь им, зная, что это невозможно застукать в полумраке спальни.
– Я не хочу других женщин, я хочу тебя.
– Сейшей… я не могу… так.
– Какие у тебя любимые цветы?
– Голубые или сиреневые, без запаха… Почему ты сейчас об этом спрашиваешь?
– Потому что не спросил об этом месяц назад.
Он придвигается ближе, нависает надо мной, закрывая окно гривой щекотных волос. Знаю, что нужно его остановить, но совершенно не хочу этого делать. Ногой чувствую прижавшиеся ко мне мужские бедра, от запаха его кожи рот наполняется слюной. Его лицо так близко, но ни руками, ни губами он меня не трогает. Понимаю, что больше всего на свете хочу сейчас погладить напряженные плечи и почувствовать его губы на своем теле. Время снова замирает, мы будто в хрупкой точке равновесия и невозврата. Одно движение, любого из нас, и грянет буря. Меня с головой выдает стон. Сей приглушенно ругается, падает обратно на кровать, закидывает руки за голову. Теперь я могу нормально дышать, адреналин бешеным погонщиком гоняет кровь по венам. Через грохот своего сердца слышу, как нервно сглатывает эльф, трет глаза рукой. Похоже, не я одна волнуюсь.
– Тебя напрягает мое присутствие?
– Напрягает – не то слово, – в его словах звучит лукавый намек. Улыбаюсь.
– Надо с этим что-то делать.
– Что ты предлагаешь? – слава богу, в его голосе больше юмора, чем обольщения.
– Как минимум перестать спать в одной постели. Взрослые ведь люди. И эльфы. Какой смысл себя изводить, если все равно ничего не будет?
– Ты меня достала. Я хочу спать с тобой, ясно? Не хочешь секса – не будет. Но могу я раз в жизни сделать именно то, что хочется? Даже если из всего этого ничего не выйдет?
На такой страстной речи Сей сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Еще и ногу сверху закидывает.
– Вот так хорошо. Спи.
Мне нечего возразить. Хорошо. Закрываю глаза и улыбаюсь.

Глава 44

Утро радует разнообразием. Я просыпаюсь не одна, а в компании умопомрачительно красивого мужчины, разметавшего по подушке уши и гриву, а по мне ноги и руки. Пытаюсь вылезти из-под конечностей, мне на ухо ворчат, что в кои-то веки выходной, надо поспать. У него, может, и выходной, а у меня Орстен через полчаса, а вечером двойная встреча с Тельгой, магический гипс на руке не повод не выходить на работу. Поэтому я все-таки умываюсь, выбираю рабочее платье, которое не нужно застегивать, и иду готовить завтрак на двоих.
Сей миролюбив и разговорчив, развлекает меня байками из начала его карьеры, когда он был рядовым оперативником, типа Рейвена. Кстати, они почти ровесники, но Рейв не хочет нагружать голову еще и интригами и уходить из полевой работы в кабинет.
– Ты мне должна желание, помнишь?
– Да. Чего ты хочешь?
– Вылечить руку. Целитель из меня средненький, но стихия воды может многое. Завтра ничего не планируй, отведу к моему водопаду, попробую помочь с восстановлением. Что скажешь?
– Хорошо. Сразу после клиента, извини, отменять не буду.
Прощаюсь с эльфом, прошу захлопнуть за собой дверь и иду работать.

Орстен сегодня выглядит более… взъерошенным, что ли. Никак не могу понять, за счет чего складывается такое впечатление. Одежда в порядке, мундир застегнут под горло, начищенная обувь, аккуратная по-военному короткая стрижка. Поняла! Глаза другие. В них смятение, тревога… еще что-то. Просто живой человек, а не робот, каким он себя показывал на первой встрече. Мужчина коротко соболезнует в связи с разрушением клуба, желает мне скорейшего выздоровления. Я сдержанно благодарю и ответно интересуюсь, не проявлялся ли на неделе симптом.
– Нет, живот не болел… Но все равно это худшая неделя в моей жизни. Все валилось из рук, я часто ошибался, даже на жену накричал. Это совершенно для меня не характерно. Вы предупреждали, что может стать хуже. Но мне это не нравится. Я теряю над собой контроль, я не могу себе этого позволить. Может быть, пусть лучше останутся боли? Верните мне самообладание.
Поздно, джинн выпущен из бутылки. Но вслух говорю другое.
– Как вам кажется, почему это с вами происходит?
– Не знаю. Всю неделю в моей голове были мысли, это мешало сосредоточиться на делах. Я… сомневался. Думал. Про сына. Про то, как воспитывали меня. У моего отца тяжелый характер. Только его точка зрения правильная, нельзя иметь другое мнение ни матери, ни мне… Когда я был маленьким, малейшее неповиновение пресекалось быстро и жестко… Может быть, даже чрезмерно, не думаю, что все это было так уж необходимо, я и так был достаточно послушным ребенком… Когда родился Чейси, я решил, что буду воспитывать его по-другому. Что буду ему все растолковывать, объяснять, а не требовать слепого подчинения. Только у меня не получилось. Когда он плакал не по делу, капризничал, гундел, меня охватывала такая ярость, что я ничего не мог с собой поделать. И эти бесконечные споры, упрямство! Я пытался ему что-то втолковывать, правда пытался, но это бесполезно. Он не понимает слов, его можно только подавить ментально.
Я не ослышалась?
– Вы подавляете волю сына… используя магию?
– Да.
– Зачем?
– Чтобы он стал нормальным мужчиной.
Иногда очень трудно не осуждать. Но клиенту не станет легче, если я за его же деньги скажу «фу таким быть». Жесткость отца травмировала моего клиента, и теперь он «отыгрывает» этот же сценарий, только уже в роли палача.
– Почему для вас настолько важно, чтобы сын подчинился вам?
– Он мой сын, он обязан делать то, что я говорю.
– Так же, как вы были обязаны подчиняться вашему отцу?
– Да!
Если эту неделю у клиента и были сомнения в правильности его метода воспитания, то сейчас он пытается доказать мне, а заодно и себе, что отношения отца и сына могут быть только такими. Надо пробовать разворачивать на то, к чему это все приведет.
– Какие у вас сейчас отношения с отцом?
– Нормальные. Ровные.
Я молча смотрю ему в глаза. Всем своим видом показываю, что его ответ не закончен. Орстен сдается первым, неопределенно пожимает плечами.
– На самом деле я не слишком люблю приезжать к ним.
Ну наконец-то! В непогрешимом образе всегда правого папочки появился намек на пятнышко.
– Что вы сейчас чувствуете к нему?
– Благодарность. Он воспитал меня достойным человеком.
– Только лишь благодарность?
– Может быть, досаду. Мне бы хотелось иногда поговорить с ним… ну, нормально, по-человечески. А не докладывать о проделанной работе.
– Похоже, вы бы хотели, чтобы ваши отношения были более теплые, душевные.
– Наверное, да. Но это невозможно. Он просто такой человек… абсолютно несгибаемый. На деда похож. Тот, говорят, вообще был аллор.
Я так понимаю, это метафора чего-то несокрушимого.
– Как вы думаете, какими словами ваш сын мог бы охарактеризовать вас?
– Жестокий. Справедливый… Придирчивый?
И вдруг, с отчаянием:
– Он говорит, что я тупой и ничего не понимаю в жизни! Ася, я ломаю его? Скажите, мне что, нужно перестать его воспитывать? Пусть будет размазней?
Вот теперь его надо поддержать, пока клиент не впал в другую крайность.
– Ребенок приходит в этот мир не для того, чтобы соответствовать нашим ожиданиям, помогать нам реализовывать наши планы на него. Он свободен жить так и быть таким, каким его задумала природа, но не родители… Быть всегда мягким и понимающим по отношению к ребенку – это такой же самообман, как и желание никогда не злиться и быть только хорошим. Конечно, он будет с вами спорить. Это его задача – отстаивать свои границы, освобождаться от влияния родителей. А ваша задача не убить его в процессе, не подавить его живой интерес к жизни своим сверхконтролем… Но и не отвернуться от него, сказав «я умываю руки, расти как хочешь». Поиск середины. Всегда.
Орстен молчит.
– Мне кажется, вы не похожи на своего отца. То, как вы обращаетесь с Чейси, причиняет вам боль.
– Да. Я и не хочу его так подавлять, Ася. Я просто не умею по-другому. Я потому так не хотел сына! Я знал, что наломаю дров, не справлюсь. Я… плохой отец, Ася.
– Как вы думаете, такие мысли приходили когда-нибудь в голову вашему папе? Что ОН может быть не прав?
Орстен нервно смеется.
– Это вряд ли.
– А сейчас… Вы понимаете, что он перегибал палку? Что не все, что он делал с вами, – это хорошо и правильно?
Клиент смотрит на меня с болезненным любопытством, широко открыв глаза. Похоже, ребенку внутри него нужно было услышать, что жестокость такого значимого взрослого была лишней, ненужной. Мальчик ничем не заслужил такого обращения.
– Что будет, если вы станете чуточку мягче? И иногда последнее слово останется за сыном? Если в какой-то момент скажете: «Да, сын, тебе сейчас правда нелегко. Я понимаю и не осуждаю».
– Это буду уже не я. То есть… какой-то другой я… Я…
Слезы катятся по гладко выбритым щекам, капают редкими пятнами на темную ткань мундира.
– Я всегда хотел… услышать это… от отца. Что я молодец. Что я уже сделал достаточно, что он гордится… И что мои чувства… важны… для него.
Орстен смотрит в одну точку, куда-то в глубину себя, не пытаясь вытирать мокрые глаза. Я думаю, что в сознание не пускалась мысль, что его отец может быть не прав. Если я что-то понимаю в формировании симптома, боли должны прекратиться, хотя теперь придется искать новый способ общения с сыном и разгребать последствия того, что он уже успел с ним сделать.
– Как вы себя чувствуете сейчас?
– Опустошенным. Я не плакал лет с десяти.
– Вы нашли контакт со своими эмоциями. Жизнь станет сложнее. Но у тела пропадет необходимость болеть.
– Мне придется учиться сдерживать свой гнев и раздражение… Это так сложно.
– Это действительно сложно, быть восприимчивым и настоящим. Намного проще жить по правилам… Попробуйте говорить вслух о том, что вы чувствуете. Вашим родным станет легче вас понимать.
– Да… Мне надо многое переосмыслить. Прощайте, Ася.

Глава 45

Сейшей сопровождает нас с Кульком в больницу – перевязку никто не отменял. Там меня одаривают еще одной порцией целительских манипуляций и даже не накладывают поддерживающий каркас. А вот обезболивание пока оставляют – нервные окончания будут восстанавливаться еще неделю, и это весьма неприятный процесс. Слушаться рука пока что не хочет – махнуть ею от плеча я могу, согнуть в локте получается только слегка, пальцы совсем неподвластны. По пути домой мы проезжаем мимо бывшего клуба – сейчас здесь искореженный пустырь. Слезы невольно наворачиваются на глаза. Мне так нравилось мое детище! Сей прижимает меня к груди, утешительно поглаживает по спине. И я правда успокаиваюсь, но в голове остается раздрай – мне так и не ясно, что же делать дальше. Восстанавливать здание? Или уже не надо? Если сегодняшнее занятие пройдет хорошо, то в скором времени у королевской пары должно все наладиться, и меня уже можно будет вернуть домой. В разгромленную бешеными сборами съемную квартиру, к пыльному паласу и заляпанной плите. Точно заляпанной, я позавчера борщ варила, а оттереть брызги поленилась. То есть как позавчера… месяц назад.
Когда подъезжаем к дому, до визита Тельги остается всего полчаса. Ужинать уже точно некогда, бегу наверх переодеваться во что-то максимально закрытое и скромное – мне предстоит говорить о сексе, я сама не должна быть при этом соблазняющим лицом. В коридоре врезаюсь в Сея, он ловит что-то в моих широко раскрытых от страха глазах, потому что обувается и идет провожать до кабинета, на ходу поглаживая основание шеи. Это действительно помогает успокоиться, к себя я поднимаюсь уже собранной и настроенной на работу… Если на такую работу вообще хоть как-то можно настроиться, ведь я понятия не имею, как пройдет сегодняшняя такая важная встреча.

Тельга приходит сияющая и очень взволнованная. В солнечном платье с летящей юбкой чуть ниже колен, с открытыми плечами и даже с декольте. Предыдущие два раза она выглядела скромнее, но ведь сегодня мы ждем визита ее второй половины. Сосредотачиваюсь на дыхании, чтобы не дать себе запаниковать.
– Здравствуйте, Тельга.
– Здравствуйте! Ася, я вас о таком попросить хочу… Я же могу с вами быть откровенной? Да, с кем еще, если не с вами. Во-первых, спасибо, что разрешили мужу прийти – он очень хочет, и я тоже. Во-вторых, он кое-что задумал. Я согласна, сразу вам скажу, но обещала, что сначала он это с вами обсудит, вдруг вы скажете, что мне рано. Можно я расскажу, как у меня прошло домашнее задание? Мне просто не терпится!
Улыбаюсь. Она такая счастливая сейчас.
– Я очень хочу услышать, как у вас прошло домашнее задание.
– Я поговорила с… как мне его называть? Может быть, Эллом? Да, я поговорила с Эллом про свои страхи. Он меня так утешал! Призналась ему, что интимных отношений в ближайшие дни не будет, вы не разрешаете, и что я буду себя гладить, чтобы изучить чувствительность. Он захотел посмотреть. Я смутилась, но сказала, что в первый раз хочу одна, но в это время буду думать о нем и представлять его глаза.
Девушка замолкает, видимо, от избытка чувств. Потом переходит на шепот:
– Я вам передать не могу выражение его лица! Когда я себя трогала, физически это почти не отличалось от того, как принимаешь ванную. Никаких чувств особых не было. Кое-где чуть-чуть щекотно, сильно сжимать грудь больно, но в целом спокойно. Но от мысли, что он сейчас сидит в соседней комнате, и думает о том, что я сейчас обнаженная себя глажу, стало… волнительно так. И в бедрах тепло. Когда мы встретились через полчаса, он меня просто поедал глазами. Серьезно. Я себя чувствовала желанной. Неужели фантазии так сильно действуют на мужчин? И на женщин? Ведь меня тронуло не тело. А именно мысли. Вы меня понимаете?
– Да. То, на что настроены ваши мысли, определяет ваше состояние. У вас на уме страх – и тело напрягается в ожидании боли, в нем нет места возбуждению. Но стоит фантазиям развернуться в нужную сторону, как женская сущность благодарно отзывается теплом и желанием.
– Я это очень хорошо поняла. Потому что на другой день все-таки разрешила ему посмотреть. Правда, я была в тонкой сорочке, так меньше смущалась. Но получилось даже лучше! Под его взглядом, мои руки скользили по животу и груди и становилось жарко! И приятно. Он очень хотел тоже меня потрогать, но сдержался. Мы решили не спешить. Так вот, о чем я вас прошу: я хочу научиться смотреть на него таким же жарким взглядом. Но не знаю, как?
– Вы просите научить вас… хотеть мужа?
– Да!
Ничего себе задачка.
– О чем вы думаете, когда смотрите на него?
– Я переживаю, что недостаточно хороша. Стараюсь красиво держать осанку, ищу в его жестах и словах подтверждение любви… Но это уже прогресс, потому что раньше я искала признаки охлаждения интереса.
– То есть вы смотрите на любимого мужчину, а думаете о себе?
– Да.
– А если думать о нем? Любоваться им, его телом? Он какой?
– Красивый. Мощный. Любимый. Ася, а можно… Я буду его трогать при вас? Только до пояса. А вы мне будете подсказывать, как лучше прикасаться, чтобы ему приятно было.
Неожиданно. Вообще, психологи так не делают, но я боюсь ее спугнуть отказом. Клиентка поделилась своей фантазией, а ей и так непросто об этом говорить.
– Может быть, он сам хотел бы вам подсказать, как ему больше нравится?
– Нет-нет, к этому я точно не готова. То есть, если он будет говорить, что делать, я буду чувствовать себя, будто ученица… что у меня что-то плохо получается, понимаете? И опять беспокойство пересилит. А еще с вами безопаснее. Я точно знаю, что ничего такого не будет, я всего лишь трогаю мужа… Я слишком о многом прошу, да?
– Вы хотите, чтобы я говорила вам, что делать? Но тогда вы будете воплощать мои фантазии, а не ваши собственные.
Ее взгляд гаснет, плечи опускаются вниз.
– Тельга… Дайте мне время подумать, хорошо? Я лично ничего не имею против, но мне надо понять, допустимо ли это как для специалиста. А еще, я бы хотела поговорить с Эллом, чтобы узнать, что он об этом думает. Он ведь в курсе вашей идеи, я правильно понимаю?
– Да.
Между нами возникает сфера-привратник, демонстрирующая мужчину средних лет с короткими русыми волосами, за его плечом тот самый курьер-охранник.
– Что же, приехал ваш супруг, вы хотите сами встретить его?
– Я быстро.
Тельга подхватывается с кресла и убегает вниз. А я остаюсь в полнейшем смятении. Ну не могу я присутствовать при их близости, это противоречит всем этическим нормам! «Современным нормам», – поправляю я себя. А вот отцы-основатели психоанализа не только вели торговые отношения со своими клиентами, но и спать с ними умудрялись. Почему-то с их точки зрения терапии это не мешало. А я все-таки касаться не буду… Ой, это что же, я решила попробовать? Посмотрим, о чем со мной поговорит Его Величество Альмиро… Они поднимаются вместе, держатся за руки – хороший знак. Охранника оставили внизу. С чего же начать? Нужно соблюдать формальности.
– Здравствуйте, меня зовут Ася, как мне обращаться к вам?
– Здравствуйте. Моя супруга сказала, что дала мне имя Элл. Я благодарен вам за то, что вы делаете для нас. Уже сейчас мы стали ближе, и часть наших проблем позади, – говорит он мне, но смотрит на обожаемую супругу. Интересно, каково это – видеть в чужом лице мимику и эмоции родного человека? – Нам нужно сделать еще несколько шагов друг к другу. Я уверен, что мы это сможем, да, любимая?
Он говорит это не мне. Его цель – она. Возлюбленная. Я – всего лишь орудие. И это хорошо, от этого мне становится легче. Я только средство для того, чтобы два любящих сердца стали еще счастливее. Нет ничего плохого в том, чтобы помочь им нащупать путь друг к другу.
– Я прошу вас присутствовать при нашем близком общении. Чего хочет моя жена, она уже озвучила. Я не против. Если это поможет ей прикоснуться ко мне с желанием – я готов на все. Мне же нужна другая помощь. Сегодня я тоже хочу касаться и видеть отклик в ее глазах. Мне будет нужна подсказка – какие мои действия могут не понравиться ей. Помогите мне вовремя остановиться.
– Хорошо. Лучше, если это будет не в кабинете, здесь другая атмосфера. Ваш охранник упоминал, что защитил весь этаж, я предлагаю перейти в соседнюю комнату.
– Да, как скажете. Только есть две тонкости: мы будем в своих телах. Я хочу видеть твое лицо, хорошая моя, хотя эта маска очень симпатична, у тебя отличный вкус. И второе, – он поворачивается ко мне, прямо смотрит в глаза. – Стирание памяти или магическая клятва неразглашения. Что выбираете?
В моем кабинете король. Он сейчас главный, не я. Эта встреча – та самая цель, ради которой было потрачено огромное количество усилий – телепорт, организация адаптации, магическая защита уязвимой переселенки. Все это ради одного – помочь королю и королеве обрести гармонию в физической близости. Раз так, то буду делать то, что от меня просят. Хорошо хоть лично показывать не требуется. А насчет предоставленного выбора… Я бы хотела это помнить.
– Я выбираю клятву.
Элл кивает, просит меня пройти в соседнюю комнату для магической процедуры. Тельга остается ждать нас в кабинете.
Здесь тоже светлый пушистый ковер на полу, есть большой диван и пара кресел. Я редко тут бываю.
– Что мне нужно делать?
– Вы знаете, кто я?
– Догадываюсь. Я должна обращаться соответственно?
– Не сегодня. Спасибо, Ася. За нее. За нас. Мое счастье, что вы появились в этом мире. Нам можно будет здесь заняться сексом?
Это так мило, что он спрашивает разрешения. Но королева Лиара серьезно относится к моим рекомендациям, и я понимаю, что он вынужден меня слушаться ради жены и надежды на счастливый брак.
– Посмотрим по ее реакции.
– Мне нужно понять, когда она отключается, в какой момент. Страсть туманит мне разум, я не успеваю это заметить.
– Я поняла. Остановлю вас, если что-то пойдет не так. Но если у вас все получится, я выйду. Все-таки это интимное дело.
– Как хотите. Мне вы не помешаете. Вы не думайте, что я монстр… Я тогда думать не мог, что получится именно так… Мне очень жаль.
– Я вас не виню. И вижу, что вы действительно заботитесь о своей супруге… Вы говорили ей, что сожалеете о неудачной ночи?
– Да! Но она во всем винит себя… Ладно. Клятва. Повторяйте за мной.
Король Альмиро произносит коротенький бессмысленный текст, я старательно по частям повторяю. Вот и все. Содержание ближайших двух часов я никогда и никому не смогу рассказать. Мой венценосный клиент идет за супругой, а я сажусь на подлокотник кресла и пытаюсь представить, что сейчас будет происходить. Фантазия пасует. Ладно, в процессе разберемся.
Они снова приходят за руку, только уже в своей внешности. У Лиары светлые волосы и голубые глаза. Грудь чуть полнее, белее кожа. Но платье то же, ярко желтое, на тонких лямочках, оставляющее открытыми шею и плечи. Ее муж в реальности старше выбранной маски, но фигура подтянутая и ладная, черты лица суровые, но привлекательные. На приеме, где я их видела раньше, рассматривать было неудобно. Сегодня же мне только этим и предстоит заниматься.
– Мне нужно кое о чем с вами договориться. Если кому-то из вас доставляет неудобство то, что происходит, тот сразу говорит «стоп» и мы начинаем разбирать. И не важно, какая эмоция возникла – смущение, тревога, страх, боль, даже щекотка. Просто останавливаемся и учимся говорить. Иначе я не понимаю, зачем я здесь. Вы согласны?
– Да.
– Да, Ася.
– Я прошу разрешения обращаться к вам, как к Тельге и Эллу… и говорить «ты». Слишком интимно то, что будет происходить. Я не могу позволить себе неуважительно общаться с королевскими особами, но и выкать в такой момент невозможно. Я могу?
– Да.
– Да.
– Тогда вы можете начинать. Тельга, ты просила первой. Что ты хочешь сейчас сделать?
– Я не знаю. Помоги мне.
Она тоже выбрала «ты». Ладно. Буду рушить все правила, какие только есть. Придется внушить себе, что это не консультация, а такая вот странная эротическая ситуация.
– Элл, встань, пожалуйста, по центру. И не двигайся.
Мужчина послушно выбирается из кресла, спокойно опускает руки вдоль тела. Чтобы помочь другому увидеть красоту, ее надо самой почувствовать. Любуюсь Его Величеством. Красивый мужик. Суровый, но харизматичный.
– Тельга, я предлагаю для начала посмотреть своему супругу в глаза… Убедиться, что в них любовь. Что ты в безопасности, и все, что ты захочешь сделать сегодня, это хорошо, – я говорю тихо и вкрадчиво, как при наведении транса. По сути, помогаю неловкости между нами стать напряжением ожидания.
Девушка действительно встает напротив своего мужчины, доверчиво заглядывает ему в глаза. Я вижу, как тепло он смотрит, как радостно улыбается она в ответ. Хорошо.
– Мы здесь для того, чтобы учиться прикасаться… Прислушайся к себе, чего тебе хочется сейчас?
– Чтобы муж меня поцеловал.
Она выбирает пассивную роль. Ничего. Мы только начинаем. Элл, слава богу, не спешит набрасываться, делает маленький шаг вперед, наклоняется и нежно целует приоткрытые розовые губы, легко касаясь пальцами ее лица… И снова выпрямляется, отступает назад. Молодец! Представляю, как сильно ему хочется, чтобы она все-таки дотронулась до него. Сама. Я молчу, даю Тельге время увидеть, что желание выполнено, инициатива снова у нее. Она судорожно вздыхает, распрямляет плечи и осторожно кладет свою руку поверх рубашки мужа. Неуверенно поглаживает ткань, затем решительно хватает верхнюю пуговицу и двумя руками ее расстегивает. Не отпуская рук от рубашки, заглядывает мужу в лицо, ища одобрения и поддержки. В зеленых глазах Его Величества обожание и предвкушение. Я вижу, что он напряжен. Вряд ли это видит королева. Нужно ей показать.
– Смотри, что ты с ним делаешь. Ты только расстегнула одну пуговицу, слегка задела пальцами кожу. Но даже такое маленькое прикосновение влияет на мужчину. Посмотри, как темнеют его глаза, как он задерживает дыхание. Ему очень приятно, но он старается это не показать, чтобы не спугнуть. Видишь?
Тельга чуть отстраняется, окидывает мужа недоверчиво-оценивающим взглядом. Напряжение рассеялось. Хорошо. Моя цель – дать Тельге уверенность, что она желанна, научить видеть признаки возбуждения, дать ей власть над телом мужа и радость от этой власти. Тогда она сможет и подчиниться без страха. Элл открыто улыбается жене, кивает на мои слова.
– Да, хорошая, я очень хочу чувствовать твои пальчики. Ты не могла бы расстегнуть еще одну пуговицу? Медленно?
Намного спокойнее и увереннее она расстегивает следующую пуговицу, поглаживает открывшийся участок кожи одним пальцем. Вопросительно поднимает брови, Элл опять кивает и улыбается. Ох, сколько в этой улыбке обещания. Жаль, что его любимая пока не читает такие сигналы… Ничего, научится со временем. Когда хотя бы раз почувствует, что секс – это не боль и страх, а восторг и упоение слияния душ и тел. И все-таки я вмешиваюсь.
– Попробуй делать это наощупь. Смотри ему в глаза – ты увидишь, как расширяется зрачок и темнеет радужка в ответ на прикосновения.
Тельга послушно запрокидывает голову и прижимается ближе, продолжая расстегивать пуговицы. Я вижу, что это хорошо действует – они сцепляются взглядами, и его страсть помогает ей быть смелее, буквально видеть и чувствовать эффект от своих действий. Так же не отрывая широко распахнутых глаз от любимого, моя смелая клиентка вытаскивает рубашку из брюк и внезапно гладит ладонями обнажившийся подтянутый живот. Элл вздрагивает и стонет, Тельга тут же убирает ладони и отступает на шаг. Испугалась.
– Стоп. Что ты почувствовала сейчас?
– Я испугалась, что сделала что-то не то. Больно, неприятно, – вижу, что она сильно расстроена. Очарование момента упущено, но это совсем не страшно. Важнее наладить диалог между этим опытным и сходящим с ума от страсти мужчиной и юной, мнительной и ранимой девушкой.
– Элл, найди, пожалуйста, слова, чтобы передать, что почувствовал ты.
– Счастье. Нежность. Очень острое желание. Словно молния пронзила от твоих волшебных ладошек в пах и в затылок. Я очень хочу, чтобы ты еще раз меня так потрогала.
– Тельга, тебя напугал стон?
– Да… Я уже поняла, что это было приятно… Мне повторить?
Ну вот, у меня совета спрашивает. С одной стороны, я понимаю, что могла бы молча в уголочке посидеть, просто обеспечивая клиентке ощущение безопасности. Но боюсь, что тогда ее муж так и не увидит, как именно надо обсуждать эти темы с его женщиной, которая норовит закрыться и уйти от разговора или напридумывать себе чего-нибудь, от этого расстроиться и напрочь потерять ощущения и контакт с телом.
– Ты хотела бы еще раз потрогать живот ладонями?
– Наверное, да… Но сейчас это вызывает больше напряжения. Я могла бы себя заставить, только тогда это будет… мне кажется, что неправильно.
– Молодец! Ты начинаешь доверять себе. Ты уже чувствуешь разницу, когда что-то делаешь, поддавшись порыву – и это искренне и уместно, а когда сомнения снова приходят в голову, сбивая весь настрой. Важно доверять себе и своим инстинктам… Я предлагаю просто полюбоваться твоим мужем. Вместе. Только сначала нужно его дораздеть, а то часть тела не видно, а посмотреть хочется.
Мне достается сложный взгляд от Его Величества – смесь ехидства и благодарности. Тельга же спокойно берет мужнино запястье, начинает расстегивать запонки. Одной рукой это делать неудобно, и она вдруг помещает большую ладонь супруга себе на грудь, чтобы разбираться с застежкой уже двумя руками. Ее лицо опущено вниз, но я вижу лукавую улыбку. Хулиганка. Поглядываю на мужчину – он смотрит на меня так жалостливо… Что, просит разрешения потискать грудь жены? Ну да, ему же не видно выражение ее лица, как реагировать непонятно. Чуть-чуть киваю, подтверждая, что можно пошалить в ответ, Тельгу это не спугнет сейчас. Король удивляет меня своей выдержкой – дает расстегнуть этот рукав, даже не дернувшись, зато вторую руку подает сам и сам же поудобнее устраивает ладонь на вкусной округлости, чуть-чуть поглаживая большим пальцем вокруг соска. Девушка стискивает его запястье, но руку не отстраняет. Вижу, как розовеют ее щеки – смущение или возбуждение? Скорее всего, и то, и другое. Запонка расстегнута, и Элл вновь выпрямляется, опуская руки вдоль тела – рубашка навыпуск распахнута на груди, глаза горят. Меня это тоже трогает, хотя уж без этого точно можно было бы обойтись. Тельга стоит близко и получает несколько слов на ушко. Я их не слышу, но вижу, что она вновь краснеет и улыбается смущенно, значит, все в порядке. Наконец рубашка падает на пол, и мы обе любуемся загорелой кожей и красивыми мышцами тренированного мужского тела. Я решаю добавить словесного восхищения – просила же она научить хотеть. Не знаю, как это делать по-другому, придется опять делиться личным восприятием.
– Знаешь… Мне нравится рассматривать тело. На нем есть рельеф, впадинки, возвышенности… И каждая линия по-своему эстетична, совершенна, – мы неспешно обходим Его Величество по кругу, я комментирую, как экскурсовод. – Ямка позвоночника, в ней полутень… рядом вал длинной мышцы спины… бугры напряженных плеч… выпирающие ключицы… овальные соски… Подрагивающий живот, нежные волоски полоской… Они у мужчин бывают невероятно чувствительные.
Я говорю с паузами, направляя ее взгляд, позволяя ей подробно и без стыда рассмотреть мужское тело, видеть тонкие детали, желать до них дотронуться. Уточняю громким шепотом:
– Тебе какое место больше всего понравилось?
– Плечи. И руки. И живот. И волоски, – так же шепотом отвечает Тельга.
– Тогда трогай. Те места, которые хочется, любым способом, который придет в голову. И попробуй сосредоточиться на ладони, как когда трогала траву в первом упражнении. Ты увидишь, как трепетно будет отзываться его тело на твое прикосновение.
Девушка вновь встает перед своим полуобнаженным мужем, но теперь не смотрит ему в глаза – она поглощена процессом. Проводит ладонью по плечу – и я вижу, как этот суровый мужчина покрывается мурашками наслаждения. Тельга проходит за спину, прячет лицо между лопатками, отправляет руки бродить по его груди, осторожно гладить соски, касаться живота. Элл глубоко дышит, благодарно поглаживает нежные ручки, но не фиксирует их, не сбивает с исследовательского настроя. Когда ее пальцы приближаются к линии штанов, он стискивает зубы и закрывает глаза. Снова вмешиваюсь.
– Ты теряешь половину удовольствия от того, что не видишь выражение его лица.
Тельга отстраняется, смотрит на меня совершенно счастливыми глазами.
– Ася, это так по-другому…
Снова появляется перед лицом супруга, тянется к его губам, оставляя руки на обнаженном теле. На этом выдержка мужчину покидает, он обнимает свою юную блондинку, покрывает нежными поцелуями ее глаза, нос, щеки. Надолго приникает к губам. Вот теперь я действительно не знаю, что делать. Его Величество в моих советах не нуждается. Все, о чем он просил – предупредить, если его действия не понравятся Тельге, то есть мне остается только наблюдать и ждать. Но тогда возвращается неловкость. Жаль, что сесть в уголочек с книжкой будет неуместно. Элл подхватывает жену на руки и сажает на колени, мягко поглаживает открытые плечи и изящную шею. Он то ли дышит, то ли шепчет что-то ей на ухо, отчего ее глаза еще сильнее блестят, и голова автоматически наклоняется, давая больше простора для ласки. Ни следа испуга или напряжения. Хорошо. Мое кресло в трех метрах от них, но мне кажется, что уже можно было бы и подальше оказаться. Чувствую себя совсем лишней, но в какой-то момент в Тельгиных глазах мелькает тревога, и я без сомнения вмешиваюсь:
– Стоп. Что сейчас?
– Ничего… Я просто задумалась… Испугалась того, что будет дальше, но я справляюсь. Нет, правда, все хорошо, мне нравится то, как ты меня трогаешь. Приятно.
– Чего ты боишься? – голос Элла тихий, себя он явно контролирует, поглаживать нежные плечики тут же прекратил.
– Я боюсь, что снова отключусь, – шепчет. – Я не хочу этого, хочу чувствовать все.
Мужчина обнимает свою хрупкую ношу, целует волосы, но молчит. Значит, я найду нужные слова:
– Тельга, здесь сегодня ты чувствовала желание, и это уже не изменить, твое тело разбужено. Теперь с каждым разом будут раскрываться все новые оттенки твоей чувственности. У нас нет цели сегодня преодолеть ваш барьер. Маленькими шагами ты продвигаешься вперед и уже получаешь удовольствие от близости. Потому что то, что между вами происходит сейчас, – это почти секс, а тебе хорошо и приятно.
– Да…
– Ты бы хотела остановиться или продолжить?
– Я не знаю…
– Зато я знаю. Хорошая моя, позволь мне прикасаться к тебе так же, как ты изучала меня. И дай мне или Асе знать, если что-то не понравится, хорошо?
Девушка вновь ныряет в зеленые глаза любимого, отвечать, похоже, не собирается. Зато я услышала скрытую просьбу – следить за реакцией Тельги, что-то обычно идет не так, и он хочет понять, в какой момент и из-за чего. Она все еще на коленях, одной рукой Элл поглаживает спину, и в этом движении больше успокаивающей, чем возбуждающей ласки. Но другой рукой…
Я вижу, как осторожно он скользит по ее ноге, доходя до края подола, и спускается вниз, к щиколотке. На пятый раз рука ненадолго ныряет под юбку и почти сразу появляется обратно. С каждым заходом шаловливая конечность все дольше остается вне наших взглядов, я могу только фантазировать о том, что могут делать опытные пальцы с нежными женскими местами. Но Тельга не показывает напряжения или тревоги. Она часто дышит, полуприкрыв глаза и запрокинув голову, цепляется двумя руками за широкое запястье свободной руки мужа, но не пытается выгнать из-под юбки настойчивого визитера. Я решаю вмешаться в последний раз на сегодня:
– Тельга, разреши себе стонать. Громче, если тебе нравится, молчать, если нет ощущений, резко вскрикивать, если неприятно. Это поможет мужу понимать тебя.
Клиентка послушно раскрывает губы и так сладко стонет, что меня бросает в дрожь. Неудивительно, что у короля окончательно срывает крышу. Он бережно укладывает свою вожделенную добычу на диван, сам склоняется рядом, с явным намерением лечь сверху. ВОТ ОНО. Я вижу, что ее грудная клетка, которая только что ходила ходуном, замерла. Тельга слишком бледная. Глазные яблоки под веками беспорядочно мечутся из стороны в сторону. Я обязана вмешаться.
– СТОП.
Яростный взгляд Элла. Секунды, необходимые ему на осознание.
– Хорошая моя? Лиара? Любимая…
По ее щекам катятся слезы.
– Лиара…
Его Величество Альмиро подхватывает на руки жену, вытирает ее мокрые щеки, что-то безостановочно шепчет, но взгляд его… Больной и несчастный взгляд ищет во мне опору. Я могу его понять. Все ведь было хорошо… И все равно не получилось. Сработал якорь, скорее всего, на положение тела.
– Тельга… Я правильно поняла, ты отключилась, когда легла на диван?
– Д-да…
– Это произошло потому, что в первую ночь ты была на спине и в этой позиции испытала сильную боль и страх. Теперь тело запомнило, что прикосновение лопаток к поверхности, когда сверху нависает мужчина, опасно, и автоматически защищает тебя изоляцией от эмоций… Сейчас ты с нами, в своем теле?
– Да… Неужели ничего нельзя сделать?
– Почему же, наоборот, очень хорошо, что вы теперь точно знаете, что запускает блокировку. Вам всего лишь нужно воздерживаться от ситуации женщина снизу, мужчина сверху, по крайней мере сначала… И все получится.
Король смотрит на меня одновременно с надеждой и недоверием. Понимаю. Но пусть лучше попробуют.
– Элл… Идите в кресло.
Я отхожу к двери, наблюдаю, как король устраивается сам и усаживает к себе лицом грустную и любимую женщину. Так мне не видно выражения ее глаз, но мое вмешательство больше и не потребуется. Им предстоит заново все начинать – ловить настроение, собирать возбуждение в воздухе. Альмиро долго обнимает жену, тихо рассказывая что-то. Возможно, он говорит о любви, возможно, просит прощения снова. В какой-то момент я встречаюсь с ним глазами и показываю жестом, что буду в соседней комнате. Ухожу, пусть сами решают, начинать ли чувственный танец в моем кабинете или поехать домой. Главное они про себя уже знают.
Через сорок минут ко мне заглядывает Его Величество. Он такой спокойный и умиротворенный, что вопросов у меня не возникает.
– Такой цены нет, сколько я готов отдать вам за эту работу. Я не знаю достойного подарка, чтобы уравнять… Переведу на карточку обычную оплату, подарок передам позже, хочу подумать. Спасибо.
Киваю, жду, пока высокие гости уедут.

Глава 46

Меня встречает горячий ужин, радостный Кулёк и домашний Сейшей, закопавшийся в бумаги. Хоть он и взял себе несколько дней выходных, но совсем от дел отстраниться не может. При моем появлении эльф откладывает документы и тоже садится ужинать.
– У тебя получилось?
– Я думаю, что да.
– Хорошо.
– Ммм… – я понимаю, что не могу толком говорить на эту тему. Мне неизвестно, что знает Сей, а обсуждать клиентов… Но лорд понимает мое любопытство и сам рассказывает то, что мне давно хотелось знать.
– Главный Оракул не всегда отвечает на задаваемые вопросы, иногда его видения спонтанны – таким было о необходимости перенести сюда Джеймса. Потом уже мы выясняли, зачем и почему. Два месяца назад, во время обычного кормления выпало случайное предсказание, что грядет большая война. Это было странным, потому что Альмиро принципиально поддерживает политику мирного сотрудничества, а нападать на Миосситию, пока на троне особа королевской крови, дураков больше нет. По всему выходило, что или на троне будет кто-то другой, или его убедят расширить территории. Сама понимаешь, что отправить мужчину на войну, которой он не желает, может только любимая женщина, но Лиара тоже за мир… Те, у кого есть глаза и уши, могли заметить, что не все ладится у королевской четы. И наследника все нет. Все сильнее ощущалась вероятность развода. Если следующая королева будет более кровожадна, и ей захочется кусочек Эленийского леса, то… Служители задали прямой вопрос: «Как предотвратить войну?» Прямой ответ: «Психолог Ася». Ты должна была помочь им сохранить отношения и завести наследника. Судя по состоянию шара предсказаний, у тебя получилось.
Мама дорогая! Спокойно, Асечка, спокойно! Все уже произошло, сейчас нервничать абсолютно бессмысленно. А хорошо, что мне не сказали этого сразу. Бремя ответственности правда мешало бы и жить, и работать.
– Теперь войны не будет?
– Видимо, нет. За лабораторией молодого Тайллина присматривают, неожиданных покушений не ожидается. Так что ты молодец. Справилась.
– Как ты думаешь, когда меня вернут домой?
– Когда забеременеет королева. У крови правящей династии есть несколько особенностей, одна из которых – не имеющая аналогов защитная магия стихий. Сталеста не нападает на нас не потому, что дружит, а потому, что боится. Любой носитель королевской крови может взывать к силам природы, чтобы остановить агрессию на свою землю. Последняя война была полторы тысячи лет назад и закончилась в один день, когда гигантское цунами смыло армию дрессированных троллей, не причинив вреда постройкам и местным жителям. К сожалению, прибегать к этим силам можно только для защиты от внешнего врага, и мы всерьез обсуждали с правителями Элении имитацию нападения, чтобы совладать с землетрясением шесть лет назад – тем самым, с которым в итоге справился Джеймс… Чтобы у наследника престола максимально полно проявились эти способности, зачатие проходит в определенном ритуале… И для него важно, чтобы все было гармонично и по любви, природа не терпит насилия. Существует даже негласное разрешение епископа на свадьбу королевского лица с горожанкой, если вмешается роковая любовь, но пока прецедентов не было. Как только твои клиенты почувствуют себя готовыми пройти ритуал, то… Еще неделя для гарантии, и тебя отправят домой. Если бы у тебя не получилось помочь им наладить отношения, Альмиро вынужден был бы развестись. Наследник слишком важен, а уже прошло почти три года со свадьбы. Ходили слухи, что он уже подбирает фаворитку, и многие благородные леди видели себя на этом месте…
Значит, скоро я окажусь дома? Не верится даже. Ольку зацелую, если дастся, она вредничать стала в последнее время. И по Сею буду скучать. Очень. Только у меня еще остались вопросы.
– А теперь, когда уже понятно для чего я здесь… Ты мне можешь рассказать, кому я мешала? Кто стоит за всеми покушениями? Кто убил шестерых случайных жителей, разрушил мой клуб и репутацию, систематически отравлял мне жизнь?
– Я не знаю. Выполнял всю работу Брайон. А вот на кого он работает… Осталось три семейства, достаточно богатых и честолюбивых, имеющих красивых дочерей с нужным складом характера, которые могли бы влюбить в себя Альмиро. Леди Виола – дочь Кайна Платени, похожа на нынешнюю королеву внешне, увлекается разведением хищных птиц и ядами. Леди Кинарис – дочь Селтона Боржи, много общается с нашим Королем на тренировках, она прекрасная наездница, как и он. Леди Файя – дочь Дорста Монуа, это ее Око Небес ты якобы похитила. Леди танцует с Альмиро второй танец на каждом балу, именно ее прочили в фаворитки.
Все фамилии мне знакомы еще с первого приема у Кассини. Может быть, это отец леди Файи нанял Брайона, чтобы тот подкинул мне их собственную семейную реликвию? Очень просто незаметно взломать сейф, если он твой собственный, да и следов лишних не будет. Или это слишком очевидно? Должны же были его проверить на наличие алиби! И эта леди с ядами… Травить меня еще не пробовали. Кто же хочет меня убить? Я не знаю, по какому закону ассоциаций вспыхивает в голове картинка – шарик от оракула в Терменте, и в нем силуэт…
– Сейшей! Я знаю, кто.
Он молчит.
– Помнишь, мое предсказание? С птицей? У лорда Селтона Боржи на пряжке изображение парящего орла. Это его герб?
Приятно посмотреть, как вытягивается его лицо. Что, упустил кусочек информации? Интересно, а чем же он думал в тот день, что такую важную деталь просто проигнорировал. Или лично он в принципе не доверяет таким маленьким предсказаниям?
– Очень может быть… Кинарис вполне могла бы надеяться на его внимание после официального развода. Денег у лорда Селтона достаточно, чтобы купить Брайона, но он лоялен к короне. Мы следим за всеми лордами, на всякий случай. Я бы не хотел, чтобы в итоге на тебя натравила ядовитую перепелку леди Виола.
– Может быть, стоит еще раз к оракулу сходить? Уточнить что-то? Сколько стоит ответ у главного предсказателя?
Эльф морщится.
– Много. Даже для меня ощутимо. Но дело не в этом. Цена ответа – жизнь. Всегда. Жизнь крысы, если речь идет о маленьком оракуле, как тот в Терменте, жизнь человека у большого. Ты готова убить, чтобы узнать?
Меня морозит страшной правдой. Так вот, что делал хозяин под столом – убивал кого-то. Если бы я знала, я бы точно не согласилась! Гадство какое!
– И как это происходит? Чьей жизнью расплачиваются?
– Чаще всего преступниками, иногда военнопленными варварами. Оракул хорошо охраняется, информация по нему закрытая – и это правильно, только резни во имя знания будущего нам не хватало.
– Понятно.
Аппетит пропал окончательно. Спать, что ли, пойти… Завтра у меня что? А завтра у меня утренний клиент и лечение руки в водопаде. Вроде бы.
– Сей, мы завтра едем куда-то?
– Да.
Не понимаю его состояния. Я-то устала, все-таки это была на редкость выматывающая по эмоциям встреча, но он-то чего такой пришибленный? И в глаза почти не смотрит…
– У тебя что-то случилось?
– И да, и нет… Я не готов об этом говорить, – эльф встряхивает головой, и слегка улыбается. – Может быть, поиграем во что-нибудь?
Почему бы нет, это лучше, чем думать о жутком оракуле или мстительной леди Кинарис. Почему-то я уверена, что именно она ведет на меня охоту.
– Давай.

Сегодня я предлагаю Сейшею освоить покер. Не сказать, чтобы я хорошо в него играла, но все-таки шанс есть. В качестве фишек мы используем реальные монеты, минимальная ставка пять серебряных. Всего на игру взяли по двадцать золотых. Личных. То есть, если я проиграю, то эльф реально станет богаче. Записываю на листочек последовательность комбинаций, кратко рассказываю правила. Поехали.
Я осторожничаю, на провокации не ведусь, поэтому через полчаса игры у меня все еще есть целых пятнадцать золотых и горстка серебряных. Не знаю, что тяготило моего партнера за ужином, но сейчас он явно получает удовольствие от процесса. Еще бы, я так очевидно боюсь его уверенности в себе, что тут же сдаю позиции. Пару раз на контрасте удается убедить эльфа, что у меня на руках ну суперклассные карты, раз уж я так смело повышаю ставку. Повелся, я чуть-чуть отыгралась. На третий раз это не работает, эльф поднимает меня до упора, и мой блеф раскрывается. Моя пара десяток против его фул хауса. У него все мои монетки. Вообще-то не жалко, ведь настроение улучшилось у нас обоих.
– Давай еще раз?
– Не-е-е, у меня, похоже нет шансов. Может, в нарды? Там хоть кубики бросать надо, авось повезет.
– Как скажешь. Но без выигрыша неинтересно. Давай на желание.
Что-то у меня екает при его предложении. Прошлая наша игра на желание доставила массу волнительных минут. Но я ведь всегда могу отказаться, если будет что-то такое, что я не могу позволить себе сделать с обрученным мужчиной. Соглашаюсь и объясняю правила, на это уходит совсем мало времени. Бросаем кубики, передвигаем фишки. Я выигрываю и танцую победные пляски каких-то древних народов. Сей сверкает на меня глазами и аплодирует в такт.
– Хорошо. Я готов выполнить любое твое желание.
– М-м-м…
Тут-то я и понимаю, что проще было проиграть. Хочется сказать что-то типа «сделай мне массаж». Но это ТОЧНО не то желание, которое нужно озвучивать. Хотя стоит только представить, что буду растекаться под умелыми руками, как желание прикосновений становится совершенно нестерпимым. Ладно, буду дурачиться.
– Скорчи смешную рожицу, а я тебя сфотографирую. Подожди минутку!
Когда я прибегаю с фотоаппаратом, эльф уже накрутил на своей голове кучу торчащих косичек и сейчас репетировал перед зеркалом зверские оскалы. Лапа такая! Мы делаем целую серию прикольных снимков, моя звезда раскрепощенно позирует, норовя оголить плечико. Потом в порыве вдохновения выхватывает фотоаппарат и снимает хохочущую меня. Всю подставу я понимаю, когда мы садимся просматривать фотки на маленьком экранчике – мне иллюзией добавлялись рога, гигантский нос, усы или дополнительные конечности. Без всякого фотошопа. Смеемся вместе, практически заваливаясь друг на друга. Вытираю слезы и приглашаю вернуться к игре. Снова нарды, выигрывает Сей. Я не успеваю уловить момент, когда он из жизнерадостного и подкалывающего партнера по игре становится предельно серьезным. Поэтому улыбаюсь на автомате, когда звучит его просьба.
– Поцелуй меня. По-настоящему.
Я знаю, что не должна этого делать. Хотя бы из заботы о собственном сердце, которое вот вообще ни разу не каменное. Но он такой забавный с этими растрепанными косичками во все стороны, а у меня рука плохо двигается… Так что это даже и не эротично совсем. Тянусь к нему через столик, но в последний момент замираю, осознав, что делаю… Между нашими телами стол, между нашими губами три сантиметра.
– Поцелуй меня. Пожалуйста…
Шепот дрожью отзывается в позвоночнике. Ему ничего не стоит самому прижаться к моим губам, но, видимо, важно, чтобы я сама… «Что же я делаю», – мелькает последняя мысль, и я толкаю свое тело вперед, стирая эти три сантиметра пустоты между нами. Вдох. Мне кажется, что Сей замер от неожиданности. Не верил? По крайней мере, первые робкие прикосновения остаются без какой-либо реакции с его стороны. Я же не могу допустить, чтобы меня игнорировали! Настойчиво прикусываю нижнюю губу… И сразу оказываюсь в объятиях, затылок зафиксирован властной рукой, мои губы нежат, ласкают, выцеловывают так упоенно и сладко, что останавливать его совершенно не хочется. Мне так хорошо! С трудом выбираюсь из притягательного плена, кладу ему ладонь на губы, чтобы остановился хоть на минуту.
– Сей, – я хочу сказать о том, что нам нужно прекратить, но… Понимаю, что крепко прижата к его телу, а всего пять минут назад между нами был стол с раскиданными нардами. – А где стол?
– Я его телепортировал. Куда-то. Не помню куда, – он ворчит под моей ладонью, щекоча горячим дыханием.
– Сей, пожалуйста, мы не должны целоваться. Так нельзя. У тебя есть невеста, и для меня недопустимо…
– Ася!
Он смотрит огромными глазами, и я невольно останавливаю свой длинный и очень разумный монолог.
– Что?
У эльфа такой несчастный вид. Виноватый почему-то.
– А ты совсем-совсем новостями не интересуешься?
– Совсем. Я чего-то не знаю?
– У меня нет невесты. Я разорвал помолвку. Лори тогда приходила выяснять, что на меня нашло. Я думал, ты знаешь…
– Мне кажется, на эти грабли мы уже наступали. Если ты хочешь, чтобы я гарантированно что-то знала, скажи это лично.
Сейшей улыбается.
– Обязательно.
До меня медленно доходит, что он сделал.
– Сей, а зачем?..
– Не зачем. Почему. Потому что ты отказывалась целоваться. Потому что иначе у меня не было бы шанса…
От его тихого голоса у меня опять мурашки бегают. Что он такое говорит! Это же нелогично!
– Но ведь я все равно через неделю-две домой отправлюсь. Зачем же ты себе проблемы создаешь, репутацию подставляешь и все такое! Я уеду, а ты будешь жить как раньше…
Сей удивительно спокойно реагирует. Улыбается неожиданно тепло, смотрит с… нежностью?
– Ася, мне шестьдесят три года. Шестьдесят четыре через месяц. Я сам отвечаю за свои поступки. Мне точно нужно, чтобы эту одну или две недели я имел право обнимать твои плечи и целовать тебя перед сном. В твоих глазах имел право. И в своих. Понимаешь? Я не женюсь на Лори, даже если больше никогда тебя не увижу. Не смогу. Потому что уже знаю, что бывает по-другому. И мне не нужно меньшее.
Ой, мамочки. Как-то я не готова к таким признаниям. Точно не готова. Э-э-э… Что делать?
– Сей, я не знаю, что сказать…
– А ты ничего не говори.
– Но у нас ведь нет будущего…
– Это не важно. Мы можем быть вместе столько времени, сколько у нас есть. Ты хочешь быть со мной?
– Не знаю. Телом хочу, а душу рвет. И в голове куча сомнений.
– На моей стороне тело и половинка души. Это уже немало! Пойдем в постель целоваться? Только целоваться, честно!
– Я не хочу. То есть хочу, но не буду.
– Почему? Я же чувствую, что тебя тоже ко мне тянет…
– Потому что месяц назад все было по-другому. Я не боялась… Ничего не боялась. А сейчас я думаю только о том, как дожить до того дня, когда меня отправят домой. Буквально дожить и не умереть. По дочке скучаю. Что с клубом делать, надо ли какую-то компенсацию сотрудникам выплатить… И, вообще, послезавтра день рождения, что готовить, кого звать и как развлекать гостей? Роман с тобой не вписывается в ближайшие планы…
Во время моей эмоциональной тирады Сейшей делает вид, что очень внимательно слушает, а сам целует пальчики левой руки. Поэтому ближе к концу громкость моего голоса снижается, напор ослабевает… И фраза про «роман, который не вписывается» получается как-то жалобно-просительно.
– Ася, ты себя накручиваешь, – меня подхватывают на руки и несут наверх, по дороге разруливая часть моих сомнений. – Давай вместе подумаем. Про Брайона – завтра после водопада печать полностью восстановится, и я смогу переключиться на охоту. Поверь, я его поймаю в ближайшие дни – в этот раз дело стало слишком личным. Дочку ты увидишь уже очень скоро, ведь главное, как я понимаю, ты уже сделала. Компенсации уже должны быть выплачены, Арбо в этом смысле надежный и порядочный управляющий. Кого ты хочешь пригласить на день рождения?
Мы как раз дошли до ванной, Сей включает воду и разворачивает меня к себе спиной, медленно, едва касаясь снимает платье, отвлекая мой мозг разговорами.
– Коллину с Карреном, Миха, Тианку, Рейвена, Миирин, тебя, Миахольда.
– Очень хорошо, – целует обнаженное плечо, расстегивает бюстик. Тянет трусики вниз. – Ты хочешь сама готовить или заказать в ресторане? Я заметил, что ты любишь угощать друзей…
Переступаю трусики, послушно разворачиваюсь лицом.
– Да, лучше самой. То есть нужно будет на рынок сходить, закупиться. Поможешь выбрать алкоголь?
Его глаза сияют, пока он расстегивает пуговицы своей рубашки.
– Конечно. У меня в коллекции есть несколько отличных экземпляров, я с удовольствием удивлю твоих гостей, – снимает брюки, откидывает вместе с трусами в сторону. – А что ты говорила о развлечении? Между чем и чем сомневаешься?
– Я…
До меня как-то очень медленно доходит, что вообще происходит. Вид обнаженного эльфа совершенно сбивает с мысли. Глаза автоматически бегают по широкой груди, красивому животу, узким бедрам… Когда я усилием воли возвращаю свой взгляд к его лицу, то понимаю, что совершенно не помню, о чем он меня спросил.
– Сей?
– Да. Пойдем мыться.
Снова берет на руки, я дергаюсь от ощущения обнаженной горячей кожи. Я же не хотела! Кажется… Тогда почему мы голые в моей гигантской ванной? Сейшей ложится на пологий бортик, укладывает меня сверху, я отчетливо ощущаю ягодицами, что подо мной мужчина… Очень неравнодушный в данный момент мужчина. Тем временем он выдавливает на руки жидкое мыло и неспешно размазывает его по моему животу. Похоже, что у меня не остается выбора, кроме как получать удовольствие от процесса. И ну их, эти сомнения и последствия. Ну влюблюсь… Как будто этого еще не случилось! Ну пострадаю дома… Так это потом, не сейчас. А сейчас есть нежные и сильные руки и замирающее от восторга сердце.
Похоже, что у него нет цели возбудить, просто нравится меня гладить, скользить мыльными ладонями по полной груди, нырять во впадинки подмышек, тянуче проглаживать руки… Тихо постанываю от удовольствия. В теплой воде и неге прикосновений я расслабляюсь, окончательно отпуская ситуацию из-под контроля, невольно трусь попой о напряженный объект моих тайных фантазий. Сдавленный стон в ответ наполняет душу ликованием. Я, скользкая и мыльная, разворачиваюсь к Сею лицом и пьянею от его горящего взгляда. Совершенно бесстыже трусь всем телом и, видимо, улыбаюсь слишком уж вызывающе, потому что он рычит, обхватывает ладонями мое лицо, подтягивает к себе поближе и впивается в губы. Жадно и полно, не тратя время на безмолвное спрашивание разрешения ворваться ко мне языком. Меня пьют, я отдаюсь. Усаживаюсь на скользком прессе, конечно же съезжаю ниже, пока не наталкиваюсь попкой на торчащий стопор. Мгновенно его руки перемещаются на нижние округлости, сжимают, тискают, оглаживают. Мои губы заняты поцелуем, глаза закрыты, но такое ухо грех не нащупать вслепую. И я снова это делаю – наслаждаюсь его нежностью и трепетностью, отчетливо чувствуя связь между моими ласками и его стонами, собственническим захватыванием попы в тиски. Так жаль, что работает толком только одна рука! Но, похоже, нас это не остановит. Так легко сделать это прямо сейчас. Чуть приподняться и медленно опуститься, уже заполненной. Но он не торопится. Я не тороплюсь. Не в воде. Не так. Не знаю, каким усилием воли Сейшей отрывается от моих губ, но мы стоим под льющимся с потолка ливнем, смывающим остатки мыла. Я тоже глажу его кожу, помогаю воде и удовлетворяю собственную потребность в прикосновениях. Хочу целовать. Всего. Что-то подобное читается и в его взгляде. Сажусь на бортик, демонстративно раздвигаю колени и ласкаю-мою себя одной рукой, не отводя взгляда от жадных глаз. Я успеваю его остановить за секунду до того, как он опускается на колени.
– Не здесь.
Понимает, снова целует все, до чего может дотянуться, и вытаскивает нас из воды. Такое ощущение, что Сею жаль тратить время на вытирание, поэтому капельки мгновенно испаряются с наших тел, послушные щелчку длинных пальцев моего эльфа. Он несет меня в комнату, укладывает на кровать. Я уже горю, таю, тону в его темных глазах… В них столько страсти, и нежности, и чего-то еще, чему у меня нет названия. Вот теперь кружение рук и губ по моему телу целенаправленно дразнят, провоцируют, возбуждают. Я вскрикиваю и вцепляюсь ему в волосы, когда сосок особенно остро отзывается на прикусывание, но Сей не сомневается, что это крик наслаждения, а не боли – снятый амулет остался на кресле в ванной. Эльф тоже открывается, и на меня волнами накатывает его жажда, нужда и горячее желание. В какой-то момент меня довольно бесцеремонно переворачивают на живот и очередная порция поцелуев достается позвоночнику, пояснице и его любимой попе. Причем последнюю так сладко покусывают, что не стонать я просто не могу. Его замечательный язык добирается до совсем уж чувствительных мест, и мое восприятие реальности заканчивается, остаются только дрожь, острое наслаждение и почти болезненное желание оказаться заполненной много раз подряд. Неожиданно он хватает мои бедра, дергает их наверх, ставя на колени. Прогибаю поясницу, открывая себя для него. Я чувствую его возбуждение и не могу не извиваться, усиливая контакт. Сей наклоняется вперед, прижимаясь к моей спине всей грудью, кусает за ухо. Ай!
– Если бы ты знала… Если бы ты только знала, как я хочу взять тебя именно так… Я мечтал об этом с первого дня… Но я так хочу видеть твои глаза, когда войду в тебя в первый раз…
Он отстраняется, звонко шлепает меня по ягодице и властно переворачивает на спину, сразу же устраиваясь сверху. Закидываю ноги ему на поясницу, толкаю пятками, но ничего не происходит. Ну что за промедление! Мой любовник наклоняется и нежно целует. Весь мой нетерпеливый гнев испаряется, отвечаю мягкими губами с такой же нежностью. Чего он ждет? По каналу чувств приходит волнение.
– Сей?
– Я очень тебя… хочу. А ты? Точно хочешь этого?
Для обозначения чего «этого», он слегка крутит бедрами, чтобы у меня не осталось сомнений в предмете разговора.
– Да, – неужели ему нужны слова? Но если мужчине это нужно… – Хочу тебя.
Он впивается взглядом и медленно-медленно заполняет меня собой. В ответ выгибаюсь так же медленно, запрокидываю голову в беззвучном крике.
– Ася… Ася… Моя…
– Да…
Сей целует мою открытую шею, подбородок, губы… и неспешно двигается, позволяя нам чувствовать всю полноту ощущений слияния тел…
Мой стон, его вздох. Его сила, мой трепет. Вечный, как сама жизнь, танец чувственной страсти. Нас ведет к вершине вместе, разделить свои и его чувства я уже не могу – мы открыты и при этом соединены. Когда оргазм накрывает нас, мне кажется, что Сейшей что-то стонет мне в ухо. Но я не верю тому, что послышалось. Показалось.
В эту ночь заснуть нам не суждено. Сей все-таки реализует свои фантазии, я подчиняюсь с восторгом и радостью влюбленной женщины в руках умелого мужчины. Под утро до меня доходит, что через пару часов клиент, и надо отдохнуть хоть сколько-нибудь. Засыпаю, крепко прижатая спиной к эльфу, с хозяйской ладонью на попе и головой на сгибе его локтя.
Перед самым сном ловлю себя на том, что в который уже раз наслаждаюсь запахом его кожи. Так и наркоманкой стать недолго.

Глава 47

Вскакиваю по будильнику. Точнее, почти вскакиваю, но обнимающие руки и ноги отпускать меня явно не хотят, теплые губы пристают с поцелуями. Ладно, десять минут у меня есть… Хорошо, не позавтракаю… И прическу тоже делать не буду… Похоже, что без утреннего умывания придется обойтись… Еще чуть-чуть и одеваться тоже будет некогда.
– Сей, пожалуйста, у меня клиент! Через пятнадцать минут! Я всего на часик, а потом мы снова увидимся. Кстати, ты так и не сказал, куда мы направимся?
– В родительское поместье в Элении. Точнее, в одну замечательную бухточку с водопадом. Иди работай, я как раз все подготовлю к нашему прибытию.
И эта зараза ушастая вновь меня целует, поэтому из дома я выбегаю в первом же попавшемся платье, наспех прополоскав рот, и все равно абсолютно неприлично задерживаясь – клиент должен прийти через две минуты. Я даже не успеваю отдышаться от бега по лестнице, когда высокий и очень худой эльф проходит в комнату с масками, а оттуда ко мне.
Его образ – молодой мужчина, человек, а не эльф, привлекательный и гладко выбритый. Жаль, я бы хотела иметь возможность видеть настоящие уши – отличный источник невербальной информации о состоянии клиента. То ли я еще не проснулась, то ли сказываются значительные физические нагрузки совместно с сильным недосыпом, но чувствую я себя неважно. Болит поясница и спина, голова тоже тяжелая и какая-то мутная.
– Здравствуйте, меня зовут Ася, как мне обращаться к вам?
– Силлейн. И мне нужна ваша помощь…
Он говорит тихо и печально. Но что-то меня настораживает, пока не могу выделить, что именно. Или это мое бессознательное разочарование, что уши спрятал?
– Какая именно помощь вам нужна?
– Понимаете, три года назад я встретил девушку. Она не похожа на других. Красивая, умная, целеустремленная, очень изобретательная. Вообще-то, она напоминает меня самого в молодости. Ею невозможно не восхищаться! Но мне кажется, что сам по себе я ей не нужен, – в голосе моего клиента появляется неожиданный цинизм. – Она меня использует для достижения своей цели. А бросить ее я не могу. Кроме нее у меня ничего нет: семьи, друзей, статуса. Деньги есть, но, поверьте, счастье не в них.
У меня складывается ощущение, что клиент пришел только для того, чтобы выговориться. Не вижу я в нем готовности что-то менять. Но слушать – это часть моей работы. Может быть, на следующей встрече он будет больше настроен на изменения… Сейчас же образ прекрасной дамы затмевает все.
– А в чем счастье для вас?
– Хороший вопрос, – задумывается, а у меня наконец-то перестает болеть спина. – Как ни странно, быть частью какой-то общности. Профессиональной или семейной, не важно. Чувствовать, что я не один, понимаете? Я очень на многое ради нее готов. Если закрывать глаза на то, что она меня не любит, то даже и неплохо.
Да уж. Френдзона иномирского уровня.
– Выглядит так, будто вас устраивает сложившаяся ситуация.
– Это не так. Допустим, я хочу, чтобы она любила меня. Такого, какой я есть. По-настоящему. Как этого можно добиться? Как ее завоевать?
Хороший вопросик. Как будто на него есть ответ!
– А что вы уже пробовали?
– Я даю ей все, что она хочет.
– Она это ценит?
– Да.
– А что она делает для вас?
– Позволяет с ней быть.
Ничего себе, хорошо мадам устроилась.
– Это похоже на игру в одни ворота.
– Вы не понимаете. Я привык получать то, что захочу. И я знаю, чего жаждет она. Я дам ей это, и у нее не будет выбора, кроме как быть со мной.
Силлейн выглядит таким спокойным, рассуждая о манипуляции с чувствами любимой женщины. Это похоже на одержимость. Что-то страшновато, такой и убьет из ревности или ради святой идеи. Но работать надо, поэтому пытаюсь показать ему ситуацию со стороны.
– Вы говорите о том, что она вас использует. И в ваших словах звучит желание использовать ее в ответ. За счет благодарности сделать ее зависимой, обязанной вам. В этом ваша цель? Поменяться с ней ролями?
Клиент сидит ошеломленный, даже одухотворенный.
– Никогда не смотрел на это в таком ракурсе! Теперь я хочу этого ЕЩЕ БОЛЬШЕ!
Что-то он не так меня понял.
– Как вы думаете, есть ли будущее у таких отношений, основанных на манипуляции и зависимости?
– О, да. Счастливое. Я буду ей нужен. Она мне нужна. У нас все получится.
Похоже, словами до него не достучаться.
– Как насчет упражнения?
Взгляд Силлейна снова фокусируется на мне. Спина опять отзывается болью между лопатками.
– Какого упражнения?
– Можно наглядно выразить ваши отношения и посмотреть, к чему они ведут.
Он очень долго молчит. И я опять ловлю себя на том, что нервничаю, не знаю, нужно ли что-то еще сказать… Может быть, я чувствую его подавленный гнев на эту девушку, который частично переносится на меня, как представителя женского пола? Или еще хуже, я на нее похожа внешне? Интересно, она эльфийка или человек?
– Чего вы опасаетесь?
– Что вы как-то настроите меня против нее. Я знаю, что вы способны менять души людей.
Ничего себе, каким могуществом меня наделили. Прямо божественным. И страхи его тоже понятны, половина клиентов приходят на консультацию, в глубине души не желая никаких перемен в жизни. Пусть плохонько, но привычно, знакомо. Незнание будущего поднимает такую дремучую тревогу, что безопаснее оставаться с плешивой синичкой в руках, чем позволить себе шаг в неизвестность.
– Вы здесь в безопасности и полностью контролируете ситуацию. Вы можете уйти в любой момент, отказаться выполнять мое задание даже без объяснения причин. У меня нет задачи внушить вам что-то, только помочь осознать те чувства, которые и так уже у вас есть.
Мне достается странный взгляд. Голова проясняется, ноющая боль между лопатками тоже стихает.
– Ася, я откажусь от вашего упражнения. Без объяснения причин.
– Это ваше право… Силлейн, зачем вы пришли?
– Посмотреть на вас. До свидания. Может быть, я приду еще, когда буду готов…
И он уходит. Уф-ф, всю душу вымотал. Ну ничего, сейчас поедем греться на солнышке и качаться на волнах. И определенно целоваться.
Выхожу из дома и почти сразу сталкиваюсь с Сейшеем. Все-таки его уши замечательно смотрятся на фоне неба.
– Ты готова?
– Нет, извини, я же не успела утром собраться! Я быстро, только купальник возьму и…
– Он тебе не понадобится. Я обо всем позаботился. Доверься мне, – приглашающе протягивает открытую ладонь.
Улыбаюсь, вкладываю свою руку и нас окутывает телепорт.
Чьи-то пальцы сдергивают кольцо с правой руки. Кричу от неожиданной и очень резкой боли – кажется, мне срезали кусок кожи между лопатками вместе с частью платья. Вокруг какая-то пещера. Поясница промокает от крови. Боль никак не дает сосредоточиться. ЧТО ПРОИСХОДИТ??? Лицо Сейшея растворяется и я вижу высокого и худого эльфа с грустными глазами – Силлейна. Или, правильнее говорить, Брайона? В его руках светящийся нож, по которому маслянисто стекают на пол красные капли. Почему Сей не сказал, что этот самоучка эльф? Почему я не поняла, что это именно печать глухо ныла при его взгляде на меня? Что же делать? Панические мысли на фоне боли и страха парализуют меня, никак не могу сделать полноценный вдох, получаются мелкие, неглубокие глотки воздуха, явно недостаточные, чтобы восстановить хоть подобие самообладания. Тише, тише, Ася, спокойно. Как вести себя, если тебя захватили террористы? Не смотреть в глаза и выполнять все требования. А если требований нет? Ну ведь не убили пока что, хотят поглумиться… Может быть, Сейшею хватит времени, чтобы тебя найти… Ой, как же страшно! Мамочка! Олька моя, как же она без меня? Дыши! Вдо-о-ох… вы-ы-ы-дох… Медленнее, глубже… Паника убивает, ты это знаешь. Дыши…
– Ну вот. Я тебя все-таки достал, – кивает на стены. – Это аллор, так что Адриати тебе не поможет. Прости, но я не мог ей отказать. Она мне кое-что обещала за тебя. Так что, зайду завтра за наградой, пусть девочка развлекается. Ты очень нам помешала, очень. Хотя я в какой-то степени даже благодарен тебе… Прощай, Ася.
И уходит. Я остаюсь одна в небольшой пещере, метров пять в поперечнике. Мокрый подол платья липнет к ногам. Аллор вроде бы блокирует магию, но попытаться-то я должна. Представляю свой микрофон, вызываю лицо Сейшея. «Помоги! Брайон приходил в кабинет!» На фоне привычной картинки вспыхивает красный ореол – сигнализация что силы на исходе. «Ушли телепортом в трех метрах правее забора! Я в пещере. Они срезали печать». Теряю сознание.
Прихожу в себя от пинка под ребра. Больно.
– Вставай, тварь.
Медленно сажусь на пол, ощущая полный набор последствий магического истощения: страшную сухость во рту, слабость, тошноту, ломоту в суставах. Надо мной возвышается прекрасная леди Кинарис, а кто же еще. С моего ракурса ее затянутые в кожаные штаны ноги кажутся совсем уж бесконечной длины. Красивые волосы с медным оттенком – наверняка играют на солнце медовыми переливами. Серые глаза сейчас прищурены, в них смесь ненависти и торжества. Сижу, обхватив колени руками, хотя так изгибать спину еще больнее.
– Ты ведь даже не понимаешь, за что… А ведь оставалось всего два года. ДВА ГОДА, ты понимаешь это, крестьянка ты тупая? Боже, как я устала… Эта бесконечная гонка со временем… Знаешь, сколько заработал мой парикмахер, закрашивая седину? Такой дешевке и не снились эти суммы. Я седела каждый раз, когда смотрела в мой шар… Мой драгоценный… Ценный… Ты не знаешь цены. Знаешь чью жизнь потребовал у меня оракул? И не узнаешь… Я заплатила… Чтобы услышать «через двенадцать лет будь на старте в скачках в Хосенте. Только так ты станешь королевой». Я ненавижу лошадей! Злобные мстительные скотины. Мне пришлось стать лучшей, чтобы быть, БЫТЬ на этих чертовых стартах.
Ее трясет.
– В день, когда объявили о помолвке Альмиро, я думала, что разобью этот гребаный шар. До скачек еще шесть лет. КАК? Но он оставался прозрачным. Прозрачным, понимаешь? Я ДОЖНА БЫЛА СТАТЬ КОРОЛЕВОЙ! А не эта фригидная кукла. Все знали, еще пара месяцев – и развод. А потом… Я! Должна была! Стать! КОРОЛЕВОЙ!
Она падает на пол и рыдает, воя и впиваясь себе в лицо ногтями. И я понимаю, что если сейчас привлеку ее внимание, то перенаправлю все ее горе по разбитой мечте в агрессию. И нет сомнений, кто будет объектом для мести. Она же меня на кусочки разорвет. Этими самыми ухоженными ногтями, которые сейчас оставляют царапины на нежных щеках. В какой-то момент леди Кинарис затихает, взгляд останавливается, она начинает покачиваться вперед-назад.
– Пятнышко. Маленькое. Пятнышко. Тридцать шесть дней назад. Пятнышко. Когда появилась ты! На моем прозрачном, чистейшем предсказании появилось пятно. Из-за тебя! Ты во всем виновата. Ты умрешь. Я отвезу тебя к оракулу. Я оплачу твоей жизнью еще один шар.
Девушка совсем обезумела. Мне страшно, но и ее жалко тоже. Как разговаривать с психами? Соглашаться. С трудом разлепляю сухие губы:
– Да, вы правы. Нужно отвезти меня к оракулу и получить еще один совет, как стать королевой.
Это мои первые слова. Она не могла ожидать понимания и сочувствия от своей жертвы. Поэтому останавливается и смотрит на меня огромными глазами. Хорошо. У меня есть ее внимание.
– Вы больше всего на свете хотели стать Королевой. И вы так много сделали для этого, потратили столько сил, времени, денег… Это несправедливо, что шар разбился.
– Да…
– Все знают, что королевские особы женятся только по любви. Значит, Альмиро действительно мог бы вас полюбить. По-настоящему, всерьез. Ваши волосы, глаза, манеры. Ваш острый ум и изобретательность, умение добиваться своего. Брайон любит вас именно за это.
С усилием сглатываю, внимательно всматриваюсь в ее лицо. Она слушает меня, как ребенок прекрасную сказку.
– А что вам нравится в короле? Он достойный мужчина, но чем он вас так поразил?
– Кто? Альмиро? Да он слабовольный идиот! Как он мог выбрать эту бледную немочь, когда рядом была я? Слепой импотент…
– Но как же так? – старательно отыгрываю удивление. – Значит, вам пришлось бы притворяться, что любите его… ВСЮ ЖИЗНЬ притворяться и изображать любовь!
Судя по застывшему лицу Кинарис, об этом она не думала. Дальше коронации фантазии не заходили, идея фикс заслонила собой все. Но отвечает она мне на удивление спокойно.
– Ну и что? Зато я буду королевой.
Железобетонно. Ладно, по большому счету у меня нет задачи ее переубедить, мне просто нужно тянуть время и надеяться на спасение. Шансы выбраться самой я оцениваю, как… никакие.
– Хорошо. Когда вы выйдете замуж за Альмиро, что первое вы сделаете в новом статусе?
Хлоп ресничками. Хлоп, хлоп. Не знает… Боже, как болит спина… и пить хочется просто невыносимо.
– Зачем же тогда вам быть королевой? Кто вложил вам в голову эту идею?
Ее глаза округляются, по лицу проходит судорога. Но осознание не улучшает ситуацию… Кинарис в ярости.
– Дрянь! Дешевка! Заткни свой грязный рот! – Разъяренная женщина одним движением хватает меня за шею, вздергивает вверх. – Не смей! Не смей про нее ничего говорить!
Я задыхаюсь. Это невыносимо. Не осталось мыслей. Ледяной липкий ужас делает мышцы слабеньким желе. У меня нет сил оторвать ее руку с моей шеи… Я ничего не могу сказать. Все темнеет, сознание снова покидает меня.
Открываю глаза на полу, щека ноет, как от удара. Дышать… Только дышать… Второго такого подхода я не вынесу, нужно что-то делать и срочно! Это был явно неудачный заход. Видимо, прямо в место травмы наступила. Не в том я состоянии, чтобы работать осторожно и безопасно… Где же ты, ушастенький? Аллор! Ты не сможешь пробить сюда портал… И моего крика о помощи ты тоже, скорее всего, не получил. Мне нужно выбраться из этой пещеры. Куда угодно, где Сей по личному маячку меня найдет. Значит, поход к оракулу нужно ускорить, пока меня не покалечили. Жаль, что мой голос не способен сейчас наводить транс – доступные мне сипы далеки от бархатных напевных интонаций. Но, может быть, стоит попробовать… Сажусь обратно, осторожно вытираю рот тыльной стороной ладони. Какая там схема? Четыре-один, три-два, два-три, один-четыре. Начинаем с четырех предложений, чья истинность бесспорна, плюс делаем одно внушение. И дальше, сохраняя пропорцию. Закрывать в обратном порядке. Ох, суметь бы…
– Мы находимся в пещере из аллора… Здесь не работает магия… Нас здесь только двое… Я в полной вашей власти… И вы хотите узнать, как стать королевой. Ответ может дать оракул… Оракул далеко… Для него нужна жертва… И мы можем отправиться туда прямо сейчас. Вы слушаете мой голос… Вы знаете, что нужно делать… Нужно прямо СЕЙЧАС отправиться к оракулу телепортом. Слушайте мой…
Противоположная стена лопается по центру от напора воды, Кинарис, чей взгляд уже успел остекленеть, падает, ее тело сковывает лед. Вода везде. Меня обнимают знакомые руки. Телепорт.
Мы в его комнате в замке. Сосредоточенное лицо, скупые движения. Остатки платья распадаются под темным взглядом, водяной пылью с ног до головы смывает кровь. Мне не больно. Вот уже две минуты мне не больно. Хочу попросить попить, не успеваю, стакан с водой уже у меня в руках. Наконец-то! Жадно пью, пока к моему телу прикасаются осторожные пальцы, вливая силу. Лоб, виски, солнечное сплетение. Рваную рану на спине я не чувствую, но, на всякий случай, стараюсь не двигаться. Уже все хорошо. Если мне руку из каши восстановили, то десять сантиметров кожи даже в моем мире регенерировать не проблема. Только Сей молчит… В глаза не смотрит… Почему?
Запах озона. Телепорт. В комнате смутно знакомый молодой мужчина с ярко-зелеными глазами. Сейшей буквально рычит и прикрывает меня завесой мутного воздуха.
– ЧТО?
– Иди свой поток уйми, затопил уже все. Давай, это правда важно. Я посторожу.
– НЕТ!
Сейшей оборачивается ко мне:
– Ася… можно я тебя с собой возьму? На минутку.
Киваю. Вместе – куда скажешь. Я не знаю этого мужчину, у меня нет причин ему доверять. Лучше на ручках у сверхозабоченного моей безопасностью эльфа, чем с чужаком наедине. Только что надеть? Судя по всему, Сей бессовестно копается в моей голове, потому что на мне тут же появляется иллюзия одежды. Берет меня на руки, и мы оказываемся в большом пузыре воздуха под водой. Круто! С явной неохотой меня все-таки опускают на водяной пол – ноги в иллюзорном платье остаются сухими. Эльф закрывает глаза и жестами объясняет воде, что спасибо, дело сделано, можно возвращаться обратно в свое русло. Смутно чувствую, как течение меняет направление, а мы снова телепортируемся, на этот раз в логичную больницу.
Свирепый рык Сейшея совершенно не нужен, надо мной и так уже суетится знакомый целитель – латает спину и проводит пропущенные сегодня восстановительные процедуры для руки. Ее подвижность значительно улучшается. Через двадцать минут нас отпускают домой, как оказалось ко мне.
Дома на меня набрасывается Кулёк, сердито что-то стрекочет. Он-то откуда узнал? Глажу его, но меня больше беспокоит Сей, который сидит перед моим креслом на полу и обнимает колени. И все еще не смотрит в глаза.
– Сей?
– Прости меня, прости, прости… Я идиот. Я знаю, что нельзя охранять того, кого… с кем есть личные отношения. Знаю. Я не мог тебя никому доверить. А сам не уберег. Прости меня, если сможешь.
– Сей… Все уже хорошо. Сама виновата. Амулет не надела, и Брайон узнал мои планы на день. Не поняла сигналы печати, что передо мной человек, желающий мне зла… Лорд Гварди говорил, что можно сколько угодно охранять, но если объект дура, то ее ничего не спасет. То есть он не так грубо сказал, но смысл такой. Так что сама виновата. Ты же не мог рядом как привязанный сидеть. Лучше расскажи, как ты меня нашел? Только я оденусь, ладно? Иллюзия хорошо, но как-то я себя все равно голой чувствую. Как ты думаешь, спину уже можно тканью прикрывать?
– Ты слишком великодушна. Я все равно чувствую себя ослом… Да, кожу уже восстановили, но печать очень сильно повреждена. Ох, прости, я не хотел тебе об этом напоминать!
– Ты знаешь, – я залезаю в утреннюю футболку, валявшуюся здесь же на кресле. – Я сейчас лучше себя чувствую, чем после землетрясения. И морально, и физически. Может, потому, что аварийный телепорт тогда больше сил высосал… Может, потому, что к концу похищения почти контролировала ситуацию. Я же понимала, что ты не сможешь построить телепорт, и убеждала Кинарис отправиться к Оракулу, чтобы там меня убить. Я надеялась, что без аллора ты сможешь ко мне пройти. А еще потому, что наконец-то мне ничего не угрожает!
– Моя храбрая девочка…
Сей целует мои руки, я с удивлением замечаю, что к правой возвращается чувствительность. Тянется к моим губам. Приближение вызывает такую бешеную тревогу, что отпрыгиваю на спинку кресла.
Он все понимает неправильно, свет в глазах гаснет.
– Прости…
– Нет, подожди. Я… Она меня за шею хватала! Сейчас еще шлейф остался. Мне нужно время, чтобы почувствовать себя в безопасности, это пройдет… Расскажешь, как меня нашел? Или это тайна?
– Да от тебя-то какие тайны теперь… Когда я почувствовал, что исчез маячок, – Сей спотыкается, делает глубокий вдох. Потом осторожно, чтобы не спугнуть, берет меня на руки и усаживает к себе на колени. Обнимает за талию, не приближаясь к тревожной зоне. – Когда ты пропала, и я не мог ни позвать тебя, ни построить телепорт… ни даже почувствовать направление, у меня оставалась одна надежда: тебя с ног до головы увешали аллором. Неделю назад я лично видел лабораторию и ухо там зудело. Поэтому пришлось надавить на Тайллина, которого ты больше знаешь, как Хокса, чтобы сворачивал свою интригу и делился информацией. Когда он услышал, что ты похищена, перестал упрямиться и раскрыл карты. Ему много раз делали намеки, чтобы поучаствовал в перевороте. Раньше всегда отказывался, я говорил тебе, но и не сдавал посредников, предпочитая вообще не вмешиваться ни во что, что не касалось науки… После той самой вашей встречи, он резко изменил свое мнение и согласился на сделку с лордом Рэссином – мелким землевладельцем у них на севере. Лорд, кстати, уже арестован и допрошен. Тайллин должен был добровольно делиться кровью, не задавать лишних вопросов и подписать договор, что согласен быть послушным, когда придет время сидеть на троне. По ходу дела выяснилось, что молодой наследник короны крайне полезен как ученый, в связи с чем получил допуск к экспериментам. Это он мне потом на лету рассказывал, потому что тогда сама понимаешь, я не был готов слушать долго. Тайллин знал, что на территории гномов его временный партнер находил большое месторождение аллора. Мы единогласно решили, что тебя держат где-то в Серых Горах, но точного места он не знал. Долетели до плато на дракониде, искали по принципу эха – где глох сигнал, там больше шансов. Пришлось подземную реку тянуть, я им там полдолины разнес, пока вашу пещеру нащупал… Перед силой воды камень не устоит, будь он хоть трижды особенный. Извини, что так долго получилось. Я боялся не успеть…
Чувствую, что моего эльфа слегка потряхивает. Ну да, досталось нам сегодня…
– Спасибо. Твоя вода – это нечто. А если бы я уговорила Кинарис отправиться к Оракулу? Было бы проще меня спасти?
– Значительно. Ты молодец, в правильную сторону думала.
– Что теперь с ними будет?
– Кинарис виновна в организации покушения на королеву, попытках убить тебя. Допускаю, что к исчезновению матери десять лет назад она тоже причастна… Ее просканируют и казнят. А Брайон… Его не было в пещере, поэтому сначала придется его поймать, а потом уже казнить. Как и остальных участников заговора, кроме Тайллина. Его позиция ясна.
– Какой ужас! Неужели, чтобы стать королевой… Она отдала оракулу… мать?
– Ася, милая, она безумна. Это страшно. Ей действительно лучше умереть.
– Неужели ей нельзя помочь? Хотя… она уже такого наворотила… Но кто-то же вложил ей в голову эту идею? Она так рассвирепела, когда я об этом заговорила. Если бы она вовремя обратилась за помощью…
– Узнаем после сканирования. А по поводу обратиться за помощью… К кому? В нашем мире нет целителей душ. Пока нет. Если ты останешься…
– Сей, я не могу. Там дочка. Там клиенты. Я ведь не могу просто исчезнуть, у меня есть перед ними обязательства. И еще родители. Ты же сам понимаешь, я не могу остаться, – от этих мыслей становится грустно, нужно срочно менять тему. – А как Брайон узнал об экспериментах с аллором?
– Мои ребята уже отчитались о результатах допроса Рэссина, того землевладельца, что предложил сотрудничество Тайллину. Все их исследования основал, финансировал и двигал вперед с научной точки зрения именно Брайон. Этот парень все-таки гений. Ему была нужна война, чтобы отхватить себе Серые горы и самое большое скопление аллора на этом материке. Я предполагаю, что он разрабатывал искусственный аналог особых свойств королевской крови, чтобы сменить династию.
– Неслабо. Мне кажется, он делал это ради нее. Кинарис так сильно хотела стать королевой, что ему проще было самому занять трон, чтобы она была счастлива.
– Все возможно. Люди совершают странные поступки ради любви, но это не делает их невиновными. Они все равно психи, которые уже убивали и в будущем планировали втянуть в кровавую бойню два государства.
– Ты прав… Кто будет ловить Брайона?
Молчит.
– Сей?
– Вообще-то ловить ненормальных магов моя основная работа… И счет у меня к нему очень личный. Но я не представляю, где тебя оставить, чтобы я не волновался. Отцу, что ли, сдать на хранение?
– Не надо!
– Почему?
– Ну, ты же это… Расторг помолвку… Он же, наверное, не слишком это одобрил. Я стесняться буду и вообще…
Наконец-то он улыбается.
– Ты такая забавная. Неужели ты думаешь, что отец рискнет высказать неудовольствие девушке, ради которой я отказался от обручения? Милтон им все уши прожужжал, какая ты замечательная и умная, так что родителям любопытно с тобой познакомиться.
Почему-то от его слов приятно, волнительно… и грустно. Зачем мне с ними знакомиться? В качестве кого? Я Ася, любовница вашего сына? Как-то неуютно. И вообще, скоро домой. От этого еще тоскливее…
– Ась, милая, не расстраивайся. Что мне для тебя сделать?
Смотрю в окно – светло. Странно даже, мне казалось, что уже должен был быть вечер, а на самом деле середина дня. Я была в плену меньше часа. Впереди еще уйма времени, можно было бы сто раз искупаться. Не только эльфа восстанавливает вода, мне тоже она здорово силы дает.
– Отвези меня к своему водопаду, пожалуйста, если нет неотложных дел. Ты же вчера мне его рекламировал. Руку лечить, и все такое.
– Собирайся.

Глава 48

Забрасываю в рюкзачок смену белья и полотенце. Крем для массажа? Почему бы нет. Что угодно, лишь бы снять затаившееся в теле напряжение. По привычке кидаю в рюкзак шокер. Нет. Я с Сейшеем. Он позаботится обо мне. Учись доверять. Шокер выкладываю, сама удивляюсь возникшей легкости. Кулёк намекает, что его тоже нужно взять с собой. Прости, маленький, не хочу. Мне нужно самой восстановиться, сил о тебе заботиться пока нет. Самочку, что ли, ему завести, чтобы не скучал, пока хозяйку незнамо где носит? Обычную, глупенькую. Будет ее воспитывать… Ну вот о чем я думаю, какая самочка. Что же будет с арендованным шосем после моего возвращения домой? Эх… Состояние у меня совершенно разбитое. Может, нужно не купаться ехать, а запереться в ванной и хорошенько поплакать? Чтобы выплеснуть, наконец, весь ужас нахождения в одной комнате с мстительной психопаткой. Я как вспомню ощущение ее холодных цепких пальцев на шее, так сразу задыхаться начинаю. Ну вот, опять. Распахиваю окно, высовываюсь почти по пояс и дышу. Небо синее… Надо отвлечься, надо. Поехали.
Сразу влезаю в купальник, чтобы не искать удобной возможности переодеться. Сверху земной ярко-оранжевый сарафан – лямочки обхватывают шею, голую спину пересекает только цепочка от верхней части купальника. На ногах шлепки на веревочках – каблуки подошли бы лучше, но не на пляже ведь. Спускаюсь вниз, греюсь в тепле его взгляда.
– Я готова.
Сей подходит медленно, но я все равно напрягаюсь. Слишком перекликается ситуация с утренней. Сейчас он протянет руку, а потом спину обожжет болью… Он видит страх в моих глазах, останавливается чуть ли не в метре. И да, протягивает руку – для совместного телепорта нужен физический контакт. Улыбаюсь насколько могу открыто, безмолвно извиняясь за свое состояние. Но Сей понимает. У меня стресс, и нужно больше времени, чтобы его преодолеть. Чтобы победить хандру, надо ее методично изживать. Это процесс, а не одно мгновение. Эльф берет меня за самые кончики пальцев, запускает перемещение.
Другой запах: соленый, свежий и мокрый. Его невозможно ни с чем перепутать. Мы стоим на краю обрыва, мимо нас грохочет река, срываясь вниз. И залитая солнцем синева вокруг. Небо, море. Все сливается в одно ощущение лета и свободы. Сей молча раздевается, оставаясь в одних удлиненных шортах темно серого цвета, местном аналоге плавок. Любуюсь им. Длинные ноги, широкие плечи, нежные уши… Как же я буду по нему скучать! Оборачивается ко мне, замечает откровенно голодный взгляд на своем теле, глаза вспыхивают радостью.
– Нам вниз. Тебе помочь раздеться?
– Нет, – одним движением снимаю сарафан, распутываю ноги от плетения застежек. – А как же одежда?
– Доберется своим ходом, – забирает у меня рюкзак, присоединяет кучку своих вещей. У берега всплывает большой воздушный пузырь, в него помещается вся наша поклажа. Эльф нежно гладит воду рядом с ним, и течение благополучно уносит своеобразную лодочку за край. Что-то у меня есть нехорошее подозрение, что нам предстоит повторить ее путь. Сей делает шаг вперед и неестественно медленно проваливается в воду по пояс, хотя глубина там явно больше. Протягивает руки мне навстречу.
– Иди ко мне. Не бойся.
Не, я так не могу. Сажусь на берег, спускаю сначала ноги. Прохладно, но намного теплее, чем можно было бы ожидать от такого бурного потока. Соскальзываю в воду целиком, и мне кажется, что чьи-то руки держат за талию, не давая уйти под воду с головой и не позволяя течению сразу подхватить. Только вот эльф плавает двумя метрами ближе к обрыву. Как?
– Это ты меня держишь?
– Я.
– А… э-э-э… стесняюсь спросить: чем?
– Водой. Это мое место силы, здесь я могу почти все. Водопад не очень высокий, ты в безопасности. Веришь?
– Верю.
Тремя гребками подплываю ближе, с удивлением отмечаю, что рука слушается намного лучше. Течение слегка подталкивает вперед, но при этом совершенно неестественно обтекает, не уволакивает за собой. Это помогает осознать, что Сей контролирует ситуацию, и мне действительно ничего не угрожает. Вот и край. Там море до горизонта и брызги пены, а больше ничего не видно. Сейшей рядом. Расслабляюсь, позволяю воде вытолкнуть меня. Лечу. Странно лечу, медленно. Водопад воспринимается нежными ладонями, плавно опускающими меня вниз. Удивительно!
Соленая вода моря намного теплее, тело в ней совсем невесомое. Отсюда виден единственный пологий заход на берег – маленькая бухточка с песчаным пляжем метрах в тридцати от нас. По стенам скал растут тонкие серебристо-зеленые деревья, изгибающие свои стволы параллельно откосу. Их узкие трепещущие листочки смягчают ощущение нависающего камня. Красота…
Подплываем к водопаду, сквозь толщу воды вижу широкий плоский камень, словно созданный для того, чтобы давать опору. Подставляю правую ладонь под мощную струю – получаю сильные удары, наращивающие чувствительность кожи. И пальцы зашевелились! Закрываю глаза, погружаю лицо в прохладный поток. Мощное давление на макушку, массирование плеч, нежное поглаживание тонкой кожи лица… Как избирательно вода касается меня, как удивительно на смену напряжению приходит ощущение обновленности и чистоты. Мне кажется, я могу стоять так вечно. В какой-то момент выныриваю из состояния блаженного растворения в нирване. Все. Я насыщена энергией под завязку. Сейчас кажется, что горы могу свернуть! Открываю глаза, вижу счастливое и расслабленное лицо Сея – тоже силой напитался, наверное.
– Кушать? Или поплаваем сначала?
– Потом будет лень. Только я не очень хорошо плаваю…
– Ну что ты… Ася, – его лицо меняется. – Ты мне доверяешь?
– Да.
– Тогда дай руки.
Протягиваю под водой ладони, он сцепляет наши пальцы и… тащит меня ко дну! Доверяю, доверяю, доверяю! Не вырываюсь, просто задерживаю дыхание, проходя границу с водой. Очень быстро я понимаю, что вокруг моей головы такой же воздушный пузырь, как тот, что занимался транспортировкой багажа. Такие странные подводные скафандры. Делаю маленький вдох на пробу – работает! Выдыхаемый мной воздух мелкими пузыриками убегает наверх. А откуда же берется свежий? Бархатный голос в моей голове поясняет:
– У него есть связь с поверхностью. Как пуповина у младенца. Ну что… готова к небольшой подводной экскурсии?
Это так необычно и здорово! Сей таскает меня за руку в толще воды, мы подолгу зависаем над какими-нибудь особенными кораллами, преследуем крабиков или охотимся голыми руками на юрких рыбешек. Когда я достаточно осваиваюсь с подводным существованием, мой проводник высвистывает из темноты океана новое развлечение: скоростное катание на дельфинах. Миосские дельфины длиннее и шире земных, имеют не один, а целых два параллельных спинных плавника, между которыми мне и предлагается прилечь, крепко вцепившись в их основание и обхватив бока ногами. Наверное, мне было бы страшно, что не удержусь, но Сей устраивается сзади, прижимая меня своим телом к упругой спине морского питомца. Наши скафандры сливаются в один большой и общий, и хотя мне приятно чувствовать за собой защиту, но дыхание возле моей шеи заставляет нервничать. Как только наша лошадка срывается с места, вся тревога уходит на второй план, остается единственная задача – удержаться. В первый раз визжу от восторга, когда дельфин на приличной скорости выпрыгивает из воды, и мы летим несколько десятков метров над поверхностью моря. Ныряем обратно, удара о поверхность не чувствую – Сей действительно заботится о моем комфорте. Второй раз верещу, когда наша животинка решает сделать в воздухе сальто. В этот момент близость мужского тела однозначно радует, все остальное уже неважно. Погонявшись ради своего удовольствия за косяком серебряных рыб, дельфин возвращает нас к берегу, на прощание ткнувшись длинным носом в ладонь эльфа.
Выхожу на берег, удивляясь чистоте и гладкости мелкого песка под ногами, Сей чуть отстает, я чувствую ласкающий мужской взгляд чуть пониже спины. Ну да, здесь таких купальников нет, знаю. Замедляюсь, позволяя ему меня догнать, на меня смотрят огромные и честные глаза. Ясно, признаваться в неприличном мысленном лапании никто не собирается. Поляна между зеленых скал небольшая, метров десять в диаметре, зато на ней есть все, что нужно для пикника: навес от солнца, большое покрывало, корзина с едой и знойный полуголый красавец, заботливо сервирующий нам переносной столик. Растекаюсь по покрывалу и прошу меня не кантовать – все-таки руки устали от напряжения, пытаясь удержаться за скользкие плавники. Глажу шершавый песок, сравнивая чувствительность правой и левой – одинаково щекотно и нежно. Значит, я полностью восстановилась после неприятностей последних дней. Не слышу его шагов, поэтому вздрагиваю от ощущения теплых ладоней на спине, чутко и уверенно скользящих вдоль позвоночника, мягко растирающих поясницу. Устраиваюсь поудобнее, готовясь превратиться в лужицу удовольствия. Я не знаю, когда Сей расстегнул цепочку купальника, но судя по длинным проходам от копчика до исцеленных лопаток, ему ничего не мешает мять меня. Я тесто. Нет, я восковая свеча под лучами солнца – оплывающая сразу со всех сторон от ровного тепла. Мягкая и податливая… А чего это он сквозь зубы шипит?
– Искушение мое, прекрати стонать, – Сейшей чуть наклоняется вперед и я попкой ощущаю эффект от моих непроизвольных постанываний. Вообще-то, мне и самой хочется. Прогибаю поясницу, подставляясь под его бедра, ладони эльфа проходят по контуру моего тела с совершенно другим, властным прикосновением. Сжимает грудь, обнимает подбородок, чтобы развернуть мою голову для поцелуя… Выпрыгиваю из-под него, отбегаю на несколько шагов и падаю на колени, задыхаясь от невозможного, невыразимого ужаса. Меня трясет, зубы клацают, из груди рвутся рыдания. Сей делает шаг вперед, чтобы утешить, успокоить, но я неуклюжим крабом пячусь от него, как от прокаженного. Я НЕ МОГУ!
– Пожалуйста, не подходи. Пожалуйста. Не подходи. Прости. Я не могу. Только не подходи. Это сейчас пройдет. Прости.
Сейшей смотрит с такой тоской и болью, что мне становится невыразимо стыдно. Ну что ж я за псих такой! Я же знаю, что он не причинит мне вред… А-А-А!!!
Он всего лишь сделал шаг в сторону корзинки с едой, а я кричу от ужаса. Понимание идиотизма моих собственных реакций и полная невозможность хоть что-то изменить становятся последней каплей. Давно необходимые слезы прорывают видимость спокойствия, и я рыдаю, уткнувшись в свои ладони, уже и не пытаясь взять себя в руки. По воздуху ко мне прилетают салфетки, кружка с чаем и рюмка со спиртовой настойкой. Выбирай, дорогая, что тебе сейчас нужнее. Когда сил плакать уже не остается, молча иду в море – минута интенсивной гребли, и я под водопадом. Пусть смоет опухшие глаза и красный нос, пусть уйдет стыд. Когда собираюсь плыть обратно, меня обнимает волна. Покачивает, баюкает, лижет соленым краем щеки, целует губы. Он не смеет приблизиться ко мне сам, а воде можно. Выхожу на берег, чувствуя странное опустошение. Наверное, хорошо, что я поплакала. Нельзя человеку, который побывал в заложниках, делать вид, что все хорошо только потому, что все живы. Ощущение потери контроля над своей жизнью, беспомощность, страх, боль, неизвестность… Все это должно быть разделено с кем-то, высказано, выплакано. Говорят, о горе нужно рассказать тринадцати разным людям, чтобы оно стало чуть-чуть меньше.
Сажусь на противоположный край покрывала, обнимаю колени. Говорить все равно нужно.
– Прости…
– Ася, не нужно. Ты предупреждала, я забыл… Пожалуйста, помоги мне понять, что именно делать нельзя? Я очень не хочу пугать тебя… Мне больно видеть, что ты меня боишься.
Как же это объяснить, если мой страх совершенно иррационален? Но я должна. Молчать о проблеме – значит, не иметь шансов ее решить.
– Когда я родилась, моя шея была обмотана пуповиной. Вообще, это нередкое явление в моем мире, при нормальном сопровождении родов не представляет опасности для жизни. Я не знаю, что именно пошло не так. Но сейчас на уровне памяти тела, сдавливание шеи связано с паникой перед умиранием. Я совершенно не могу передать этот животный ужас, когда чья-то рука стремительно приближается к тревожной зоне. Знаешь, подростком я совсем не надевала одежду с высоким горлом, никаких кулонов или шарфов. Я взрослела, приступы случались все реже. А сегодня произошло то, что психологи называют ретравматизацией. Была реальная угроза жизни, и от нехватки кислорода я потеряла сознание. Теперь паника поднимается от одного воспоминания, от слишком быстрого движения в районе горла… Вот пока ты медленно разминал мне спину, я не беспокоилась. Но когда твои движения стали резче, тогда меня и накрыло… Если паническая атака уже идет, я задыхаюсь, и любой живой объект около меня воспринимается как угроза. Мне жизненно необходимо безопасное пространство и кислород, чтобы успокоиться. Как-то так.
– Как я могу тебе помочь?
– В ближайшее время держать дистанцию. А вообще… не знаю. Может быть, нужно просто время.
– Хорошо. Держать дистанцию… Ты завтра хочешь отметить свой день рождения?
– Да. У меня там утром клиент какой-то новый, а потом хочу устроить праздник… Ты что-то имеешь против?
– Ася… послезавтра тебя отправят домой. Я попросил. Брайон на свободе, это не дает мне покоя. В своем мире ты будешь в большей безопасности.
Послезавтра? Значит у нас с ним осталось всего двое суток? А я даже обнять его толком не могу. Что же, ты знала, что придет время прощаться. Ты знала, что будет больно. Так что нечего портить унынием последние дни.
– Ты прав. У нас в мире тоже встречаются маньяки, но они хотя бы не имеют ничего личного против меня… Ты поддерживаешь связь со своими сотрудниками?
– Конечно. Как только будут какие-то зацепки по Брайону, я должен буду сразу уйти.
– Кинарис уже просканировали?
– Да. Ты точно хочешь это знать?
Киваю.
– Это была ее мама. В юности леди Таша сама имела шансы стать невестой тогда еще совсем молодого Альмиро. Она была очень красивая и амбициозная женщина и даже почти соблазнила наивного принца, но вмешался его отец, которому показалось, что у леди слишком корыстный подход к процессу, а короли, ты знаешь почему, любви ищут. Охота на принца стала красивой сказкой на ночь для маленькой Кинарис. История про то, как мама почти стала королевой, впечаталась в ее сознание как навязчивая идея. У мамы не получилось, но она-то лучше, она превзойдет неудачницу. Я так понимаю, что леди Таша поощряла эти фантазии. И ровно десять лет назад на двадцатый день рождения в тайне от отца подарила единственной дочке поход к Оракулу… Никто толком не знает, что за существа, эти оракулы. Больших в мире официально два, у нас и у Сталесты. Мелкие встречаются в самых неожиданных местах, но тоже довольно редко. Так вот… Обычно покупатель отдает только деньги, обреченную на смерть жертву ему выдают служители. Но иногда, никто не знает, по какой логике, Оракул хочет за конкретный совет конкретную жизнь. Ты была права, леди Таша не вернулась из паломничества. Для супруга она пропала без вести, заподозрить Кинарис он не мог, ведь дочь по его мнению отмечала совершеннолетие в Элении, в компании подружек. А девушка решила, что раз уж мать дала ей цель в жизни, будет логично, если она оплатит ее выполнение… Может быть, после этого она окончательно тронулась. Но, скорее, была безумна изначально. И да, когда объявили о помолвке Альмиро и Лиары, Кинарис нашла Брайона, впервые оплатив его найм. Следующие три года он регулярно выполнял ее поручения. Но про разработки аллора она не знала. Сюрприз готовил, видимо.
Мы молчим. Я понимаю, почему Сейшей не хотел рассказывать. Неприглядная история, как и любая история одержимости. Лучше спросить про что-нибудь позитивное.
– Как ты думаешь, лорду Тайллину разрешат жениться на его любимой девушке?
На лице Сейшея появляется лукавая улыбка. Редкий гость сегодняшним днем.
– Да. Альмиро сказал, что тому, кто познал истинную любовь, нет жизни без света… Ну что-то в этом духе, очень романтичное. Короче, он сейчас сам летает и готов осчастливливать всех, кто под руку подвернется. Так что будет создан прецедент – свадьба лица королевской крови и крестьянки. Куда катится мир!
Улыбаюсь его деланному возмущению. Наконец-то чувствую себя голодной и вполне живой. Скоро увижу Ольку! Надо бы ей подарок какой-нибудь привезти. Или пять коробок с игрушками забрать домой, пусть сама выбирает? Приз за арену ей не отдам. Мое.
Сей выглядит спокойным. Даже странно, мне казалось, что он тоже привязался ко мне, и расставание будет его огорчать. Не хочет портить мне настроение? Возможно. Ну что, пока мы на пляже, нужно получить все тридцать три удовольствия сразу.
– Ты когда-нибудь строил песочные замки?
– Это мое место, конечно строил. В детстве с сестрой здесь днями и ночами пропадали. Кстати, за водопадом еще и пещера есть. Очень красивая. Потом покажу, если захочешь.
Интересно, потом – это когда? Вечером?
– Пошли строить.
Идем к полосе прибоя, здесь песок мелкий и мокрый, самое то, чтобы стекать с пальцев оплывшими капельками на вычурные башни. Наращиваю объем нижних этажей, стараясь не разрушить тонкие шпили. Кошусь на мощную крепость моего спутника – это он явно картинки из «Захватчиков» копирует, такие стены и бойницы в Миосситии не встречаются. Поддавшись порыву, веду ажурную насыпь в его сторону. Сейшей замирает, садится рядом со своим замком, а мне навстречу, словно по волшебству, хотя так оно и есть, самостоятельно создаются мосты и дороги – пропитанным водой песком легко управлять стихийному магу. Мы встречаемся, и я уступаю ему возможность максимально гармонично соединить наши такие разные постройки. Хорошо получилось. Бережно. Жаль, что фотоаппарат забыла. Смотрю на наши замки, запечатлевая их в памяти. Вот так. Еще раз купаемся, и меня снова подхватывают Сейшеевы руки-волны, устраивая своеобразные водяные горки. Хохочем оба, солнце бликует на синей воде. А все-таки пора домой. Завтра большой день, к нему нужно подготовиться. Собираем вещи и отправляемся ко мне, конечно же, а куда же еще. Похоже, я до самого отъезда от ушастого соседа не избавлюсь. Да и не хочется, если честно.
Тихий ужин, довольный шось на коленях. Сей помогает связаться со всеми желаемыми гостями и организовать на завтра еду и официантов. Когда приходит время ложиться спать, я почти не беспокоюсь. Бродит только сожаление, что это предпоследняя наша ночь, и хочется его поцелуев, но стоит только настроиться на нужную волну, как тревога поднимается из глубины живота, посылая картинки безумных глаз и ледяных пальцев сумасшедшей бабы. Нет, сегодня явно не до секса. Укладываемся рядом, Сей держит мои пальцы в своей руке. Так и засыпаем.

Глава 49

Утром нахожу на столике рядом с кроватью букет нежно-голубых ирисов, рядом небольшую шкатулку. Кольцо с овальным камушком играет желтыми, рыжими, красноватыми искрами, вспыхивает на солнце радужными переливами. Если я правильно помню, то это опал. После нашей поездки в Термент я выучила названия нескольких особенно красивых камней. Примеряю на безымянный палец левой руки – хорошо сидит. И цветы чудесные, запах тонкий и совсем ненавязчивый. Сейшей… А сам-то где?
Одеваюсь и спускаюсь вниз, вижу моего лорда в домашнем, ваяющим для нас праздничный десерт. При виде меня на лице смесь радости и легкой досады – видимо, хотел успеть доделать сюрприз.
– Привет. Спасибо за подарок, он прекрасен.
– Рад, что тебе понравилось. Вот твой чай, я почти закончил. Пять минут!
На стол водружаются большие хрустящие корзиночки – моя с мороженым, его со взбитыми сливками. На крутых волнах белого крема выложены картины ягодами и шоколадной крошкой. Черничные очертания вчерашнего водопада на фоне зелено-коричневых гор нарезанных фруктов, яркое апельсиновое солнце и силуэт девушки, поднимающий руки к небу. Вау, я вообще не знала, что эльф умеет готовить. Тем более так! Корзиночки фоткаю перед уничтожением и иду к своему последнему клиенту в этом мире.

Моя новая посетительница выглядит статной и ухоженной дамой лет сорока: опрятная одежда, приятные черты лица. А взгляд бегает, стреляет на полки с игрушками, нигде не останавливается подолгу. И во всем теле я чувствую напряжение и скованность. Плечи чуть подняты, спина сутулится, руки то суетливо поправляют одежду, то вертят перстни на длинных пальцах. За окном слышится какой-то резкий звук, похожий на лопнувший воздушный шарик – клиентка вздрагивает всем телом и цепенеет, бледнея и, кажется, приготовившись упасть в обморок.
– Что с вами случилось?
Спрашиваю и сама удивляюсь формулировке. Обычно я начинаю с представления, даю себе время узнать семейную историю, нахожу закономерности, но сейчас почему-то не сомневаюсь – случилось.
– Мы были в лесу с мужем. Знаете леса за особняком лорда Дорста Монуа? Мой муж дружит с ним. Там красивые места, но дикие. Он отошел в кусты по маленькой нужде, ну, вы понимаете. А потом он выскочил. За руку сначала куснул, потом по спине. Муж, конечно, его оттаскивал. Но не мог. Слюни эти. Запах из пасти, – клиентку передергивает. – Я совсем нервная стала. Лечилась, шрамы убрали. Одна оставаться боюсь. Вы поможете?
Тпруу! Что-то она все в одну кучу намешала. Перескакивает с мысли на мысль. Но главное я поняла: на пикнике на нее зверь напал, все живы, но появился страх находится в одиночестве.
– Расскажите мне еще раз все, что с вами случилось, очень подробно и не упуская ни одной детали.
Рассказывает, затапливая меня подробностями подготовки к этому событию, длинными ответвлениями о характере мужа и периоде ухаживания. Наконец-то она переходит к описанию непосредственно нападения.
– Середина весны, лес прозрачный такой, почки только набухли. Птицы звенели… А потом Оллен ушел подальше, ну, чтобы я не видела. Я сидела с яблоком в руках. Внезапно так тихо стало. Будто замерло все… Кот выскочил откуда-то справа, огромный, серый. Я упала на спину, пыталась закрыть лицо рукой. Он вцепился зубами вот здесь, в предплечье. Я его ноздри видела близко-близко. И клыки желтые, с мой палец размером. Кричала, мужа звала. Потом мы как-то боролись, у меня вся спина была когтями исполосована, но я это уже не помню. Помню только, что лежу на боку, вижу росточек клена. Тонкий, маленький, сантиметров двадцать от земли. И на него слюна капает, вокруг пятна крови. В себя пришла уже в больнице. Муж-то мой совсем в магии не силен, тем более в атаке-защите, он у меня творческий человек. Но вот, сообразил как-то, вспомнил из школьного курса самообороны, разряд в нос ему пустил. Кот выплюнул меня, убежал. Вызвали к нам целителей, и вот. Тело зашили, а душу… Картинки возвращаются каждую ночь. Яблоки вот видеть не могу. И одной оставаться невыносимо. Наняли девушку, чтобы со мной была, когда Оллен на работе. И в туалет меня сопровождает.
Пока моя клиентка рассказывает, в моей голове всплывают собственные картинки – стальные глаза Кинарис, ее пальцы на горле, эта ненавистная пещера… Да. Ну что, будем работать вместе.
– Представьте себе, как выглядела эта поляна через минуту после вашего исчезновения?
– Тишина. Примятая, местами вырванная трава, взрытая земля комьями. Кровь. Много. Наши вещи разбросаны. Ветер гоняет салфетки.
Для себя отвечаю на тот же вопрос: такой же коричневато-серый потолок, поток холодной воды, сметающий стены, в ней плавает, почему-то вниз головой, ледяная статуя Кинарис.
– Теперь я прошу представить вас, как будет выглядеть эта поляна через два дня?
– Так же, почти. Только пятна крови станут незаметнее, впитаются. Знаю, что Оллен возвращался, собирал наши вещи. Так что теперь здесь нет следов человека. Только изрытая земля и трава. Птицы уже снова щебечут.
А я? Какой могла бы стать пещера, когда ушла вода? Наверное, ее стенки разрушились, и теперь это проходной туннель в горе. Сырой и мрачный, но здесь уже нельзя никого запереть. Чувствую, что сердце начинает биться чаще.
– Как вы сейчас себя чувствуете?
– Волнуюсь. Тревожно.
– Попробуйте представить, что наступило лето. Как теперь выглядит поляна? Как выглядит тот росток?
– Все буйно растет. Травы по пояс. Росток клена распустил нежные клейкие листочки. Все залито солнцем. Насекомые жужжат. Есть ощущение покоя.
Моя пещера летом просохла. Наполнилась сухим и горячим пыльным запахом. В том самом углу, где я сидела на корточках, пара мелких лисиц решили свить гнездо. Под сводчатым потолком летает бабочка.
– Прошло еще немного времени, наступила осень. Что там сейчас происходит?
– Все такое унылое. Сырое, покинутое. Жухлая трава. Рытвины, следы нашей борьбы опять оголились… Росток клена сбросил листья. Ему холодно на пронизывающем ветру… Мне хочется плакать.
– Плачьте.
Женщина плачет, иногда вытирая глаза кружевным платочком, я в это время погружаюсь в свою осень, оплакивая внутренними слезами и символическим дождем расставание с иллюзией собственной неуязвимости.
– Наступила зима. Что сейчас?
Клиентка глубоко вздыхает, прикрывает глаза.
– Все под снегом. Тишина. Спокойная тишина, хорошая. Снег укрыл молодой росток, защищает его от мороза.
Молчит.
– Нет следов зверя. Кот больше не возвращался сюда. Никогда.
– Да… Прошел год. Снова тот же день, середина весны. Как выглядит ваша поляна теперь?
– Так же, как было до нашего визита. Ранняя трава уже создает подстилку, а почки только набухают. Одуряюще пахнет весной. И клен подрос.
Я улыбаюсь, а сама любуюсь выводком лисят в той самой пещере. Они неуклюжие, но ужас до чего любопытные. Им страх не ведом.
– Прошло десять лет. Что сейчас?
– Сейчас… Я представляю, как мы с мужем там оказались. Поляна стала меньше – граница леса приблизилась, и по ней то тут, то там молодые деревья. Мой клен совсем высокий, выше меня. В нем много силы и жизни. Ой, рядом яблоня! Молоденькая, тоненькая. Это… из косточек ТОГО яблока. Надо же, проросла.
Клиентка открывает глаза, в них светится удивление и радость.
– Я не знаю, как вы это делаете. Я впервые думаю об этом месте без страха. Он будто отступил, ушел на дальний план. Я помню, что было больно и страшно. Но как бы… смазанно, что ли. Спасибо. Я приду к вам еще раз, можно?
Что мне ей ответить? Правду.
– К сожалению, завтра я отправляюсь обратно в свой мир. Но самое главное мы сделали, остальное вылечит время. Могу посоветовать мысленно покормить и перекормить того кота. Это тоже помогает.
– Как жаль, что вы уезжаете. Я бы отправила к вам подругу. У нее такая история…
– Мне тоже жаль. Но с этим ничего не поделаешь. Удачи вам.
– До свидания.
Женщина уходит. А я прислушиваюсь к своим ощущениям. На всякий случай прогоняю по тому же циклу саму Кинарис – как она будет выглядеть через десять лет, двадцать, сто… не важно, что ее казнят через неделю. Важно, чтобы в моей голове ее образ стерся, замылился, искусственно ускоряя время, я как бы помогаю ему меня исцелить. В итоге, нервно хихикая, кормлю слегка одичавшую Кинарис манной кашей с ладоней. Она жадно кушает, преданно заглядывает мне в глаза и норовит вылизать руки. Ох ты ж, фантазия моя неугомонная. Ну ладно, будем считать, что на пользу. Не отпускаю этот образ, пока некогда благородная леди не обожрется совсем уж свинячим образом, долго всматриваюсь в ее осоловелые глаза, без признаков мысли. Вот так. Заменяю тот безумный яростный взгляд, что уже сутки преследует меня, на этот тупой и по-животному счастливый. Остается только ощущение прикосновения ее пальцев. И у меня даже есть идея, что с этим можно сделать. Если смелости наберусь. Но это все потом, пора возвращаться и готовиться к приему гостей.

Глава 50

Дома меня ждет Кулёк и записка от Сея, что он придет ближе к шести, но если мне понадобится помощь, могу в любой момент его позвать. Сажусь за стол, набрасываю план развлекательных мероприятий. Кажется, мне не хватает некоторых мелочей для конкурсов, так что рынок сегодня неминуем. Хорошо, что у меня есть несколько часов на подготовку. Гостей не так уж и много – всего девять человек, вместе со мной. Сначала думала, что позову попрощаться всех, но вчерашний день расставил все по своим местам – вечер в кругу близких друзей важнее формальностей. Лорду Арбо, ведущим из клуба, «Нескучному трио» и остальным знакомым и так передадут мое прощальное «спасибо за все».
На рынке очень быстро покупаю свечи на торт, призы и реквизиты на конкурсы, ярко-красное платье с золотым орнаментом и такие же туфельки на невысоком каблуке – мне в них весь вечер скакать. Бьется в голове романтическая чепуха, что неплохо бы Сейшею что-нибудь на память подарить. Если б я еще помнила значение камней, могла бы подобрать запонки со смыслом. Смогу ли я признаться, что люблю, хотя бы используя язык символов? Не уверена. В некотором смятении возвращаюсь домой, так и не приняв никакого решения.
Повар приезжает на личном кэше, большая часть которого занимает хранилка. Сноровисто перетаскивает готовые блюда в гостиную, лично сервирует стол. Сейшей телепортируется прямо в спальню, он в темно-синем и совершенно сногсшибателен. Холеный благородный лорд осматривает меня с ног до головы и посылает не в мозг, а прямо в душу жаркие картинки того, что бы он со мной сделал прямо сейчас, если бы не боялся помять платье. Тот факт, что я держу физическую дистанцию между нами, он деликатно обходит стороной. Ничего, мой хороший, я почти решилась. Подожди ночи. Надеюсь, эти мои мысли остаются приватными, все-таки хочется сделать ему сюрприз… Если за вечер храбрость не растеряю. Эльф, как и обещал, принес корзину с десятком запыленных бутылок, многообещающе позвякивающих при каждом движении. Отправляю его вниз, сама разлиновываю последние листочки – хочу с ребятами «Лабиринт» пройти, который писала еще неделю назад. Для этого каждому в руки дам карту – прямоугольник с двенадцатью пустыми клетками. По ходу игры они будут узнавать, какая местность открывается на следующей локации и заполнять ее личными пометками, если захотят. Пакую свой «сундучок аниматора» со всем необходимым и спускаюсь вниз. Я готова.
Ребята приезжают парами и тройками, задаривают меня цветами, как на подбор голубыми и сиреневыми. У Сейшея, что ли, консультировались? Обнимаю, благодарю, провожаю в гостиную. Мих, Тиана, Миахольд, Коллина и Каррен, Рейвен и Миирин. Все в сборе. Я знаю, что повар и официант будут кушать попозже и на кухне, так принято, поэтому не пытаюсь их усадить с нами за стол. Открываем вино, я прошу минутку внимания.
– У меня на родине есть традиция говорить тост перед тем, как выпить. Хочу сказать. Благодаря вам, моя жизнь здесь была похожа на праздник. Сказочно, радостно, волшебно. Вы поддерживали мои начинания, смирялись с моей привычкой обниматься по любому поводу… Принимали меня, не пытаясь воспитать или изменить. Только благодаря этому я чувствовала себя здесь своей. Поэтому смогла работать, развиваться… и вообще чувствовать себя нужной и счастливой. Спасибо. Пью за вас, мои хорошие.
Трогательно чокаюсь с каждым лично, встречаясь взглядом, посылая волну тепла и благодарности. Мне кажется, даже у ехидной Миирин поблескивают глаза. Я специально сделала это в начале вечера, чтобы потом весельем сменить тоску. А сказать было необходимо.
Через полчаса наступает время дарения подарков. Мне достаются несколько фигурок для кабинета, удивительной красоты заколки для волос, наподобие моих бабочек, темный кинжал, который «ты не оценишь, просто поверь, что он очень клёвый», книга об этикете эльфийских аристократов – я так и не поняла, от кого – Рейвен подкалывает или Миирин. Духи, планшет с кристаллом для фокусировки – аналог нашего полароида, картинка сразу же распечатывается на листе бумаге. Можно научиться управлять мысленно и фиксировать образы из головы, но для этого нужны основы созидающей магии. Сейшей дарит артефакт-накопитель, накачанный под завязку энергией. Объясняет, что с помощью него я смогу прийти в сны к любому из своих друзей, заряда хватит на пару сотен визитов. Вытираю слезы, когда говорю спасибо. Это самый лучший подарок – возможность поддерживать контакт с ними. С ним. Наконец с официально-съедобной частью праздника покончено, убираем стол в угол комнаты и садимся играть.
Раздаю всем пустую карту местности и стилусы, объясняю правила.
– Вы – команда профессионалов, которых нанял местный король, чтобы найти золотой ключик от древнего пиратского клада. У вас есть четырнадцать суток, чтобы справиться с задачей. Десять минут реального времени – это игровые от рассвета до заката, плюс три минуты длится ночь. Вы обладаете всеми вашими личными физическими качествами, то есть если Рейвен в жизни способен поднять камень, в два раза его тяжелее, то в игре считаем, что он тоже это может.
– Детка, ты меня недооцениваешь, – и скалится радостно.
– С прискорбием сообщаю, что данный вам мир абсолютно не магический, так что эту часть ваших способностей вы использовать не сможете. Итак, вы все находитесь во второй клетке нижнего ряда – это трактир, где вам были даны инструкции и двадцать золотых на расходы. В ваших карманах находится только то, что есть в вашей реальной одежде сейчас.
Миирин разочарованно проводит руками по своему облегающему платью, совершенно лишенному каких-либо карманов или тайников. Догадываюсь, что на задания она ходит в другой экипировке. Затем она прикасается к сережкам и расплывается в самодовольной улыбке. Интересно, что же у нее там спрятано? Рейвен, который сидит ближе всех к столу, смотрит на меня честными глазами и прячет в рукав вилку. Лапочка моя. Пресекаю безобразие.
– Итак, прямо перед вами дверь на выход, это верхняя граница клетки. Справа стойка трактирщика, на ней касса и тарелка с мясной нарезкой, слева деревянный шкаф и длинный стол со стульями. За спиной закрытая дверь. Ваши действия.
Сейшей говорит спокойно, четко и размерено, и я с удивлением замечаю, как меняется поведение всех троих его подчиненных, да и Рейвен автоматически признает его право руководить.
– Рейв – взломать и обшарить шкаф, Мих – открыть дверь, Миирин – на тебе барная стойка, обчисть кассу, Миахольд – полное сканирование комнаты. Каррен и Коллина простукивают стены.
Подбираю подбородок. Не ожидала я от них такой резвости. Тем не менее реагирую, адресуя ответ каждому персонально, а не Сейшею.
– Мих, что именно ты делаешь с дверью, она закрыта и есть замочная скважина под стандартный ключ. Миирин, ты обнаруживаешь, что на кассе нет никаких отверстий, только кнопки с цифрами. Напоминаю, что специфических заклинаний у вас НЕТ. Как тогда Миахольд будет сканировать помещение?
– Глазами, – бурчит Миахольд. Но лица вытягиваются у всех. Что, ребята, привыкли все решать жестами и потоками силы? А вот, придется головой думать и руками двигать.
– Каррен выстукивает полость на уровне своей головы. Стена в этом месте такая же ровная, как и рядом. Рейвен ломает шкаф, находит там пустой мешок, лопату и вот этот лист бумаги, – передаю им математическую головоломку, решив которую они смогут узнать код и открыть кассу… Если догадаются это сделать, конечно же.
На меня сыпятся отклики от каждого из присутствующих. Через какое-то время друзья все-таки понимают правила существования в этом мире, говорят по очереди и описывают свои действия конкретно и подробно. Им очень, очень непривычно без магии. Код получают быстро, кассу грабят, став богаче еще на десятку. Дверь в кладовую Рейвен сносит плечом. Я вздыхаю, потому что задумывалось, что кто-то встанет кому-то на плечи и найдет в плафоне пыльной люстры запасной ключ от кладовки. Но ребята выбирают силовой метод. Их право, выглядит правдоподобно, так что соглашаюсь с таким сюжетным ходом. Нагрузившись припасами и инвентарем из кладовой комнаты, команда готовится уходить на другую клетку. Прошло пять минут игры, и в этой локации остается только неоткрытый тайник в стене. Конечно, никто не догадался попрыгать на барной стойке. Не приняты здесь пьяные танцы на столах. Ничего, обойдутся без лишней сотни золотых. Как-нибудь.
Всех встречных персонажей отыгрываю сама. Озвучиваю задачи, торгуюсь, делюсь информацией. Обычно переговоры ведет Миахольд, но на десятый игровой день их поисков основной парламентер заходит в тупик. Я в роли вредного и ехидного Мудреца категорически отказываюсь выдавать им последнюю подсказку, пока мне не принесут фиолетовые ягоды, что растут на болоте, которое они перешли четыре клетки назад. Ребята нервничают почти всерьез, потому что время тикает и неизвестно, какие еще испытания предстоят. Тратить драгоценные минуты на путь назад ну очень уж не хочется. Они ведь не знают, что Мудрец и есть хранитель ключа, и когда пожует свои фиолетовые ягоды, то в пьяной щедрости одарит своих посетителей. Ну, то есть я это все так задумывала. Но вышло по-другому.
Миахольд не может меня уговорить, и тогда вперед выходит Сейшей. В прямом смысле выходит, встает перед креслом на колени, обхватывает мою ладонь двумя руками, преданно глядя в глаза:
– О, Великий Мудрец, находиться рядом с тобой величайшая радость.
– Да? То есть, да-а-а, это та-а-ак.
– Знаешь ли ты, где находится Золотой Ключ?
– Да-а-а, зна-а-а-ю.
– Может быть, – тут голос эльфа меняется, становится глубоким, обольстительным. У меня дрожат колени. – Может быть, ты, о великий мудрец, откроешь нам свою главную тайну? Мы будем очень, очень благодарны…
Я тону в его глазах, я теряюсь в его голосе, он слишком близко… Что там мой персонаж должен ответить? Без ягод не будет ключа?
– Нет, моя мудрость не позволяет мне делиться знаниями с первыми встречными, – боже, что я несу! Сейшей приближается еще чуть-чуть, переходит на шепот.
– Я так долго искал тебя, о смысл моей жизни. Позволь мне испить твоей мудрости, – и целует меня прямо в губы у всех на глазах!
Я совершенно, совершенно забываю, ради чего все это затевалось. Отвечаю, выдавая присутствующим наличие нежных чувств к эльфу, хотя не уверена, что есть хоть кто-то, кто не догадывался бы о нашем романе.
Когда Сей отстраняется, я еще какое-то время не могу собрать мысли в кучку.
– Люблю тебя. Отдай ключик, а?
Он что? Я… Он ЧТО???
Машинально лезу в сундучок, вручаю стилизованный золотой ключ, цель игры. Ладно, будем считать, что мудрец оказался пьяным от поцелуев. Так и сижу с открытым ртом, народ вокруг давится хихиканьем. ОНИ ЖЕ СЛЫШАЛИ!
Чувствую, как пылают щеки. Надеюсь, он не ждет ответа… при всех. Друзья делятся впечатлениями от игры, трутся возле столика с закусками – проголодались на нервах. Хорошо, пусть отдохнут перед конкурсами. А мне нужно как-то осмыслить, что произошло. Пока я думала, что только я люблю, то настраивалась уйти в свой мир и там от души пострадать. Но, получается, он тоже будет скучать по мне. Ну вот зачем мы встретились? Чтобы вот так расстаться? Сейшей все это время сидит напротив, совершенно серьезный, ждет меня. Подсаживается поближе, заглядывает в лицо.
– Ася?
– Что?
– Просто скажи. Да или нет.
– Я не готова к этому разговору. И, вообще. Я завтра отправляюсь домой. Все закончится. Какое значение имеет, как я к тебе отношусь?
– Ася, это единственное, что имеет значение. Я все сделаю сам, мне только нужно знать, что у нас есть шанс.
– На что, Сей? На встречу во снах по вторникам и пятницам?
– Трусишка. Я думал, ты не боишься признавать свои чувства…
– Я и не боюсь. Просто… Ну не при всех же.
– Хорошо, я подожду ночи, – и резко меняет тему. – Отличная игра, мне понравилось. Ты еще что-то задумала, да? Не терпится узнать.
Не терпится ему… Лукаво косится Миирин, Рейвен откровенно лыбится в нашу сторону, только Коллина смотрит с искренним сочувствием. Спасибо, подружка, хоть ты понимаешь, как мне сейчас непросто. Ну, держитесь. Сейчас я вам отомщу. Подсовываю гостям шляпу с жеребьевкой, чтобы разделиться на две команды-племени.
– Ладно, вторую часть сегодняшних развлекательных мероприятий объявляю открытой. В каждом приличном племени должен быть Вождь, Воин, Красавица и Раздолбай. Распределите между собой роли, пожалуйста.
Через пять минут жарких споров, в основном между Карреном и Миахольдом за роль Раздолбая, мне представляют членов племени, а я раздаю им знаки отличия. Вручаю жезлы вождя Миирин и Каррену, бантик в волосы красавицам Коллине и Тиане, дырявые носки довольному Миахольду и Миху, налобную повязку могучим воинам Сейшею и Рейвену. Пока завязываю эту самую ленту, Сейшей успевает схватить меня за попу, в ответ получает возмущенный вопль и штрафное очко его команде. Что-то он совсем границу потерял. Что за собственнические жесты в кругу друзей? Метит территорию? Мне так не нравится. На мой сердитый взгляд отвечает до того хулиганской ухмылкой, что я опять разрываюсь – то ли стукнуть, то ли поцеловать. Ладно уж, живи. Я сейчас на конкурсах оторвусь.
– Ваша цель посвятить Раздолбая в полноценные члены племени. Для этого вам понадобится задобрить Верховного Шамана, то есть меня, различными дарами. Дары вы будете выигрывать, участвуя в конкурсах. И первое соревнование между Воинами, – Сей и Рейвен выходят вперед. – Вы готовы биться до конца? Имейте в виду, магию не применять, только физическую силу и ловкость.
Медведеподобный Рейвен скидывает рубаху, напоказ поигрывает мышцами груди. Хоро-о-ош. Сейшей пониже и чуть изящнее, устраивает из своего раздевания форменное безобразие, медленно расстегивая каждую пуговицу, покачивая бедрами. Одобрительно хохочет вся его команда и женская половина противников. Не, я не ревную. Я наслаждаюсь.
Вообще-то, я не просила их раздеваться. Но максимально поддерживаю интригу, давая им повыпендриваться друг перед другом. Не верю, что эта парочка ни разу не боролась в тренировочном режиме, поэтому совершенно не переживаю за исход сражения.
– А вот и ваше основное оружие.
Достаю из сундучка огромные зимние варежки, которые купила сегодня утром у гнома с Северных гор. Пока полуголые участники хлопают глазами, упаковываю их руки в пушистую защиту. Рейв снисходительно похлопывает меня по плечу:
– Да не боись, не попорчу я твоего красавчика.
Ослепительно улыбаюсь.
– А это – цель.
Выдаю каждому по земному чупа-чупсу из своих запасов. Их и голыми пальцами проблема открыть, не то, что так…
– Напоминаю: запрет на магию. Кто первым откроет, тот выиграл. Начали.
Ну что, обертку рвут зубами, тут без вариантов. Шипят, плюются, выразительно на меня зыркают, но открывают. Побеждает Сей, выдаю призовое яблоко и приглашаю к барьеру Красавиц – следующий конкурс для них.
Первая их задача – выпросить у Вождя чужого племени денег на новую тряпочку, используя любые средства убеждения, кроме причинения физического вреда. В итоге Коллина уговаривает своего жениха за поцелуй – не иначе как Сейшеем вдохновилась. Тианка фактически выменивает виртуальные игровые деньги на вполне реальный личный артефакт. Эта девушка катастрофически не умеет проигрывать, нужно будет это учесть. Вторая часть их испытания: спрятать полученную монету где-то у себя на теле и догадаться, какое место схрона выбрала соперница. Даю им три попытки угадать, гости хихикают и радостно подсказывают.
Затем испытание для Раздолбаев, у них задача особенно гадкая. Выношу из кухни длинные кувшины с широким горлом – как раз засунуть руку по плечо, в таких местные крестьяне солят овощи на зиму и закрывают восковой крышкой. На дне сосуда есть приз, но в самом кувшине намешано такой склизской гадости, на которую только хватило моей фантазии. Сырые яйца, остывшая молочная каша, кисель, куски хлеба и творога для подобающей консистенции. Я даже десяток игрушечных насекомых не пожалела испачкать в содержимом, ради короткого взвизга Миха, наткнувшегося на чью-то членистоногую конечность. Хорошее поучилось испытание. Громкое. В таком режиме играем еще несколько конкурсов, придумываем по ходу дела забавный ритуал инициации для альтернативно одаренных членов племени, на этом развлекательная часть заканчивается.
Делаем несколько общих снимков, я подписываю их на память… Слезы вновь подступают к горлу, вечер подходит к концу. Мне ведь еще вещи собирать. Откровенно плачу, обнимая на прощание Коллину и Миха, шепчу что-то, задыхаясь, про то, что буду очень, очень скучать. И что только благодаря им… Слова заканчиваются, меня сзади обнимают Его руки. Сил становится будто бы больше. Наконец, мы остаемся вдвоем.

Глава 51

Мне так странно. Не верится, что уже завтра я буду дома. А еще у меня нет ни малейшего представления о том, как начать разговор с Сейшеем. Молча поднимаемся наверх, я начинаю паковать вещи – он ведь не будет приставать с вопросами, когда я так занята? Но нет, Сей решительно забирает у меня полупустой рюкзак, броском отправляет его в гардеробную.
– Скажи мне. Чего ты боишься?
– Я? Я ничего не боюсь. Не понимаю, как упаковывать домой фигурки. Правила перехода те же – только то, что в руках? Во сколько завтра мне нужно явиться к вам в управление?
Да, знаю, он спрашивал не об этом. Лицо эльфа меняется, являя знакомый образ недоступного аристократа.
– Я понял тебя. Не смею навязываться. Завтра нужно будет приехать к полудню, я заказал для тебя грузовой кэш.
Кажется, я его обидела. Но я правда не знаю, как ему сказать. «Я тоже тебя люблю»? Глупо-то как.
– Мне уйти?
Не хватало еще расстаться вот так, со взаимным непониманием.
– Останься со мной сегодня. Пожалуйста. В последний раз.
Кивает медленно. С сомнением оглядывает разворошенные полки.
– Может быть, собираться завтра будем?
Да, наверное, так будет лучше. Интересно, во сколько оценят наши нумизматы золотые монеты Миосситии? И сохранится ли способность волшебных кошельков облегчать вес металла, при переходе в мой мир? И очень интересно, найду ли я в себе храбрость прийти сегодня к Сейшею так, как задумала?
– Иди, пожалуйста, мыться без меня. Я… потом.
Он сразу уходит, не задав ни одного вопроса, выудив по пути из моего шкафа свои домашние брюки. И давно они тут у меня живут? Ох уж этот нестабильный эмоциональный фон, меня бросает то в тоску, то в деятельную активность, поэтому, когда чистый и мокрый эльф покидает мою ванную, я туда почти сбегаю, пока не передумала. Тщательно привожу себя в порядок, не пренебрегая волшебными косметическими средствами. Сегодня я хочу быть уверена, что красива и желанна.
Выхожу обратно в легкомысленном черном пеньюаре, едва закрывающем попу и завязанном на полной груди тонкими лентами в слабенький бантик. Больше ничего не нужно. Иду босиком, стараясь дышать как можно глубже. Предвкушение и страх смешиваются в крови, провоцируя выплески адреналина. Унять сердце не получается.
Захожу в комнату, эльф встает с кровати и остается стоять, пожирая меня глазами. Демонстративно снимаю блокирующий амулет, который без контакта с кожей становится видимым, мысленно открываюсь. Ну вот. Так ты сможешь меня чувствовать. Я максимально подстраховываю себя, потому что мне очень непросто. А теперь…
Самое страшное.
– Вытяни руку вперед, пожалуйста.
Вытягивает, я вижу, как расширяются его зрачки.
Сама. Шаг. Ой, мамочки! Шаг. Так хочется убежать. Волна ужаса привычно перехватывает дыхание. Но его горящий взгляд отзывается жаром в бедрах и дрожью в животе. Без возможности сделать вдох, вопреки инстинктам напряженного тела, я делаю его. Шаг. Теплая ладонь касается моего беззащитно обнаженного горла. Сей ловит мое состояние, смесь паники и решимости довериться до конца, властно и уверенно сжимает пальцы на шее, принимая правила игры.
– Ты моя. Я не причиню тебе вреда.
Огромная часть меня вопит сейчас «вырывайся и беги», но темная, идущая откуда-то из глубины женской сущности потребность подчиниться сильному мужчине заставляет оставаться на месте. Сей отпускает горло, делаю судорожный вдох. Его руки медленно и уверенно касаются тела. Дергают ленточку на груди, прохаживаются по оголенному животу, прихватывают ягодицу.
– Наклони голову.
Негромко, бархатно. Не выполнить невозможно. Усилием воли заставляю себя склонить ухо к плечу, грохот сердца практически оглушает. Так… уязвимо. Ничего не происходит. Сей близко, но ласкает меня только его взгляд.
– Ты меня любишь. Я знаю. А я люблю тебя. Поэтому сейчас я поцелую твою чудесную шейку, а ты дашь мне это сделать.
Мучительно медленно выцеловывает дорожку от плеча до уха, прикусывая в самых нежных местах. Я словно без кожи, так остро и нервно воспринимаются легкие поцелуи. Его руки хозяйничают на моем теле, разжигая желание, помогая отвлекаться от волн страха, накатывающих на меня все реже и реже. Нет сил стоять без движения, хочется прижаться еще ближе, активно трогать самой, забрать себе часть контроля над ситуацией… Мое ерзанье пресекается резким шлепком по мягкому месту. Дергаюсь, Сей одним стремительным движением вновь хватает меня за горло. Ах! Целует так страстно и так полно, затыкая рот, перекрывая возможность дышать, удерживая меня на цыпочках, с запрокинутой головой. Ощущение его пальцев на шее, дрожь ужаса в натянутых и напряженных мышцах странным образом сливается с удовольствием и сладострастными спазмами внутренних мышц. Его рука целенаправленно скользит вниз, походя лаская возбужденные соски. Перед глазами появляются мушки, кажется, что сейчас потеряю сознание… то ли от ужаса, то ли от банальной нехватки кислорода, то ли от всепоглощающего вожделения, которое сжигает меня сейчас с невозможной силой. Мне невыносимо так стоять, но его губы владеют моим ртом, а чуткие пальцы ласкают влажные складочки, безошибочно разжигая самые острые оттенки яркого удовольствия. Скопившееся в теле напряжение яростно требует разрядки, и мой прекрасный мужчина дарит мне этот полет, безошибочно ведя меня к самому пику. На мгновение отключаюсь, оседая в надежные руки.
Сейшей укладывает меня в кровать, обнимает, утыкается носом в висок. Я так благодарна ему… Что понял мою задумку, что все сделал так, как надо. Специально вызываю в памяти образ Кинарис и ее стальное прикосновение, но картинка получается смазанная, потому что тут же всплывают его руки и ощущение полета на кончиках его пальцев. Все, якорь сменился. Думаю, панические атаки мне теперь не страшны, разве что случайные оргазмы при завязывании шарфа. Сей фыркает, выдавая свое присутствие в моих мыслях. Ну раз уж ты слушаешь… Люблю, да. Только это ведь ничего не меняет, завтра мы расстанемся навсегда.
– Не навсегда. Дай мне немного времени, нужно поймать Брайона, передать дела, поговорить с отцом… А потом уже будем решать – у тебя или у меня.
Наверное, я после излишне эмоционального вечера туплю, но пока не понимаю, о чем он.
– Что мы будем решать?
– Где жить. Как ты думаешь, я впишусь в твой мир?
Утонченный эльф в моей съемной хрущевке так же уместен, как редкий алмаз в детской песочнице. Сильно подозреваю, что если он какими-то судьбами окажется в моем мире, то его мнение обо мне резко упадет – все-таки отсутствие бытовой магии делает уборку весьма примитивным и неромантичным процессом. И вообще… Уши он куда девать собирается? Купировать? Так как Сей в курсе моих сомнений, озвучиваю честно:
– Мне очень трудно представить тебя у себя дома. Во-первых, там мало места, во-вторых, все время бардак, в-третьих, дома я не так уж много зарабатываю. Боюсь тебя разочаровать.
В ответ он тихонько целует мое лицо, через слово заглядывая в глаза.
– Не разочаруешь. Мне очень интересно узнать, как ты привыкла жить… Хочу посмотреть на мир, который создал такую восхитительную женщину – умную, сильную, нежную, чувствительную, открытую и самодостаточную одновременно… Но если не захочешь, заберу вас обеих к себе. Решать тебе, Асечка.
Нас обеих. А дочке как я это объясню? Зайка, мы будем жить в сказке и ездить к папе на каникулы? Только ты никому про нашу сказку не рассказывай.
– У нас еще будет время все обсудить… Видишь ли, любимая, у меня есть планы на остаток ночи…
Если уж выбрала доверять, то сомневаться нельзя. Раз он говорит, что для нашего дальнейшего общения все сделает сам, мне остается только поверить… И отмыть плиту при первой же возможности! Настойчивые губы прогоняют посторонние мысли, я снова соединяюсь с самым чутким и требовательным любовником на свете. Это так по-другому. Может быть, потому, что нет привкуса горечи от близкого расставания. Я ему верю, мы будем вместе. Только я пока не знаю, где и когда.

Утро начинается в двенадцать, но больше нельзя позволить себе валяться – нужно собирать вещи. Пока я укладываю в два огромных короба самые лучшие коллекционные фигурки, Сейшей от моего имени обналичивает часть денег в ближайшем банке – мне на карточку уже перевели обещанную награду за успешную работу. Затем эльф покупает несколько слитков золота, какой-то еще серебристый металл и крупные драгоценные камни. Честно говоря, я тревожусь на этот счет – дома могут быть проблемы с тем, чтобы это все продать, ведь на камни нет никаких сопровождающих документов, да и на золото тоже. С другой стороны, не отказываться же от заслуженной награды. Столько стрессов пережила! Да и пользы вроде бы тоже принесла немало.
Фоном гложет любопытство – король так и не подарил личный подарок, как собирался. Сделает это в последний момент? Или он вообще не знает, что меня выпроваживают домой уже сегодня?
Я все-таки решаю не брать с собой игры и походный инвентарь, куплю себе новое, зато возьму всю одежду, и шикарное платье для приемов тоже. Не представляю, куда его можно надеть в моем мире, но оставить такую роскошь здесь – ни за что! Внезапно оказываюсь с собранными рюкзаками посреди значительного беспорядка – маленькой копией того, что ждет меня дома. Стыдно, вообще-то, такое после себя оставлять. Собираю разбросанные вещи в корзину. И что с ней делать?
– Ась, оставь ты ее в покое. Это твой дом, личный. Сюда войти сможешь только ты, если захочешь вернуться. Ну? Иди ко мне.
Забираюсь к нему на колени, обнимаю так крепко, сколько есть сил в руках.
– Я не хочу с тобой расставаться.
– Я тоже. Приснюсь тебе сегодня, ладно?
– Да, – улыбаюсь сквозь слезы.
Сейшей помогает доставить мои вещи в телепортационный зал, в котором меня уже ждет тот же старик, в том же фиолетовом балахоне. Архимаг Дивейн, если я правильно помню. Целую моего эльфа в последний раз и снова становлюсь толстенькой черепашкой с двумя рюкзаками, подхватываю свои коробки с игрушками. Пора. Впиваюсь глазами в его отчаянный взгляд. Что с ним? Обещал ведь, что увидимся! Сейшей выходит, волшебник активирует телепорт.

Глава 52

Я дома. Привычный и забытый запах моей квартиры. Мама дорогая, какой же тут беспорядок! Ступить некуда. Ставлю коробки прямо поверх какой-то одежды и книг. Их-то я зачем с полок доставала? Хотя, я в таком угаре собиралась, что могла и диван разобрать, если бы вдруг решила тогда, что мне нужны с собой доски для костра. Про запас, как я люблю. Тяжело стаскиваю рюкзаки, бросаю их здесь же. Все потом. Звоню бывшему мужу.
– Привет, Ольку дай мне на минуточку. Нет, все в порядке. Да, знаю, смс-ка была странная… Сон такой приснился, в голову черт-те что лезло. Ну прости, что испугала. Олю позови, пожалуйста. Соскучилась.
В трубке звонкий голосок. У нее все хорошо, с папой к бабушке в гости собираются.
– Мам, а можно мне мороженое, а то папа второе не разрешает.
Давлюсь слезами, но сохраняю верность воспитательным принципам – раз папа сказал, что достаточно, значит, так и будет. Дочка авторитетно сообщает, что недовольна такой несправедливостью и завтра она это со мной обсудит, а сейчас ей некогда.
– Пока, мамочка!
Улыбаюсь. Все действительно в порядке. У меня есть время разобрать хотя бы часть завалов и дождаться ночи – хочу убедиться, что Сейшей сможет приходить в мои сны. Медленно брожу по квартире, поднимая то одно, то другое. Отмываю плиту, как и собиралась. Вешаю в древний шкаф красивое платье – оно кажется маскарадной подделкой. Хватаюсь драить сантехнику, снимать пыль с потолка. Как будто он вот-вот может зайти в квартиру, а у меня тут…
Через три часа ударного темпа у меня ломит поясницу, зато из-под вещей уже можно рассмотреть рисунок на ковре, а кухня и туалет сияют чистотой. Коробки с игрушками оставляю пока в детской комнате, чтобы не мешались. Падаю на расчищенный диван. Все. На сегодня вся общественно-полезная деятельность окончена. Осталось найти силы доползти до душа…
В этот момент на меня обрушивается осознание, что Сейшея рядом нет. И в обозримом будущем не будет. А, может быть, никогда не будет. От ощущения холода и горького одиночества хочется свернуться в комочек и плакать, пока слезы не закончатся.
– Ася…
Этот голос я ни с кем не перепутаю.
– Сей?
Он. В моей комнате. Почти задевает ушами низкую люстру. Зато с собой пара рюкзаков, под стать моим собственным, но благородного серого оттенка.
Я растеряна. Зато он, кажется, точно знает, чего хочет. Потому что сгребает меня в объятия и целует, целует до одури, до подкашивающихся ног, до полной потери соображения. Не скоро у меня появляется возможность задавать вопросы.
– Ты же хотел присниться сначала?
– У меня не получилось. Это оказалось очень сложно, сниться тому, кто в другом мире. Дивейн не смог мне на пальцах объяснить, пришлось полноценно учиться. Я же сам сюда телепортировался, представляешь? Экзамен на архимага сдал.
– Подожди… Ты архимаг? Пришлось учиться? Сколько же времени прошло?
– Почти два года.
Я смотрю на него во все глаза. Два года! Он не забыл, не передумал. Пришел.
– Ты так и планировал?
– Я думал, что быстрее получится. Но нужен был не только переход в твой мир, а еще прыжок по времени, его тоже пришлось самому рассчитывать… Я не хотел, чтобы ты меня тоже два года ждала, – речь становится почти неразборчива, потому что эльф уткнулся мне куда-то в макушку и выныривать не собирался. – Боялся, что ты передумаешь… или перестанешь мне верить. Я не хотел опять разочаровать тебя.
– То есть ты ко мне… насовсем?
– Как захочешь. Мы же теперь ни от кого не зависим. У меня тут мешок накопителей – хватит на телепорт, даже если в вашем мире не смогу энергию восполнять, а дома их перезарядить можно. Ася, скажи честно, ты точно меня не разлюбила?
Улыбаюсь.
– Нет, за эти три часа не успела. Я убиралась.
Он сияет.
– Значит, я все сделал правильно. С дочкой познакомишь?
– Она у папы до завтра. Я тебя лучше с нашим бытом познакомлю.
Пора ему показать, как живет его прекрасная возлюбленная без флера таинственности. Унитаз производит на Сея гнетущее впечатление. То есть он делает непроницаемое лицо и информирует меня, что здесь будет работать их местный круг, заклинание очистки органики он знает, так что прямо сейчас и установит. К мягкости и чистоте воды тоже есть претензии, которые решаются парой магических фильтров. Потраченная энергия у него все-таки восстанавливается, но медленно.
Я не перестаю ему улыбаться. Его глаза сияют, глядя на меня. Мы вновь и вновь касаемся друг друга, убеждаясь в реальности происходящего. Сей шепотом признается, что очень-очень скучал и что два года без женской ласки ему совершенно не понравились, и как я насчет того, чтобы устроить нам марафон часиков так на шесть-семь. Вместо ответа тянусь к его губам.

Когда мы возвращаемся к разговорам, до меня доходит, что в Миосситии прошло два года!
– Как там дела у всех?
– У королевской четы мальчик, ему чуть больше года. Альмиро тебе очень благодарен, поэтому подарил разрешение и помощь в организации личного стационарного портала между моим особняком и твоей квартирой. Но это только для нас, он надеется на нашу сознательность, что посторонние люди не будут ходить туда-сюда, это вносит хаос и в один мир, и в другой. Ставить портал надо оттуда, сама понимаешь, на такое у меня одного сил не хватит. Что еще… Коллина и Каррен поженились полгода назад. Сначала ждали, когда я тебя вытащу, но я уперся, что буду телепортироваться в твой день отъезда, когда смогу этому научиться, поэтому в прямом потоке времени нельзя тебя дергать… Пришлось им жениться без твоего участия. Кулёк у них пока живет, кстати, ждет твоего возвращения. У остальных без изменений, все-таки два года в привычном ритме жизни – это не так уж и много.
Ничего себе. Портал… Это возможность ходить домой и общаться с родственниками. И даже работать. Осталось самой понять, хочу я ли жить в Джарале, ведь последние мои недели нельзя было назвать спокойными. Хотя, если Сейшей поймал… О!
– Ты поймал Брайона тогда?
– Да, дней через десять после твоего отъезда. Я воспользовался его же способом: если нужно сделать что-то особенное, придумай уникальный метод и тогда никто не сможет тебе помешать. Понадобилась неделя, чтобы вычислить, на что именно реагирует мое ухо, привязать к нему поисковик, чтобы показывал направление в зависимости от интенсивности чесотки… Что ты смеешься, это только звучит глупо, на деле довольно сложное комбинирование получилось. Зато сработало. Найти Брайона было трудно, поймать оказалось легко. Все-таки он был очень средненький маг, хоть и гений. Мне вынесли особую благодарность за это, да. И папа был очень рад.
– Папа?
– Да, когда этот неумеренно одаренный юноша взломал Эленийский центральный банк, у отца пропала крупная сумма денег. Он был очень зол. А во время сканирования я выяснил тайные счета в Сталесте, на которых хранились суммы достаточные, чтобы купить себе половину той же Сталесты, например. Так что отец мной гордится и благословляет наш брак.
На какой-то момент мне показалось, что я ослышалась.
– Ты хочешь жениться?
Сейшей смотрит на меня с такой нежностью, что сомнений в его намерениях не остается.
– Конечно, хочу. Я для кого два года почти не спал, чтобы поскорее освоить переход со смещением? Я бы женился на тебе в любом случае, но так проще, не надо с семьей ссориться.
Я не могу поверить. На моем не слишком длинном диване лежит красавец-эльф и рассказывает, что он сделал, чтобы быть со мной. Еще и замуж зовет. За что мне такое счастье? Надо уже решаться… Только вот на что?
– А если я не захочу возвращаться в твой мир?
– Тогда мы останемся здесь. Язык у тебя выучу, знаю способ. Я все продумал. Побеседовал почти со всеми переселенцами в нашем мире, составил план социализации. Ты не подскажешь, как работает ваша паспортистка? Для начала мне нужны документы.
Сейшей. У паспортистки. Эта мысль окончательно сжигает какие-то предохранители, я хохочу, как ненормальная, всхлипывая время от времени. Мой любимый и прекрасный эльф лежит рядом на диване и блаженно улыбается. А что он с ушами делать будет, пока мы тут? Уверена, что и на это у него есть ответ. Что-нибудь типа иллюзии, питающейся от накопителя, чтобы свою энергию не тратить.
Даже если я решусь переехать на постоянное место жительство в Миосситию, мне необходимо много времени, чтобы завершить свои дела здесь. Нужны деньги, чтобы купить собственный дом, желательно за чертой города и на охраняемой территории, куда мы сможем установить портал. И машина тоже понадобится – зря, что ли, права третий год пылятся в столе. Клиентов нужно предупредить об отъезде – с частью завершить работу, часть передать другому психологу, чтобы они могли продолжить терапию. Так что да, легализовать эльфа в моем мире необходимо хотя бы на время.
Сейшей перебивает мои приземленные мысли строгим голосом.
– Ася, ты не ответила.
– На что? Между прочим, мне никто предложение не делал!
Знаю, вредничаю сейчас. Могу себе позволить, никуда он от меня не денется. Эта мысль разливается теплом по телу, делая меня совершенно счастливой.
– Ах так? Хорошо, пусть будет все по правилам.
Голый эльф идет к своему рюкзаку, достает из кармашка нежный голубой бутон, встает передо мной на одно колено, протягивая свой подарок на открытой ладони. Цветок медленно раскрывается, в светлой сердцевине лежит старинное золотое кольцо, с тонкой вязью непонятных символов вокруг крупного алого камня.
– Любимая, ты выйдешь за меня замуж?
Я никому не смогу рассказать, как именно меня позвали замуж. Никакой романтики, особого места и красивых одежд. Есть только он и я, и то, что есть между нами. Наверное, это и называется счастье.
– Да.
Мы еще какое-то время целуемся, с удовольствием и неторопливо. Потом мой эльф тратит часть энергии на иллюзию, прикрывая уши, и мы идем покупать ему приличную одежду, раз уже какое-то время ему придется провести здесь.
Похоже, я определилась. Нужно принимать щедрое предложение Его Величества и переселяться в соседний мир. Хотя бы потому, что экология там лучше и целители есть. А еще из-за него. Сей так много сделал для меня, я не имею права выдирать его из мира, в котором у него есть статус и репутация, в мир, где он окажется младенцем, начинающим свою социальную жизнь с нуля. Дочка сможет ходить к папе в гости по выходным, а я навещать своих родных… Но как она впишется в новый мир? Есть ли у нее магические способности? Сможет ли найти друзей? И со школой что делать? Вообще, Олька у меня спокойная, рассудительная и контактная. Должна справиться. Базу по начальной школе я смогу дать ей сама. Если закупить комплект учебников на годы вперед… Хотя стоп, их же можно будет по ходу дела приобретать! Ладно, у меня еще недели три есть, решу что-нибудь.

Когда на следующий день Саша привозит дочку домой, я страшно переживаю – и соскучилась, и не знаю, понравится ли ей незнакомый дядя. Сей здоровается с моим бывшим очень спокойно, пожимает руку по земному обычаю и закрывает за ним дверь, но я это все так, краем глаза замечаю, потому что тискаю свою Ольку, пока она не начинает намекать, что ей бы разуться, и кто это, здрасьте.
– Оль, это мужчина, который мне очень нравится. Его зовут Сейшей.
Девочка задумчиво рассматривает гостя, предусмотрительно присевшего на корточки.
– Красивое у вас имя. Меня Оля зовут. А уши можно потрогать? Они настоящие?
До меня доходит, что Сей решил не обманывать мою дочь и сразу показаться в настоящем виде. Опасливо прижимает уши, смотрит на меня совсем уж просительно.
– Зайка, Сейшей настоящий эльф, уши у него тоже настоящие – видишь, как шевелит. Но трогать их он не разрешает, слишком чувствительные.
Обсуждаемые лопухи бодро выпрямляются обратно. Улыбка не сходит у меня с лица. Показываю дочке коробки с игрушками, это занимает ее на весь оставшийся вечер. Вроде бы мы неплохо справляемся. Вопросов про эльфийскую принадлежность маминого друга у девочки не возникает. Хорошо быть ребенком.
Утром я ей все рассказала. Про волшебный мир и свои приключения, хоть и без подробностей. И про то, что хотела бы туда переехать, но если она кому-то расскажет про жизнь там, то пусть говорит, что это ее выдуманная страна. Потому что, если начать доказывать, что это правда – могут за психа принять, а я ей такой участи не желала. Олька поняла. Спросила, когда переезд и сможет ли общаться с папой и бабушкой.
– Не сразу, но точно сможешь. Когда Сейшей сделает нам дверь в этот мир, будешь к ним каждые выходные бегать.
Дочка подумала и важно объявила, что согласна учиться магии.

Всю следующую неделю мы решали организационные задачи. В большом ювелирном салоне мне на карточку перевели огромную по моим понятиям сумму, хватит и на дом за городом, и на машину. Я так понимаю, что Сейшей договорился о продаже наших золотых слитков и драгоценностей по приятной для салона цене, но с сомнительными сертификатами на неизвестном местной науке языке. Возможно, без легкого ментального воздействия не обошлось, но я не испытывала мук совести – уверена, эти ребята легализуют миосские камни и значительно наживутся на их перепродаже. Кстати, бумажные деньги эльфа позабавили. Он согласился, что это удобно, в смысле веса и занимаемого объема, но с его точки зрения, все равно несерьезно. И никакие доводы про степени защиты купюр не помогли отстоять право банкнот на существование. Да и ладно. Он и так очень спокойно реагирует на наши особенности.
Мы действительно заказали Сейшею паспорт, обменяв его на какие-то сомнительные справки, и купили ему атрибуты современного человека – телефон, ноутбук и вертолет на пульте управления. Пока они с Олькой по вечерам читали сказки и гоняли покупку на бреющем полете, я обсуждала с клиентами вынужденное окончание работы.

Через две недели у нас было все готово, новый загородный дом минимально обжит, друзья в курсе официальной версии и готовы со мной расстаться, вещи практически собраны. Оставалось самое трудное. Обманывать родителей очень не хотелось, но и сказать правду казалось невозможным. Официальная версия гласит, что я познакомилась со знойным испанцем на прошлой конференции, ничего не рассказывала, потому что не была уверена, что это серьезно. А он вот, приехал сюда и хочет к себе забрать. Так как мама боится перелетов, я не опасалась внезапной просьбы погостить у зятя. Волновалась я перед их знакомством просто катастрофически, но все прошло хорошо. Уж не знаю, с магией или без, но родителей мой жених очаровал, так что благословили они меня с легким сердцем.
Отъезд пришлось задержать еще на неделю, потому что Сейшей освоил интернет-пространство, расширил свои знания о моем мире и сообщил, что желает связать наши судьбы всеми доступными способами, а значит, мы распишемся в местном загсе, а потом пройдем обряд в эльфийском храме.
На фразе «согласен ли ты, Сейшей Велианович, взять в жены Асю Вячеславовну» меня пробило на нервное хи-хи, мама даже шикнула, чтобы не портила церемонию. Зато мой… теперь уже муж сиял и был торжественно серьезен за нас обоих.
На следующий день мы «улетали к мужу на родину», а фактически, увешанные рюкзаками с песочными фигурками, детскими памятными вещами и стопкой новых игр для клуба делали этот самый шаг в новую жизнь.

Эпилог

Скоро год, как мы с Олькой живем в поместье Адриати. Единственный существующий в Миосситии стационарный портал между мирами установлен в нашем подвале, стены которого выложены тем самым аллором, ставшим когда-то моей временной темницей. Сейшей методично перетаскал к себе огромные куски редчайшего и очень дорогого камня по праву первого нашедшего. Приоритет ныне покойного Брайона, естественно, никто не учитывал. Сейшей, Асантор, он же лорд Варриус, и еще один королевский маг несколько недель что-то высчитывали, экспериментировали, привязывали портал к природным источникам, добиваясь максимально устойчивой и безопасной работы. Всего через месяц их совместный проект был закончен, и у нас оказался действующий портал, доступ к которому имелся только у членов нашей семьи.
Вопреки моим опасениям, Оле понравилось в новом мире. Особенно то, что в школу ей по здешним меркам ходить рано, поэтому учителя приходят прямо к ней домой, рассказывают такие интересные вещи об истории Миосситии, что даже мама рядом сидит и тоже слушает.
О выдающихся способностях моей дочери к созидающей магии мы узнали при весьма драматичных обстоятельствах. Это случилось на третью неделю нашей жизни здесь, когда портал еще был в процессе настройки, и Олька вдруг заскучала по земным подружкам и родственникам. Поэтому девочка решила нарисовать себе друга – смешного большелапого щенка с хвостом колечком. И так сильно захотела, чтобы собака ожила, что… Олю мы откачали, она, как и я в самом начале, совершенно не умела рассчитывать свои силы, ее же никто этому не учил. Как же я перепугалась! Кричала, что мы немедленно возвращаемся домой, воспитывать дочку здесь совершенно невозможно. Бледный Сейшей установил девочке и ограничитель, и сигнализацию, и резервный накопитель на шею повесил – в крайнем случае сначала иссохнет он. В общем все обошлось, дочка отчетливо поняла, что волшебство может быть опасно, к ее обычным урокам добавились занятия по созидательной магии, а у нас теперь живет Буся – двумерный щенок, чуть ниже колена, дружелюбная и бестолковая зверушка, первое создание моей дочери. Кормить его не надо, луж не оставляет, в ветреную погоду на улицу не выходит – парусность большая, зато отлично играет с Кульком в догонялки и прятки. А еще Олька шепотом призналась, что Буся хранит ее от страшных снов – здесь они совсем перестали ей сниться. Настоящих друзей девочка тоже нашла. Местные дети взрослеют чуть позже земных, а моя девица всегда была сообразительной, поэтому играла она с десяти-двенадцатилетними соседскими пацанами, которые почему-то совершенно не возражали, охотно брали малявку с собой, опекали, заботились и периодически спорили, кто назовет ее своей женой через тридцать лет. Олька млела и перед сном размышляла вслух, кого же выбрать.
За два года моего отсутствия в этом мире накопилось несколько писем от бывших и потенциальных клиентов. Экстремал, у которого была скидка у целителей, хвастался, что они с женой со дня на день ждут рождения ребенка. Леди Гачелли написала, что живет у отца в Элении, собирается открыть свой актерский класс. И, кажется, ей нравится один парень, но она боится поторопиться. Что я ей посоветую? Смотрю на дату – три месяца назад. Полагаю, она и без меня уже что-то решила. Я рада, что она смогла совместить театральный опыт и желание учить других, что не отказалась от самой себя целиком.
Как дела у Асантора я расспросила лично, пока они с моим мужем считали портал. Старик действительно восстановил отношения с семьей и в целом вышел из состояния затворничества. А Кулиса он все-таки нашел. Запер его у себя в подвале и принимал экзамен по целительству в течение десяти часов. Я сначала ужаснулась такой жестокости, а потом подумала, что это было нужно им обоим – встретиться со своим прошлым спустя семьдесят пять лет. Кулис экзамен сдал и даже не стал предъявлять претензии.
Для лорда Селтона Боржи правда о смерти жены и истинном лице дочери оказалась страшным ударом. Оставаться публичным лицом оказалось выше его сил, поэтому он продал свою часть бизнеса партнерам, отдал деньги в благотворительный фонд и отправился в Дикие горы, искать успокоение и ответы на какие-то свои вопросы в тишине и одиночестве. Я осторожно поинтересовалась у Миха, стоит ли опасаться мести, но друг лишь отрицательно покачал головой. Не в том лорд был состоянии, чтобы мстить. Да и кому? Он сам так погрузился в работу, что не замечал одержимости Кинарис. И кого теперь винить? Для моих друзей те страшные события уже отошли назад, все-таки больше двух лет прошло. А мне в первые дни было сложно не ждать нападения и не дергаться на каждый чих.
Кстати, лорд Арбо восстановил клуб, правда перенес его поближе к городскому парку. И теперь уже он платил мне процент от дохода, как идейному вдохновителю. Я не против. Иногда мы оставляли Ольку с няней, собирали друзей и играли всю ночь напролет, как в старые добрые времена.
Не сказать, что этот год прошел целиком легко и благополучно. Мой муж оказался настоящим тираном, контролирующим каждый мой шаг. Он настоял на восстановлении печати и поначалу требовал отчета о любом выходе из дома. Я огрызалась и воевала за свою самостоятельность. Но не только Сей создавал нам проблемы. Полнейшей неожиданностью для меня оказался тот факт, что я необоснованно ревнива. Причем Сейшей искренне не понимал, как можно допустить мысль, что он хотя бы подумает о другой женщине, ведь любит он меня, целиком и полностью. Я смущенно кивала, соглашалась и молчала о том, что ревную даже к веселой возне с Олькой, только еще не решила кого из них к кому. Что поделать, мы все неидеальны. Потом мне захотелось поступить в университет, чтобы полноценно обучаться целительству, не пропадать же единственному дару. Сейшей резко воспротивился, опасаясь, что тогда им с Олей будет доставаться совсем мало внимания. К тому же у меня частенько случались пробои восприятия, когда я чужую боль ощущала как свою, и муж решительно хотел оградить меня от лишних страданий. На что я резонно возражала, что с ума схожу от беспокойства, когда он уходит в рейд ловить очередного опасного безумца, но я же не пытаюсь его останавливать, терплю. И он пусть терпит. Если все-таки случалось вспылить, никто всерьез не обижался, заранее предвкушая, что теперь-то уж точно надо будет мириться, а этот процесс у нас занимал много времени и очень нам нравился.
Три недели назад у нас была свадьба, красивый обряд в эльфийском храме судьбы. Мое запястье теперь украшала очередная татуировка – браслет принадлежности к роду Адриати. Оле мы предложили сделать почти такую же, если она захочет носить нашу фамилию. Девочка обещала подумать и сообщить свое решение, когда станет постарше. Мы серьезно покивали, соглашаясь с ее выбором. А вот моим родителям пришлось рассказать правду, контролируя их состояние чутко слушающим эльфом, чтобы пригласить их на нашу вторую свадьбу, отпуск у моря и консультацию ворчливого Джороха для поправки здоровья. Они с честью выдержали непростые новости и теперь сами заглядывали к нам по выходным, чтобы позагорать.
Сейчас у меня остается только один вопрос: есть ли в Джарале тесты на беременность, или за ними придется в свой мир метнуться? Повод задуматься у меня уже третий день как есть. Досадуя, что не могу узнать ответа прямо сейчас, я пытаюсь просканировать свое тело тем самым взглядом целителя. Сначала удивляюсь, что получилось, а потом с недоверчивым восхищением и радостью рассматриваю свою маленькую сияющую звездочку в глубине живота. Интересно, а как же общеизвестный факт, что пока двое этого не захотят, беременность не наступит? Хотя, если вспомнить, о чем я фантазировала ночью после свадьбы… Значит, Сейшей тоже хотел? А что ж молчал?
Будто отзываясь на мои мысли, драгоценный супруг выходит в сад, за ним Буся и Кулёк, удирающие от Оли. Сей устраивается рядом на скамейке, обнимает за плечи. Хорошо…
– О чем задумалась?
– Как ты думаешь, кто может родиться у эльфа и человеческой женщины?
– Точно не гном, – улыбается. – Полукровок у нас не бывает, проявляется только один признак, с вероятностью, зависящей от многих факторов. Но нас с тобой это не касается. Любимая, когда мы решим продолжить род Адриати, я хочу сделать это в том же ритуале, что и королевская семья. Я уже говорил об этом с Альмиро, он дал разрешение. Ритуал усилит отцовскую кровь и силу, у нас родится чудесный эльфенок с ментальным даром и расположенностью к воде. Весь в папу.
Я радостно киваю, слушая такие разумные рассуждения.
– Ты очень здорово все придумал. Но поздно. Кое-кто не стал озвучивать, что уже хочет наследника, а я сама не успела осознать, что тоже как-то дошла до этих мыслей…
Я смотрю мужу в глаза и наблюдаю, как медленно озаряется его лицо понимаем.
– Я буду папой, – благоговейный шепот. – Теперь ты точно моя!
Ох уж этот неисправимый собственник! Но я понимаю, вижу, чувствую, что Сейшей правда рад. Только слов у него не хватает, вот и говорит первое, что приходит в голову.
Муж целует меня с нежностью, каждым движением мягких губ передавая свою любовь и благодарность. Отвечаю тем же, как-то незаметно для нас желание делает поцелуи глубже и интимнее, любимые руки скользят по телу, я дрожу от предвкушения… Внезапно, все заканчивается. На меня смотрят огромные испуганные глаза моего эльфа.
– Что не так?
– А тебе точно можно?
– Конечно!
– Нет, давай сначала я тебя Варриусу покажу, послушаем, что он скажет.
Ой-ой, судя по фанатичному блеску, мне предстоят девять месяцев сверхзаботы и не всегда разумных ограничений. Мне и смешно, и возмущение клокочет, но и умилительно тоже. Он так за меня переживает!
К нам на скамейку запрыгивает Оля, прибежавшая босиком с моря. Она привычно забирается к Сею на колени, прижимается покрепче. Мне достаются пяточки, которые я сначала отряхиваю от песка, потом уже ставлю к себе на ноги. Сейшей обнимает нас обеих, целует в висок по очереди, моя вредина совсем не возражает. Делимся с ней хорошей новостью, Олька радостно вопит, что наконец-то у нее будет братик! Сей тут же обсуждает с ней имя для малыша и в какой комнате он будет жить. Слушаю их и улыбаюсь. Нам хорошо вместе, наверное, это самое главное.